Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Снегоуборочная машина. Роман Сенчин – о деле Аркадия Бабченко

Снегоуборочная машина. Роман Сенчин – о деле Аркадия Бабченко

Тэги:

Ежедневно в России кого-нибудь или убивают, или что-то взрывается, горит, автомобили врезаются друг в друга, или террористы с экстремистами совершают или готовятся совершить преступление. И информация об этих фактах заканчивается, как правило, лаконичным «возбуждено уголовное дело».

Мы привыкли к этим словам, душа на них уже не отзывается. Некий фон, общее место.

Правда, на следующее сообщение моя душа откликнулась:

«20 марта. ИНТЕРФАКС. Следственные органы после запроса в прокуратуру члена Общественной палаты РФ Бориса Якеменко возбудили уголовное дело против корреспондента “Новой газеты” Аркадия Бабченко, опубликовавшего в блоге свое мнение о несанкционированных митингах после президентских выборов.

“По указанному факту Главным следственным управлением СК России по Москве 2.03.2012 возбуждено уголовное дело №459411 по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 212 УК РФ (призывы к массовым беспорядкам. – ИФ)”, – говорится в ответе на официальный запрос Б. Якеменко, размещенном в его блоге во вторник.

1 марта Б. Якеменко сообщил “Интерфаксу”, что вместе с депутатом Госдумы Ильей Костуновым отправил официальный запрос в столичную прокуратуру с просьбой проверить пост в блоге А. Бабченко, датированный 27 февраля. “Перспектив у воинственного маргинала две: временно быть разлученным со своими приятелями (не теряя с ними духовной связи) на пару лет либо столь заманчивое предложение потрудиться на благо родины те же пару лет, что от данного предложения будет просто невозможно отказаться”, – сказал Б. Якеменко».

Да, душа откликнулась. Тем более что «призывы к массовым беспорядкам» звучит достаточно внушительно, да к тому же с Аркадием Бабченко я давно знаком. Это отличный писатель, его рассказы и повести публиковались в «Новом мире», ему была вручена премия «Дебют», проза переведена на несколько языков. Одно время Аркадий работал в «Новой газете», писал, по-моему, честные, построенные на конкретных фактах статьи о российской армии.

Я встречал Бабченко на многих протестных митингах. Он был их рядовым участником, на трибуны не лез. Скорее наблюдал, чем активистничал. Может быть, собирал материал для повести… И вдруг уголовное дело, «призыв к массовым беспорядкам»…

Без труда нашел ту самую запись в его «Живом журнале». Запись называется «Пара мыслей о тактике в марте», датирована 27 февраля. Продублирована автором 20 марта, когда стало известно о возбуждении уголовного дела.

Цитировать не буду, чтобы не подставлять издание, да и самого себя (а то еще обвинят в пропаганде чего-нибудь). Почитайте сами, составьте мнение. Скажу только, что при желании усмотреть некие призывы можно. Тем более, если изучением записи займется прокурор. Но вот к беспорядку ли призывает автор?

Что такое, собственно, беспорядок?

В последние годы беспорядком стало считаться собрание на улице нескольких человек без предварительного согласования с властью. Да и в одиночку в некоторые точки России лучше в определенные часы не соваться. Например, попытайтесь полюбоваться памятником поэту Маяковскому в Москве 31-го числа в любой из подходящих для этого месяцев. Примерно в половине седьмого вечера возьмите и попытайтесь…

Нет, не советую. В лучшем случае не пустят и пошлют подальше, а в худшем – отвезут в спецприемник на полмесяца. Если же дотронетесь до представителя правопорядка, то и на зону можете угодить. Есть такие случаи.

Ну вот. А Аркадий Бабченко предложил в своей записи прийти на одну (любую) из центральных площадей Москвы и там быть. Стоять, сидеть, лежать. Ни с кем не драться, машин не переворачивать, даже ничего не выкрикивать. Короче, беспорядков не устраивать… В общем-то площади в городах и придуманы, чтобы на них народ собирался. Собирался, чтоб порадоваться чему-нибудь или, если нет повода радоваться, повозмущаться, обсудить, так сказать, проблемы. В старину площади были излюбленным местом юродивых – там они открывали людям глаза на происходящее. Могли и царю всю правду сказать (тогда цари иногда по площадям без особой охраны ходили).

Но теперь площади у нас большей частью огорожены, и чтобы собраться на них, нужны разрешения. Желающим порадоваться разрешения дают охотно, желающим повозмущаться – не очень. Или совсем не дают. Случается, желающие вступают в столкновения друг с другом возле специального окошечка в мэрии, где заявки на радость и возмущение принимают. Рвут брюки и обувь, чтобы свою заявку раньше подать.

Довольно комично и нелепо, особенно если дело касается права на возмущение. На протест. Как это – согласовывать место, на котором можно протестовать, с теми, против кого протестуешь?.. В последнее время частенько в определенных слоях общества писателя Оруэлла вспоминают. Так вот очень подходящий для его эпигонов сюжет. Впрочем, не только для эпигонов. Сюжет из реальности ведь, из нашей действительности.

Аркадий Бабченко, судя по всему (а он писатель, напомню, причем реалист), острее многих нелепость эту видит. Ну и создал накануне президентских выборов и приуроченных к ним, но не разрешенных акций протеста свою запись в «Живом журнале». И вот спустя почти месяц открылось уголовное дело.

Открылось, если исходить из всё той же нашей действительности, по делу. Если уж за слово «свобода» не на кухне можно получить штраф в размере 1000 рублей, то что говорить о… Все-таки рискну процитировать, не забывая, конечно, про контекст.

Довольно комично и нелепо, особенно если дело касается права на возмущение. На протест. Как это – согласовывать место, на котором можно протестовать, с теми, против кого протестуешь?..

Аркадий Бабченко с присущим хорошему писателю жаром (и с непременными для «Живого журнала» грамматическими ошибками) выдал свое видение ситуации. Обращался к, так сказать, лидерам протестного движения. Спрашивал, чего они, собственно, хотят и что делать недовольным существующим положением вещей… Поспрашивал, а потом набросал свое предложение: что если уж идти на Лубянку (а можно и на другую площадь в центре Москвы), то стоять там до победного конца. А так как холодно, то нужно взять палатки, дрова, буржуйки. А так как не пропустят и наверняка будут бить, то лучше прихватить «несколько сотен шлемов и щитов» (мне сразу вспомнились митинги японских недовольных). Писательское воображение подложило автору свинью в виде мысли «найти снегоуборочную машину для прорыва милицейского кордона», и это-то, собственно, стало поводом открыть уголовное дело.

Да, снегоуборочная машина, ползущая на кордон инопланетян в блестящих скафандрах, – это дело серьезное. Это почти вооруженное восстание. Это призыв нарушить Конституцию… А, с другой стороны, запрет на проведение митингов – это не нарушение Конституции? Почему вечером 5 марта люди не имели права собраться на Лубянской площади, постоять неподалеку от ЦИКа?

Я пришел в тот вечер на Лубянку. Пришел мирно, без оружия. Пришло еще человек сто, а может, триста. Путь к ЦИКу преграждало неимоверное количество тех, кого до реформы МВД называли омоновцами. Граждан, которые подходили к ним слишком близко, бывшие омоновцы хватали и уволакивали в свои недра. Потом, говорят, их везли в суды и выписывали штрафы… Короче говоря, показать членам ЦИКа, что некоторая часть российского общества недовольна выборами, не удалось.

Протестовали на Пушкинской площади – протестующим отвели пятачок за спиной памятника автору оды «Вольность» и других произведений. Определили время, когда можно выражать недовольство. Когда время истекло, призвали разойтись, а потом разогнали, побили, похватали.

И всё пошло дальше по выработанному существующей властью плану. Продолжился уже длящийся не первый десяток лет процесс, начало которого описал в своей книге «История разграбления России» Пол Хлебников. Часть персонажей поменялась, автора книги застрелили, чтобы дальше не писал, а процесс идет и развивается.

И что делать тем, кто не хочет с этим мириться? Кто видит, что Россию сталкивают в пропасть, украшая ее всякими стразами, чтоб сталкивание не так было заметно, и желает это остановить? У кого, грубо говоря, кипит возмущенный разум?

Тут не только снегоуборочную машину представишь…

Не хочется впадать в паранойю, но, скорее всего, уголовных дел, подобных тому, что завели на Аркадия Бабченко, будет пребывать. Не резко, почти незаметно. Так, как бы разрозненно, по факту. Скорее всего, до посадок будет доводиться меньшинство, но свою роль эти дела сыграют. А роль их – запугивание.

Не выходят из головы пресловутые Pussy Riot (тем более что три то ли участницы, то ли нет находятся в СИЗО). Светская власть, по-моему, решила покарать панкушек не потому, что посчитала нужным заступиться за верующих, и даже не потому, что усмотрела в их выходках нарушение УК РФ, а чтоб другим неповадно было. Неповадно было проявлять свои эмоции в общественных местах.

У власти после 4 марта вновь развязаны руки. Уже 5-го вечером она их распустила, ломая руки другим. Бояться ей нечего. Отчитываться не перед кем. Конечно, игры в кошки-мышки с горсткой оппозиционеров будут продолжаться, – у нас ведь хоть и суверенная, но демократия. Видимость ее желательно соблюдать. Крошечная дырочка в крышке пароварки.

Россия большая, грабить ее можно долго. Состарятся одни вожаки, их сменят новые, которых сейчас заботливо пестуют, постепенно вводят в курс дела. Новые обеспечат предшественникам спокойную во всех отношениях старость. А что там будет, когда кожа России останется пустой и сухой, когда чрево ее выскребут до последней жиринки? А, это мало кого волнует. Большинство живет по принципу: на наш век, дескать, хватит.

Но вот есть Аркадий Бабченко, который ходит на митинги, пишет опасные слова в интернете, готов бороться. Он это делает не для себя, а для дочки, которой, как он надеется, жить здесь, в России. Я тоже надеюсь, что мои дочки будут здесь. А может, и внуки. Хотя внукам руки власти уже вряд ли оставят ресурсы для существования. 


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое