Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература /Проза жизни

Рука

Рука

Тэги:

Профессор так и не взял на себя труд понять, в чем же именно жалоба Грошева. Да он его по-настоящему и не слушал! Обращаясь к обступившим полукругом ученикам и с довольным видом повторяя: «Как видите, коллеги, трансплантация прошла успешно! Кисть работает! Чувствительность в норме!» – профессор вытащил из лацкана белоснежного халата стоявшей рядом хорошенькой ассистентки иголку и вогнал ее в ладонь новой руки Грошева. Грошев заорал. «Вот видите! Вот!» – профессор был в восторге: наконец-то в его клинике сделали успешную пересадку кисти руки от человека только что умершего человеку кисть в результате несчастного случая только что потерявшему!

Весна. Солнце играло в лужах. Грошев от подъезда клиники не спеша шел к автобусной остановке. Вдруг его новая правая рука, словно сама собой, выбросилась в сторону: указательный палец наставлен на идущую навстречу машину, потом требовательно показывает на кромку тротуара. И водитель большой темно-красной машины затормозил, остановился возле Грошева! Сам до конца не понимая, что он делает, Грошев хозяйским, новым для себя движением открыл заднюю дверцу, проник в чрево машины. Водитель, не спрашивая, куда ехать, тронул с места, набрал скорость, помчал. Утонув в кожаном сиденье, Грошев чувствовал, что водитель нет-нет, да и посматривает на него в зеркало заднего вида. Новая рука ощупывала бумажник во внутреннем кармане куртки, пытаясь определить, хватит ли денег рассчитаться. «Здесь налево!» – сказал Грошев. Водитель повернул налево. «И еще раз налево!» Водитель вновь беспрекословно выполнил команду. «Остановите!» Машина остановилась, и Грошев, встретившись в зеркале со взглядом водителя, спросил: «Сколько с меня?» «Нисколько», – тихо, со значением ответил водитель.

В синем рабочем халате, здороваясь с коллегами, Грошев шел по типографии. Вслед ему оборачивались: «Сегодня первый день, Кирилл? С выздоровлением!» «Спасибо!» – кивал Грошев. Она, редактор издательства, редкая гостья в типографии, встретилась за поворотом коридора. Грошев смутился, она же не прошла мимо, а одарила его внимательным взглядом, улыбнулась. «Здравствуйте!» – сказала она.

После обеда в маленькой комнате рядом с курилкой друзья Грошева по цеху играли в карты, в секу. «Поставь полтинничек! – тасуя новенькую колоду, сказал Грошеву Тарабурин. – К тому же с тебя должок за последнюю игру. Помнишь, в день, когда тебе руку оттяпало, ты как всегда проигрался?» – «Помню...» – «Тогда давай!» Грошев поставил тысячу. Ему – такого с ним никогда не бывало! – пошла карта. Он выиграл! Взяв колоду в руки, Грошев неожиданно разъял ее веером, ловко, с легкостью перемешал, раздал карты игрокам с такой скоростью, что Тарабурин заморгал. Игра пошла серьезная. Тарабурин повышал ставки, прочие, один за другим, свои карты бросили. Наконец Тарабурин открылся. Тридцать два! Столько же, сколько у Грошева! Грошев еще раз раскрыл свои карты и тут почувствовал (движение руки, оставшееся незамеченным для всех окружающих, было очень быстрым и ловким), как его правая рука поменяла десятку на неизвестно откуда оказавшийся в рукаве туз. Тридцать три! Нисколько не изменившись в лице, Грошев придвинул к себе деньги, жестко взглянул на Тарабурина: «С тебя еще шесть тысяч!» «Завтра!» – Тарабурин собрался подняться из-за стола. «Сейчас!» – процедил каким-то чужим голосом Грошев. Тарабурин засуетился, вытащил из кармана мятую стодолларовую купюру: «Больше нет...» С непроницаемым лицом Грошев забрал все деньги, а сто долларов положил в карман халата. На манер платочка. И, залихватски щелкнув зажигалкой, закурил.

Иллюстрация: Андрей Косай/bangbangstudio.com

Он просунул сто долларов в низкое маленькое окошко обменного пункта левой рукой – в правой был пластиковый пакет с продуктами. Купюру вытолкнули обратно. Грошев вернул ее в окошко. «Они восемьдесят восьмого года!» – раздался из окошка визгливый женский голос, и купюра вновь оказалась на прилавочке. Грошев перехватил сумку в левую руку, правой вдвинул деньги в окошко.

В обменном пункте стало тихо. Через полминуты дрожащие от волнения женские руки медленно, с уважением отсчитали Грошеву рубли. Не пересчитывая, он положил деньги в карман, вышел, насвистывая, пошел по улице. В стене обменного пункта открылась тяжелая металлическая дверь, громила охранник уставился в спину Грошеву.

Грошев стоял перед зеркалом в ванной. Что-то незнакомое, чуждое виделось ему в своем отражении. Он приблизился к зеркалу вплотную: на его небритых щеках появились вкрапления темной щетины. Он открыл шкафчик, извлек из узкого пенала бритву. Правая рука раскрыла бритву, лезвие блеснуло. Грошев намылил щеки, с каждым новым движением обретая уверенность, побрился, плеснул на раскрытую ладонь одеколона, потер руки, приложил ладони к щекам, закрыл глаза.

Ночью Грошев никак не мог уснуть. Он вертелся с бока на бок, вставал, шел на кухню, мелкими глотками пил воду, смотрел в окно. Какой-то человек стоял на улице и смотрел на окна квартиры Грошева. Грошев уронил стакан – этот человек на улице кого-то ему напоминал. Грошев быстро оделся, выскочил из квартиры, сбежал по лестнице, вышел на улицу. Никого. Грошев глубоко вздохнул, засунул руки в карманы куртки. Проходя мимо низкой ограды сквера, Грошев услышал в сквере какой-то шум и остановился. Трое молодых парней пытались увлечь с освещенного пространства в темноту упиравшуюся девушку. Не вынимая рук из карманов куртки, Грошев перешагнул через ограду, направился к парням. Те его заметили: двое остались с девушкой, третий, высокий, круглоголовый, пошел Грошеву навстречу. «Тебе чего, дядя? – круглоголовый блеснул фиксами. – Иди-ка домой!» Грошев вынул правую руку из кармана, коротко ударил круглоголового снизу по челюсти. Переступив через упавшее тело, шагнул дальше. Перед ним вырос второй – Грошев увернулся от удара ногой, ударил сам. Первый, продолжавший держать девушку за руку, в испуге заметался, потом опомнился, девушку оттолкнул, бросился бежать сквозь кусты.

«Он не мог уцелеть!» – один из сидящих за изысканно сервированным столом хлопнул по столешнице ладонью. «Однако его видели!» – поднимая упавший бокал, возразил другой. «Надо проверить!» – сказал третий. Прочие согласно закивали.

В пятницу, после окончания рабочего дня, при выходе из типографии Грошев нагнал шедшую впереди него редакторшу. Она оступилась, он подхватил ее под локоть. «Здравствуйте!» – сказал Грошев. Она взволнованно посмотрела на него, когда Грошев собрался убрать руку, его руку удержала, и они вместе пошли по улице. «Что вы делаете сегодня?» – спросила она. Грошев пожал плечами. «Я иду на день рождения. Пойдемте со мной!» – «Это удобно?» «Конечно! – она всмотрелась в его лицо. – Меня зовут Марина...» «Я знаю, – Грошев улыбнулся. – Я многое о вас знаю...» – «Правда?» – «Да...» – «А вас как зовут?» – «Кирилл...» «Кирилл! – повторила Марина. – Мне всегда так нравилось это имя...»

В гостях, среди совершенно ему незнакомых людей, Грошев сначала терялся, но потом, под одобрительным взглядом Марины, осмелел. Он шутил, ухаживал за Мариной, танцевал, много пил не пьянея. Один из гостей, судя по всему, бывший приятель Марины, начал задираться к Грошеву. Грошев отшучивался, но бывший был настойчив. Они, якобы покурить, вышли на лестничную площадку. «Отстань от нее! – сказал бывший. – Она тебе не пара!» «А тебе? Тебе пара?» – с усмешкой спросил Грошев. «Ну кто ты такой?! – бывший заводился все больше и больше. – Ты же ноль! Пустое место!» – и замахнулся на Грошева. Грошев увернулся от удара, бывший не удержался на ногах, упал, прокатился по ступеням лестницы. На площадку вышла Марина – в накинутом на плечи плаще, с курткой Грошева в руках.

Она стонала, страстно целовала Грошева. Ему же казалось, что в спальне кроме них есть кто-то еще. «О, милый! – шептала Марина. – Милый!» Потом она заснула у него на груди. По потолку бежали полоски света. Грошев вышел в ванную, посмотрел на свою новую руку: темные волосы давно перешагнули через рубец шрама и теперь появились на его, прежде безволосой, груди. Грошев резко обернулся: Марина стояла в проеме двери и смотрела на него. «Ты меня любишь?» – спросила она.

Тарабурин позвал Грошева к телефону. «Слушаю!» – сказал тот, беря трубку. «Макс! – прохрипел кто-то на другом конце провода. – Макс! Есть дело!..» «Вам кого?» – спросил Грошев.

Грошев схватил старшего за волосы, с силой ударил его головой о стол, выхватил у него из кармана пистолет, выстрелил в старшего, развернулся

В маленький зал ресторана Грошев вошел, сопровождаемый предупредительным метрдотелем. За столиком сидели трое. Грошев опустился на свободный стул, ему тут же налили. Он выпил, закусил, закурил. «С тобой хорошо поработали, – прервал молчание старший. – Скажи адресок. Я бы тоже не отказался!» «Скажу, – пообещал Грошев, – но без этих уродов!» Сидевшие по бокам старшего дернулись, но старший остановил их одним движением руки: «Спокойно, ребята! Пойдите погуляйте...» Грошев выпил еще одну рюмку. «Я был против, – сказал старший, – но, сам понимаешь, дело-то общее. Не держи на меня зла! Лучше скажи, как тебе удалось остаться в живых?» «Усилием воли», – ответил Грошев. «Как-как?» – переспросил старший. «А вот так!» – Грошев схватил старшего за волосы, с силой ударил его головой о стол, выхватил у него из кармана пистолет, выстрелил в старшего, развернулся. Один из успевших вернуться телохранителей уже замахивался на Грошева. Грошев выстрелил в первого телохранителя, потом во второго. «Ты что! Ты...» – закричал метрдотель. «Успокойся!» – процедил сквозь зубы Грошев и ударил метрдотеля рукояткой пистолета в лицо. У самых дверей ресторана он разжал руку с пистолетом. Пистолет лязгнул о мраморный пол. За Грошевым захлопнулась большая тяжелая дверь.

Грошев ехал в автобусе. Его правая рука, как бы живя своей жизнью, шарила по карманам других пассажиров. Сойдя с автобуса и зайдя за остановку, Грошев выбросил бумажники и кошельки, переложил деньги в карманы, купил цветы, бутылку вина, торт, поехал к Марине. У Марины сидел ее бывший. Он был пьян, при виде Грошева полез к нему целоваться. Грошев выволок бывшего на улицу, усадил в машину, сам сел за руль. «Я так ее любил!» – сказал бывший и заплакал. Потом заснул. Грошев довез бывшего до его дома, начал выгружать. Рядом с ними остановилась машина. Опустились стекла. Раздались автоматные очереди. Бывший и его машина были изрешечены, Грошев спрятался за бетонной оградой возле мусорных баков. В пронзительной после выстрелов тишине оглушительно хрустнул осколок стекла под ногой одного из стрелков. Стрелок не успел проверить, жив ли Грошев, как Грошев подкрался к нему сзади и набросил ему на шею шнурок. Потом застрелил второго стрелка. Водитель попытался скрыться, но Грошев прошил машину длинной очередью. Машина вспыхнула.

«Я не могу без тебя! Ни минуты! – шептала Марина. – Я все время думаю о тебе. Я не могу работать, ничего не могу! Я хочу все время быть с тобой! Кирилл! Кирилл!» Она закричала.

Грошев обувался в прихожей. «Ну почему ты уходишь?!» – спросила Марина. «Дела! Мне надо быть дома», – ответил Грошев.

«Я схожу с ума! Я схожу с ума!» – приговаривал Грошев, глядя в зеркало на свое отражение. «Я же уже совсем другой, совсем, а никто этого якобы не замечает. Они все сговорились?» – прошептал он и подошел к окну: человек стоял на улице и смотрел на окна квартиры Грошева. Грошев приник к стеклу: на улице стоял он сам...


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое