Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /5 наивных вопросов

Кашин, Шаргунов, Морозов. Блажен муж, не иде на совет нечестивых

Тэги:

Разговор о сотрудничестве с властью (о его возможности или невозможности) мы записали на видео примерно год назад. Уже тогда в воздухе носилось какое-то ощущение перемен. Так начинает бродить какой-нибудь яблочный сок, если его оставить на жаре. Но никто не предполагал, что развитие ситуации будет настолько острым. Максимум, на что тогда, в апреле, надеялись – новая перестройка, новая гласность, спущенная сверху. Но медведевская гласность обернулась новой митинговой волной в центре Москвы. Вот оно, это видео, перед вами. Оно одно из первых, записанных нами на пленку, так что есть и технические погрешности, да и формат длинноват. И тем не менее посмотрело его немалое количество народа. Год спустя мы вернулись к теме и в формате нашей рубрики «5 наивных вопросов» задали вопросы участникам той дискуссии. Не смог ответить только Дима Быков…

 

Олег Кашин

Олег Кашин, журналист

1. Год назад мы обсуждали тему «Можно ли сотрудничать с властью?». Осталась ли тема актуальной? И если да, то для кого?

Ну это вечно актуальная тема, причем ответ-то понятен – конечно, нельзя. Мы иногда спорим – с коллегами, знакомыми, – и меня всегда передергивает, когда кто-нибудь произносит словосочетание «политические взгляды», – а это же не о взглядах история, взглядов, кажется, вообще ни у кого нет (а у кого есть, это ни на что не влияет – ты можешь быть левым или правым и с одинаковым успехом работать хоть в госструктуре, хоть в НКО), а буквально о стиле жизни. Сотрудничать с властью – это жить на деньги, испачканные в, условно говоря, крови Магнитского, да и много еще в чем. И, кажется, вопрос только в том, на чьих деньгах этой крови больше, а на чьих – меньше, потому что у нас любая форма любой деятельности – это сотрудничество с властью. 

2. Говорили тогда и о том, что если для журналиста в этой теме все просто, то для врача, директора школы, рядового чиновника – все сложно. Не сотрудничать с властью для них – все равно, что не сотрудничать с жизнью. Где пределы допустимого?

Да мы же все очень хорошо умеем договариваться сами с собой, поэтому с пределами все понятно – каждый назначает их себе сам, и каждый почему-то не хочет ничем жертвовать. Журналисту если чем и проще, то только тем, что можно выбрать себе какого-нибудь упыря – ну я не знаю, телеведущего Соловьева – и радоваться, что он еще хуже, чем я. А так все в одной большой лодке с говном – что мы, что учителя, что еще кто-нибудь. 

3. Многие известные люди поддержали на выборах власть. Говорят, что ради дела, которому отдали жизнь. Стоит ли того дело? А жизнь?

Если вы о Чулпан Хаматовой, то она нормально работает «министром благотворительности» у Путина уже шесть или семь лет, и я не понимаю, почему всех так взволновала ее роль в путинской кампании. А так – да, однозначный же ответ: не стоит ни дело, ни жизнь. Двенадцать лет у всех было, чтобы это понять, сколько можно-то. 

4. Не замечать власть, оставить их одних, делать вид, что их нет – год назад такая постановка вопроса казалась нормальной. А сейчас?

Давайте сначала поймем, что изменилось за последние три месяца. У меня есть такое подозрение, что ничего. При этом я уверен, что могло измениться, и уверен, что и моя вина есть в том, что все осталось как было. Наверное, поэтому я сейчас так зол – и на себя, и вообще, и меня самого это очень раздражает. 

5. С какой властью можно сотрудничать вообще?

Это смотря какая у тебя цель. У кого-то может быть цель даже вполне благородная – ну не знаю, «сделать государство сильнее», почему нет. Но если у тебя такая цель – иди в менты. Мне в этом смысле даже легко говорить – опыт сотрудничества с властью у меня был, и я могу уверенно сказать, что ничего хорошего там нет, любые самоуговаривательные аргументы ничего не стоят. Журналист с властью сотрудничать не должен ни в каком случае.

 

 Сергей Шаргунов

Сергей Шаргунов, писатель

1. Год назад мы обсуждали тему «Можно ли сотрудничать с властью?». Осталась ли тема актуальной? И если да, то для кого?

Мне кажется, этот вопрос актуален во все времена. Когда власть предлагает сотрудничество в виде соучастия в дурных делах – тот, кто соглашается, поступает дурно. Чем глупее и беспардоннее власть и чем больше она старается все собой заполнить, словно сырым тестом, тем больше ситуаций, при которых пересечения с ней становятся чем-то непристойным и стыдным. 

2. Говорили тогда и о том, что если для журналиста в этой теме все просто, то для врача, директора школы, рядового чиновника – все сложно. Не сотрудничать с властью для них – все равно, что не сотрудничать с жизнью. Где пределы допустимого?

У нас давняя традиция бесправия, но дисциплина стаи возможна не только на Селигере, единомыслие может насаждаться и в кружке прогрессивных хипстеров, равно как и в европейском обществе конформизм порой возводится в добродетель, когда толерантность, например, оказывается репрессивна. Во все времена, во все политические сезоны для самых разных профессий границы достоинства сводятся к известной максиме: «Блажен муж, иже не идет на совет нечестивых». Я знаю директоров и учителей, которые уклонялись от вмешательства в результаты выборов и посылали куда подальше тех, кто давил. Знаю священников, которые в советские годы твердо отказывались от сотрудничества с КГБ, поскольку это противоречило их христианской совести. Даже чиновник может обойтись без унизительного верноподданничества, как обходился Грибоедов. 

3. Многие известные люди поддержали на выборах власть. Говорят, что ради дела, которому отдали жизнь. Стоит ли того дело? А жизнь?

Нынешняя власть лишена идей, зато обладает инстинктом обогащения и инстинктом самовоспроизведения. Она не имеет реальной поддержки ни в одной социальной страте, бесконечно транслируя и пестуя пустоту. Некоторые артисты, певцы и спортсмены будут одобрять любую власть, не заморачиваясь. В этом смысле надо уходить от архаичного обожания авторитетов, чья авторитетность сводится к бархатистости голоса или ловкости прыжков. Кто-то поддержал власть плюясь и вынужденно, кто-то – легко и равнодушно, кто-то – боясь худшего, кто-то, наверное – искренне. Никого не сужу, но констатирую: в сущности, власть беспочвенна. Даже на так называемом антиоранжевом митинге на Поклонной ни один оратор прямо не призывал голосовать за Путина. 

4. Не замечать власть, оставить их одних, делать вид, что их нет – год назад такая постановка вопроса казалась нормальной. А сейчас?

Надо по совести жить. Говорю то, что думаю – открыто и свободно. К счастью, у меня есть литература, поэтому наезды на себя со стороны власти вроде постоянных увольнений с каких-нибудь очередных радиостанций воспринимаю с усталой усмешкой. Власть должна научиться уважать чужое мнение. Я против кликушества, но не стоит потакать «хозяевам жизни» в их безумии, хотя бы ради страны и наших детей. 

5. С какой властью можно сотрудничать вообще?

Можно служить своей стране по-разному, в том числе, как упомянутый Грибоедов, можно и нужно быть вежливым, можно приходить к власти и задавать ей вопросы, накопившиеся у общества. Но не надо делать подлостей.

 

 Александр Морозов

Александр Морозов, шеф-редактор «Русского журнала», политолог

1. Год назад мы обсуждали тему «Можно ли сотрудничать с властью?». Осталась ли тема актуальной? И если да, то для кого?

Вот я – противник третьего срока Путина. Считаю, что решение Путина стать президентом еще на шесть лет, причем на безальтернативных выборах, вредно для страны. На выборах я голосовал против Путина. И таких оказалось много. Хотя мы и оказались в меньшинстве, но это «большое меньшинство». Российское общество стало более сложным, зрелым. И мы все видим, что государство в его властных практиках уже отстает от уровня развития общества. Фальшивые выборы, репрессивная машина правоприменения, преследования за взгляды – это никому не нравится, с этим никто не хочет мириться. В том числе, замечу, и большинство тех, кто проголосовал за Путина. Политический курс нынешней власти в России невозможно поддерживать, потому что он устремился в сторону от демократических принципов общественного устройства. Но сотрудничество с властью необходимо и неизбежно, поскольку мы граждане. Вопрос только в характере этого сотрудничества. 

2. Говорили тогда и о том, что если для журналиста в этой теме все просто, то для врача, директора школы, рядового чиновника – все сложно. Не сотрудничать с властью для них – все равно, что не сотрудничать с жизнью. Где пределы допустимого?

Я думаю, что экономическое и административное взаимодействие граждан с государством – каким бы оно ни было – неизбежно и необходимо. А вот политическое – для того меньшинства, к которому я отношусь, – сейчас невозможно. Поэтому надо сузить вопрос до «политического сотрудничества». Пределы хорошо видны на примере организации и проведении митингов протеста. Оргкомитеты должны сотрудничать с властями, а власти должны обеспечивать конституционные права граждан. Вот это – единственная политическая интеракция между нами и государством, которая сегодня уместна. В остальном режим, созданный Путиным, должен быть лишен всякой политической поддержки со стороны граждан. Поскольку это режим, направленный против общества. 

3. Многие известные люди поддержали на выборах власть. Говорят, что ради дела, которому отдали жизнь. Стоит ли того дело? А жизнь?

Очень жаль, что они это сделали. Потому что и те люди, которые публично поддержали третий срок Путина, прекрасно видят, что судебная система ужасная, человек в России бесправен, система непрерывно порождает все новые и новые законы, изощренно ограничивающие права граждан. В чем их мотив? Они рассчитывают, что Путин на третьем сроке будет модернизировать систему? Или они считают, что Путин – это зло, но наименьшее? Или они это делают из-за того, что в нулевые годы были поддержаны государственными фондами? А возможно, кто-то из них и сам является «авторитарным человеком» и ему просто нравится авторитарный лидер во главе государства. У каждого своя мотивация. Но, кажется, всем понятно, что если вы поддерживаете Путина на этих выборах, вы тем самым оказываете поддержку тем следователям, которые замучили Магнитского в тюрьме. Вы подписываетесь под тем, что их действия – это норма. 

4. Не замечать власть, оставить их одних, делать вид, что их нет – год назад такая постановка вопроса казалась нормальной. А сейчас?

Многие говорят: надо давить на Путина. Надо добиваться, чтобы он – раз уж он тут сидит несменяемым лидером – делался более «общественным». Ну, в общем – да. От этой миссии образованные классы не могут отказываться ни при каких обстоятельствах. Но никакого оптимизма относительно результатов такого давления нет. Избирательная кампания 2011–2012 годов показала, что Путин – как политический лидер – меняется в худшую сторону. 

5. С какой властью можно сотрудничать вообще?

Ситуация напоминает конец советских шестидесятых – начало семидесятых. Между 1956 и 1968 годами сотрудничество с властью для образованных классов было воодушевляющим, потому что имелось общее желание обновления. А после 1968-го сотрудничество с властью уже приняло двусмысленный характер. Это было уже «гнилое дело». Это понимали и те, кто в нем участвовал. А «гнилое дело» не может кончиться хорошо. Система двоемыслия просто гниет. Никакие антикоррозийные смеси, которыми ее обмазывают, на длинных исторических дистанциях не помогают. Невозможно искренне сотрудничать с властью, которая сама себя считает несменяемой в принципе, которая не понимает ценности общества и делает ставку на бюрократию. Наше поколение это все уже пережило один раз, и мы знаем, что «лояльность» в таком государстве недорого стоит. К сожалению, в такой системе сотрудничество становится не «лояльностью», а «сервилизмом». А «гражданственности» и вовсе не остается.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое