Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Репортаж

Ночной патруль. Полицейское дежурство в пригороде Чикаго

Ночной патруль. Полицейское дежурство в пригороде Чикаго

Тэги:

Мы включаем мигалку с сиреной и мчимся вдоль ночного кладбища по дороге, усеянной колдобинами. Мы едем очень быстро, не останавливаясь на светофоре, нарушая все правила дорожного движения, но остановить нас некому. Потому что мы – в полицейской машине, а за рулем – настоящий коп.

Я поступила в гражданскую полицейскую академию города Эванстон из любопытства. За двенадцать недель академия обещала показать жизнь копов изнутри, научить самообороне, рассказать о преступной жизни, судебных процессах, задержаниях и антитеррористических операциях, а по окончанию выдать специальную форму, диплом и возможность работать в полиции волонтером. Я уже брала класс об американских тюрьмах в Университете Орегона и посещала местные каталажки и СИЗО, настало время посмотреть на ситуацию с другой стороны. Как студент полицейской академии я должна была пройти практику – поездить с одним из офицеров полиции во время ночного или дневного патруля. Я выбрала ночной, конечно же: ночью все всегда интереснее и загадочнее.

И вот я сижу в холле полицейского здания на улице Чёрч и жду «своего» офицера. Нам предстоит патрулировать улицы с одиннадцати до трех ночи. Я еще не знаю, к какому офицеру меня прикрепили, и энергично озираюсь. Молодой, застенчиво улыбающийся коп выдает мне формы для заполнения (из разряда «в случае моей смерти прошу никого не винить» – в форме ты даешь обещание слушаться офицера и не вылезать из машины, пока тебе не скажут, не прикасаться к служебному оборудованию, не причинять вреда сотруднику полиции, клянешься, что ты не террорист и никогда не подлежал задержанию, и тому подобное). На нем – белая рубашка со знаками отличия, и почему-то мне кажется, что его торс непропорционально велик, как у перекачавшегося бодибилдера. Внезапно я понимаю, что под рубашкой у копа – бронежилет. Я оглядываюсь вокруг: на стене висит плакат, призывающий соблюдать правила дорожного движения, и иракский флаг в рамочке с надписью «Спасибо эванстонской полиции за участие в операции по освобождению Ирака». Рядом стоит прозрачный автомат с насыпанными в него конфетами «Скитлз», М&M’s, Hot Tamales. Я засовываю в автомат 25 центов и получаю горстку арахиса в шоколаде и цветной глазури. Кладу конфеты в карман рюкзака – на случай, если проголадаюсь во время патруля.

полиция Чикаго

Фото: rachael pazdan/flickr.com

«Елена? Следуйте за мной», – передо мной внезапно выросла фигура женщины-полицейского, и я понимаю, что это мой патрульный офицер. Она представляется: «Офицер Дейли» (я так и не узнаю ее первого имени, только фамилию). Дейли – афроамериканка невысокого роста, плотного телосложения, с густыми темными волосами, выпрямленными и забранными в хвост, и ярким макияжем. Вначале она разговаривает со мной отрывисто и сурово: она узнала, что с ней будет ездить ученик из академии в последний момент и явно от этого не в восторге. Но совместное патрулирование улиц сближает, и вскоре Дейли смягчает свой тон. Я узнаю вторую причину ее изначальной угрюмости: у офицера похмелье.

Район, который патрулирует Дейли, – центр Эванстона. Все шесть лет, которые офицер проработала в полиции, она патрулировала улицы города в ночную смену. «Да, я вампир, – смеется она. – Днем я сплю, а по ночам выхожу на охоту». Ее ночная смена длится столько же, сколько и обычный рабочий день: восемь часов.

Эванстон – небольшой городок, расположенный сразу же по окончанию Чикаго, на севере от его границы. Его основная достопримечательность – Норсвестернский университет, один из самых престижных и дорогих в стране вузов. Еще Эванстон в свое время славился своим сухим законом и яростной борьбой с алкоголем, до сих пор здесь соблюдается странный закон, согласно которому нельзя купить просто бутылку или банку пива, нужно приобретать сразу упаковку из шести. Город считается дорогим и богатым, но в нем есть и бедные, криминальные районы. Один из них находится на юге, вдоль улицы Хавард, по которой проходит граница между Чикаго и Эванстоном. По словам офицера Дейли, улица кишит преступниками, которые, совершив преступление на стороне Эванстона, перебегают на сторону Чикаго, где эванстонские копы над ним формально не властны. Здесь случаются перестрелки, драки, кражи, проституция и торговля наркотиками.

Криминально активные районы города офицер называет «busy places» – оживленными местами. Хотя сейчас Дейли не нужно патрулировать Хавард, она, видя, что в центре все спокойно, направляется туда, чтобы проехать вдоль улицы и проверить, все ли там в порядке. На улицах тихо и безлюдно. Потрепанные здания, стоянки с горящими окнами магазинчиков, где продают пиво, хотдоги и шоколадки, уродливые фасады сетевых фастфудовских ресторанов – все это в ночном полумраке выглядит таинственно и почти красиво, как декорации к детективному фильму. К такому видеоряду нужна правильная музыка, но в нашей машине играет невыразительная попса.

полиция Чикаго

Фото: Rick Smith/flickr.com

Машина оборудована компьютером, на котором всплывают сообщения от диспетчеров Эванстона и информация о розыске по всем пригородам Чикаго. Я читаю сообщения, напоминающие хайку на детективную тематику: «В районе Дес-Плейнс пропал мужчина. Был одет в серую толстовку, синие джинсы, коричневые ботинки. Шизофреник». Я представляю себе шизофреника в коричневых ботинках, пытающегося сбежать от мира, и мне становится грустно. Рация офицера трещит и пищит, выдавая сообщения диспетчера о том, что тревожит Эванстон этой ночью. Мы узнаем, что удочеренная девочка-подросток закатила скандал и причиняет «неудобства» своей матери, что на юге города женщина была арестована за домашнее насилие («Это значит, что она кого-то побила дома – мужа или ребенка», – объясняет мне офицер), а пара копов на востоке преследуют какого-то правонарушителя на своих двоих, что диспетчер определяет как «footchase».

Мы продолжаем ехать по Хаварду, и офицер Дейли показывает мне большое здание у дороги с покатой синей крышей и светящейся вывеской: «I-HOP. 24 Hours». Это круглосуточная блинная, которая, по ее словам, «средоточие проблем». «Люди напиваются в барах и приходят сюда, когда проголодаются, – поясняет она мне на мой вопрос о том, чем безобидная блинная притягивает преступность. – И начинают выяснять отношения. Драться, стрелять». Мы едем дальше и видим высокого чернокожего парня в черной куртке, который смотрит на нашу машину и потом начинает переходить пустую дорогу прямо перед ней. Мы немного замедляем ход, но не останавливаемся. Парень, не замедляя хода, проходит в паре сантиметров от нашего капота, глядя на офицера в упор. «Это он нарочно?» – спрашиваю я, переводя дух. «Ага, – отвечает Дейли, не дрогнув. – Хочет что-то кому-то доказать. Успехов ему».

Вдруг в рации опять шебуршит, и оператор говорит что-то в микрофон. Я не успеваю расслышать информацию, но реакция полицейского за рулем мгновенная: она включает сирену и звуковой сигнал, разворачивает машину и на огромной скорости мчится в сторону центра. У меня захватывает дух: вот он, настоящий экшн! Дороги как в самом Чикаго, так и в его окрестностях сильно напоминают мне своей покоцанностью и разбитостью наши, родные: наверное, отчасти виноват суровый климат и перепады температур, отчасти – прославленная чикагская коррупция. Сейчас я очень отчетливо ощущаю на себе каждую кочку и вмятину на дороге.

полиция Чикаго

Фото: sea kay/flickr.com

По пути офицер объясняет мне, что случилось: пока мы ездили вдоль Хаварда, группа дебоширящих подростков устроила драку в пиццерии Gigio’s Pizza, расположенной на ее участке. Когда мы подъезжаем к пиццерии, я вижу, как группа парней убегает за угол дома неподалеку, у входа застыло несколько полицейских машин, а сквозь стеклянные двери Gigio’sвиднеются фигуры копов и нескольких афроамериканских подростков в толстовках «худи» и длинных широких штанах. Офицер Дейли устремляется внутрь, но вскоре возвращается в машину. «Кто-то кого-то сильно избил, но и жертва, и виновник уже убежали, – объясняет мне она устало. – Не будем же мы преследовать группу из четырнадцати подростков. Дело закрыто».

«Где сейчас, интересно, мой муж», – размышляет офицер Дейли вслух, и я, чтобы поддержать разговор, спрашиваю: «А часто бывает, что в семье и муж, и жена полицейские?» И попадаю в точку: оказывается, муж Дейли тоже коп, работает в том же полицейском участке, вот только в дневную смену («Мы редко друг друга видим», – поясняет она). Сейчас у него свободное от работы время и он пьет в баре с друзьями.

«Дело обстоит так, – объясняет мне офицер. – Мужчины-полицейские запросто находят себе жен вне полиции – учительниц, медсестр, профессоров, и прочее, и прочее. Им легко найти женщин, которые будут их ждать со смены, готовить им ужины, провожать на работу. А вот если ты женщина-коп, то редкий мужчина поймет и примет то, чем ты занимаешься. Редко кто из обычных мужчин сможет терпеть тот факт, что ты имеешь дело с преступниками и подвергаешься опасности каждый день, что ты носишь пистолет, что ты не наивная и нежная дама и часто скептически смотришь на жизнь, да и то, что ты работаешь в основном с мужчинами. И что ты можешь не прийти домой на Рождество, а патрулировать улицы вместо поедания праздничного ужина. Поэтому мы часто выходим замуж за тех, кто точно поймет, чем мы таким занимаемся. За копов».

полиция Чикаго

Фото: Philip Stephenson/flickr.com

«Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы они были еще открыты», – бормочет офицер Дейли, когда мы подъезжаем к сетевой забегаловке чикагского разлива, Philly’s Best, специализирующейся на фастфуде. «Фили’з» открыт, и Дейли выходит из него, неся в руках большой, масляный, ароматный бутерброд, сделанный из пышной белой булки и наполненный жареным мясом, сыром и чем-то еще загадочным. «О, как это страшно вредно, – восклицает она, жуя свой бутер. – Я не должна это есть, я должна была заказать салат. Как это жирно, ужасно! И все-таки... как это страшно вкусно». Я достаю из кармана рюкзака несколько M&M’s, добытые мной из автомата в полицейском участке, и жую их из солидарности.

Вскоре мы снова включаем мигалку и снова куда-то несемся. Я уже привыкла к бешеному ритму патруля и успеваю прочитать сообщение на компьютере: «Пьяные студенты нарушают порядок в “Бюргер Кинге”. Менеджер хочет, чтобы они ушли». «Бюргер Кинг» находится под боком у Норсвестерна, и студенты, в том числе и пьяные, его постоянная клиентура. Мы не первые, кто приехал на место беспорядка: у «Кинга» уже припарковано две полицейских машины. Студенты, устроившие пьяный дебош, похоже, свинтили удочки, но один из их компании остался и неподвижно сидит на поребрике снаружи. Я вижу, как к нему подходят сразу четыре мощно выглядящих копа и начинают допрос с пристрастием. Если предыдущая разборка происходила внутри пиццерии и я видела лишь фигуры вдалеке, то теперь я буквально в двух шагах от происходящего и чувствую себя как зритель, которому досталось место в первом ряду.

По голосу и по тому, как он нетвердо стоит на ногах, понятно, что парень страшно пьян и ужасно молод. Так и оказалось: позднее офицер объяснила мне, что он еще не достиг 21 года, возраста, когда в Америке разрешено употреблять алкоголь. Парень, вернее, совсем еще мальчик, худощавый, дорого одетый, при виде копов закрывает лицо руками и плачет, пытаясь путающимся голосом рассказать, что он ни в чем не виноват, что он сам из Индианы и приехал погостить к лучшему другу, который учится в Норсвестерне: «Я не понимаю, сэр... я ни в чем не виноват, сэр... Простите меня, простите, пожалуйста! Меня никогда не аресто...то...вы...вали». Его страх настолько ощутимый, острый, сильный, что я чувствую, как его плотные, соленые волны проникают ко мне сквозь стекла машины и разливаются по полу. Полицейские уже поставили парня к стенке и неторопливо обыскивают его карманы, обнаружив у него чужое удостоверение личности. После пятнадцати минут драмы и слез мальчику выписывают штраф и увозят его к другу, до которого удалось дозвониться. Думаю, он запомнит этот вечер надолго.

«А как вы решили работать в полиции?» – спрашиваю я у Дейли. Она отвечает, не раздумывая: «Мне нужна была работа. Эта работа хорошо платила и давала хорошую страховку. Вот только поэтому я и пошла в копы». Мы паркуемся рядом с машиной коллеги Дейли, девушки-полицейского из семьи пакистанских иммигрантов. Пока она патрулирует ночные улицы Эванстона, ее муж сидит дома с грудным младенцем. Дейли и ее коллега начинают сплетничать. Они обсуждают новую девушку-диспетчера, которая только проходит испытательный срок, но уже ведет себя «неподобающе»: красится вызывающе, слишком много шутит и смеется, флиртует со всеми копами мужского пола, а на днях ходила с тремя полицейскими-мужчинами в бар, напилась и совсем потеряла контроль, а потом у нее украли сумку с мобильным телефоном и в итоге ее бабушка звонила в отделение полиции, пытаясь ее отыскать... «Она слишком очевидно восторжена от работы в полиции, – делает вывод Дейли. – Слишком любит мужчин. Как фанатка какой-нибудь рок-группы, готова сорвать с себя майку в любой момент. Ей бы остепениться не мешало».

В какой-то момент я перестаю слушать и смотрю на ночную улицу, надеясь засвидетельствовать какое-нибудь загадочное происшествие или преступление, но на улице тихо и пустынно. Мимо проходят группы пьяных студентов, возвращающихся из баров, и они удивленно смотрят на меня, сидящую на переднем сиденье полицейской машины, в моем ярком павлово-посадском платке и без намека на полицейскую форму. Может быть, они думают, что меня арестовали.

полиция Чикаго

Фото: McRoberts/flickr.com

Дорогу переходит девушка в укороченной футболке, из-под которой торчит довольно упитанный животик. «А этой леди не помешало бы кое-что спрятать, – говорит офицер Дейли, критически оглядывая девушку. – Некоторые вещи лучше не выставлять напоказ». Еще две девушки проходят мимо, обе – в коротеньких платьях и на каблуках. «Вот дуры, – комментирует Дейли. – Ну это молодость. У каждого бывает период коротких юбок. Вот на меня такие сейчас силком не натянешь. Я уже научилась ценить комфорт и делать то, что удобно мне, а не кому-то еще. Ей-богу, я бы не хотела, чтобы мне снова было шестнадцать лет».

Под конец моего дежурства Дейли останавливает проезжающую мимо полицейскую машину, посветив на нее специальным фонариком (рычаг для управления им торчит слева от лобового стекла). Машина подъезжает к нам, и я вижу, что внутри сидят два патрульных офицера. «Один из них – русский, – объясняет мне Дейли. – Вернее, он родился в России, и его родители привезли его сюда, когда ему было четыре года».

Русского офицера с рыжеватой бородкой зовут Слава, и он угрюмо смотрит на меня, пока Дейли рассказывает, что я российский журналист и учусь в полицейской академии. Она, очевидно, ожидает приступа радости со стороны русского копа, но тот лишь сдержанно говорит мне: «Хай». Второй коп, американец, более разговорчив и рассказывает, как они бежали за мальчиком, который украл у другого подростка свитер. «Он упал, запутавшись в собственных широких штанах, таких, с ширинкой до колен», – рассказал довольный полицейский. Копы желают мне удачи и собираются уезжать, я говорю по-русски: «Спасибо». «Что-что она сказала? – радуется Дейли. – Spicy bro? (переводится как «горячий чувак»). Yeaaah, spicy bro! Спасибо за наводку! Теперь я знаю, как его правильно называть». Я радуюсь, что сделала свой минимальный вклад в деятельность американской полиции. И, похоже, заодно в укрепление российско-американской дружбы.

полиция Чикаго

На фото: автор репортажа Елена Родина и офицер Спеллз, один из преподавателей академии и ее координатор


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое