Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

БЕЛЫЕ НА ГРАЖДАНСКОЙ. Причины  поражения, главные герои, основные ошибки

БЕЛЫЕ НА ГРАЖДАНСКОЙ. Причины поражения, главные герои, основные ошибки

Тэги:

Иллюстрации: Александр Котляров

Нередко приходится слышать, что, кто бы ни победил в Гражданской войне, они бы делали одно и то же, ибо такова была историческая необходимость. Что победа белых означала бы установление военной диктатуры (и тут трудно не согласиться), а может быть, даже чего-то фашистского – что вряд ли.

Само собой, в результате победы белых в России не наступило бы благоденствие и благорастворение воздухов. Однако это не означает, что белый режим был бы не лучше красного.

Во-первых, иными были бы условия после Гражданской войны. Не было бы тотальной разрухи: ведь белые могли победить только в 1917–1918-м, а основные разрушения случились в 1918–1920-м. Россия была бы среди победителей Первой мировой войны, а потому качественно иным был бы ее международный статус. Сохранена была бы историческая преемственность, что исключительно важно для социально-экономического развития.

Во-вторых, белые не боролись бы за мировую революцию, расходуя на это ресурсы страны; не устраивали бы национализацию, продразверстку и коллективизацию; не проводили бы политику социоцида, направленную на ликвидацию целых социальных групп; не строили бы идеократическое государство, подчиненное решению абстрактных задач. Победа белых означала бы отсутствие «отрицательной селекции», в результате которой почти вся «старорежимная» социальная элита была искоренена, а новая складывалась по искаженным критериям.

Иными словами, необходимость в чрезвычайных мерах для выхода на уровень передовых стран была бы в разы меньше. Белая Россия, опираясь на колоссальную ресурсную базу и располагая серьезным промышленным потенциалом, еще остававшимся в 1918 году от империи, вполне могла за двадцать лет решить актуальные социально-экономические задачи. Демократии, конечно, не было бы – но не было бы и ГУЛАГа с Коминтерном. Белый путь не был идеальным, но он был бы спасительным...

Потерпев поражение в войне, белые не сложили оружия. В эмиграции они формируют организации, нацеленные на продолжение борьбы – крупнейшей из них был Российский общевоинский союз (РОВС), созданный Врангелем. Принимают монархизм в качестве объединяющей идеи, ищут союзников в других странах, пытаются вести диверсионную работу в Советской России... На этом пути их ждали новые поражения: ВЧК–ОГПУ–НКВД действовали профессиональнее, не чураясь провокаций, а в поисках союзников некоторые из белых пошли на сотрудничество с нацистами, запятнав себя коллаборационизмом.

Зато белые мыслители – Петр Струве, Иван Ильин, Иван Солоневич – в эмиграции формулируют корпус идей, за которые боролись белые. Это уже не могло помочь Белому делу, потому что после драки. Но может пригодиться сейчас, когда красное владычество закончилось полным крахом.

  

СЕМЬ ПРИЧИН ПОРАЖЕНИЯ БЕЛЫХ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ

Главное везение большевиков было в том, что у них было два талантливых лидера – Ленин и Троцкий. Гениальный политический стратег и блестящий тактик. Но их появление во главе большевиков отнюдь не было предопределенным. Большевики вовсе не были обречены на успех.

 

Психологический надлом

В 1917 году Россия сошла с ума. Нация с гибельным восторгом принялась уничтожать себя. И это нельзя объяснить только порочностью власти или военными тяготами. В 1941 году тяготы были поболе, а власть – куда порочнее, однако инстинкт самосохранения работал, и страна боролась за себя. А в 1917-м инстинкт выключился.

«Белая горячка» была вызвана аллергией на «народ». Крестьяне и рабочие не вписывались ни в какие существовавшие представления о «народе» – ни официозные, ни интеллигентские. С ними случилось озверение. Большевики повели себя адекватно: они стали обращаться с «народом», как с огромным стадом диких зверей. А у белых так не получалось. Они злились на народ, как на взрослых. И тем самым только усугубляли собственную депрессию и отчуждение от большинства.

Психологический надлом

 

Идеологический вакуум

Белые не были монархистами – во всяком случае, большинство из них в разгар Гражданской войны. Хотя бы потому, что монархическая идея может воплотиться в жизнь только при наличии монарха или хотя бы претендента в таковые, а тут после марта 1917-го было пусто. Но и другой идеи, способной конкурировать с коммунистической идеологией, у них не нашлось.

Парадокс Белого движения в том, что оно формировалось в защиту порядка и преемственности, которых в 1917 году уже не было. Монархия покончила самоубийством. Временное правительство сделало все, чтобы уничтожить себя в глазах общества. Учредительное собрание умело дискредитировали большевики.

Таким образом, белым почти до самого конца их борьбы нечего было противопоставить большевистским идеям. А на одном негативе и «непредрешенчестве» Гражданскую войну не выиграть.

Идеологический вакуум

 

Отсутствие лидера

Белым нужен был лидер, способный компенсировать нехватку позитивных идей и формальной легитимности. Лидерскую роль примеряли на себя десятки генералов и полковников, но ни одного Бонапарта среди них не нашлось.

Героев у белых было много. Имелись и умелые полководцы. Иногда говорят, что белые генералы проиграли потому, что у них уровень был не тот – они раньше максимум дивизиями командовали, а то и меньше, а тут пришлось армиями и фронтами. Только ведь у красных командармов и такого опыта не было. Зато были вожди.

Отсутствие лидера

 

Поколенческий рубеж

Во главе белых стояли люди не преклонных, но вполне зрелых лет. В 1917 году Алексееву стукнуло 60, Каледину – 56, Юденичу – 55, Корнилову – 47, Деникину – 45, Колчаку – 43. Они были еще достаточно крепкими, чтобы водить в бой полки. Но вот приспосабливаться к новой реальности, когда тебе за сорок, трудно.

Наиболее успешные белые лидеры были помоложе. Сравним (возраст на 1917 год): Марков – 39, Врангель – 38, Чернецов – 37, Дроздовский – 36, Каппель – 35, Кутепов – 35, Слащев – 32... Они по большей части не успели выслужить больших чинов, зато и не накопили предрассудков. Вот только наверх их не пускали, пока не «скисли» предыдущие. А когда те сошли со сцены, было уже поздно...

Для сравнения: у большевиков был только один видный лидер, которому было сильно больше сорока – Ленин (47). В 1917-м Троцкому исполнилось 38, Каменеву и Зиновьеву – по 34, Сталину – 38, Дзержинскому – 40, Свердлову и Фрунзе – по 32... Это политики, а среди военных сорокалетних вообще почти не было, даже среди военспецов: Сергей Каменев – 34, Шапошников – 35, Егоров – 34... Я уж молчу про Тухачевского и Уборевича.

Революция и контрреволюция – дело молодых. Тех, у кого чуть-чуть опыта, зато с лихвой драйва, на котором они и выигрывают. В высшем звене белых смена поколений задержалась, поскольку военные карьеры в норме не должны быть слишком быстрыми, а Белое дело – поневоле – оказалось делом только военных. Задержалась, правда, ненадолго, на год-два. Только эти год-два были решающими. В апреле 1918-го назначение Маркова на место погибшего Корнилова могло в корне изменить дело. В марте 1920-го назначение Врангеля на место провалившегося Деникина могло только ненадолго отсрочить гибель.

Поколенческий рубеж

 

Ставка на казачество

Казачество было самой трагической ошибкой белых. Генералы и офицеры, решившиеся на сопротивление большевикам, пытались сделать казачьи регионы своей базой. Они знали, что казаки – «опора царя и Отечества», и этим обманулись.

Казаки, разумеется, служили империи – пока та была в силе. И охотно принимали привилегии, даруемые за службу. Но опорой не были никогда. Белые генералы забыли, что во всех русских смутах допетровских времен казачество было чаще за смутьянов, чем за власть. И не знали, что вековая мечта казаков – быть с краю.

Интересно, что это обстоятельство оказалось неприятным сюрпризом не только для Алексеева, но и для Каледина. Атаман никак не ожидал, что «станичники» в критический момент просто пошлют подальше законную власть (да и незаконную тоже). Донской дворянин не знал, что его земляки хотят одного: чтоб над ними никого не было, чтоб их никто не трогал. Это открытие убило Каледина.

Казачий сепаратизм не дал быстро сформировать значительные антибольшевистские силы и мешал консолидации белых в 1918–1919 годах. Когда казаки хлебнули красной власти, они качнулись в сторону белых, но все равно не хотели уходить далеко от своих территорий, подчиняться центральному командованию, вести регулярную войну. Поэтому в самые опасные моменты вместо твердой почвы под ногами у белых оказывалась трясина.

Ставка на казачество

 

Идеализм

Понятие долга для белых – ключевое. В громадном своем большинстве генералы и офицеры, собравшиеся под триколором против красного знамени, не очень представляли себе, за что именно бьются, но точно знали, против чего. Они хотели спасти страну от анархии, разрушения, «грядущего хама». И брались за оружие, чтобы выполнить свой долг.

Однако чувство долга – штука коварная. Деникин встал на место Корнилова из чувства долга. Колчак разогнал Омское правительство и объявил себя верховным правителем из чувства долга. И оба провалились, хотя намерения имели самые благородные. Из чувства долга застрелились Крымов и Каледин. Из чувства долга Каппель подчинился приказам КОМУЧ и не стал наступать на Москву... Много таких примеров.

С другой стороны, чувство долга вело Алексеева, Корнилова и Деникина, когда они создавали Добрармию. Чувство долга рождало героизм Дроздовского, Маркова, Алмазова, Тимановского и других. Чувство долга дало Врангелю силы совершить последнюю отчаянную попытку спасти Белое дело. Чувство долга делало белых слабыми перед беспредельным цинизмом красных. Но оно же позволило сохранить дух и традицию. Однако в Гражданской войне белый идеализм вел к поражению. 

Идеализм

 

МОГЛИ ЛИ ОНИ ВЫИГРАТЬ У КРАСНЫХ?

В советской мифологии белыми называли всех, кто не красные. Но в действительности антибольшевистские силы были пестрыми и между собой грызлись весьма активно. Что отличало белых от остальных некрасных? Идейно – ровно две вещи: во-первых, «единая и неделимая», во-вторых, «Россия».

По составу белые – это офицеры. А также «вольноперы» (вольноопределяющиеся) и юнкера, то есть, по сути, те же офицеры, не получившие еще золотых погон. Костяк движения – фронтовые поручики и штабс-капитаны. По большей части не из кадровых, а из тех же вольноперов и прапорщиков военного времени. «Буржуев» и «помещиков» среди них почти не было: это была разночинная интеллигенция, в окопах великой войны научившаяся любить родину и ценить порядок. Они воевали не за царя и не за дворянские привилегии – боролись против варварства и разрушения.

 

Начало: «корниловский мятеж»

В большинстве своем офицерство с восторгом приняло низложение слабого императора и провозглашение свободы. Однако далее последовал печально знаменитый «Приказ №1» о «демократизации армии», и началось разложение фронта. 1917 год должен был стать победным, а получился развал. Отсюда растущее недовольство новой властью.

Тем не менее офицеры еще могли поддержать эту власть, поскольку к лету 1917-го даже многие социалисты хотели порядка. Именно к этому стремился возглавивший Временное правительство после неудачного большевистского мятежа в июле Александр Керенский. Однако он допустил три фатальные ошибки.

Во-первых, не были раздавлены побежденные большевики. Вялые «преследования» скорее помогли им усилиться. Во-вторых, было устроено неподготовленное летнее наступление. Полуразложившуюся армию бросили в огонь, и фронт рухнул окончательно. В-третьих, Керенский спровоцировал «корниловский мятеж».

Верховный главнокомандующий Лавр Корнилов не выступал против Временного правительства, он предлагал Керенскому другую политику – более жесткую и милитаризованную. Корниловская декларация с призывом сменить власть появилась после того, как Керенский объявил главковерха мятежником. Причем у Корнилова не было никакого плана, он ничего так и не сделал и не сопротивлялся аресту.

В результате Временное правительство потеряло армию. Для солдат оно было буржуйским, а для офицеров – предательским.

Между тем у будущих белых был шанс победить уже тогда. Корнилов хотел наводить порядок вместе с Керенским, и взаимопонимание вполне могло быть достигнуто. В конце концов, когда горит дом, не время спорить, кому принадлежит самая большая комната... Однако посредники подвели, а главные «герои» проявили неуместное упрямство. Тем не менее, стань Корнилов мятежником не только на словах, он мог добиться успеха. Но он остался в Ставке ждать развязки. Тем самым шанс был упущен: будущие красные вышли из кризиса окрепшими, а будущие белые – рассеянными и растерянными. Помешать большевистскому перевороту они уже не могли.

Когда же переворот свершился, пришлось начинать с нуля. Генералы Корнилов и Алексеев на Дону смогли собрать в ряды Добровольческой армии всего 4 тысячи человек. Их героический Ледяной поход от Ростова к Екатеринодару в феврале-марте 1918-го по сути был отступлением и закончился неудачей.

 

Развилка: лето 1918-го

Белая борьба продолжалась пять лет (с августа 1917-го по октябрь 1922-го – от «дела Корнилова» до падения Владивостока). Была ли она обречена изначально? Один шанс победить у белых точно был – летом 1918 года.

После Брестского мира против большевиков отвернулись все их попутчики. Восстание Чехословацкого корпуса лишило красных всего востока страны. Дон отложился. Против «власти советов» бунтовали города и деревни. В Самаре было создано альтернативное правительство России – Комитет членов Учредительного собрания (КОМУЧ). Правда, единственным из старших офицеров, согласившимся формировать антибольшевистские войска, оказался безвестный подполковник Владимир Каппель. Но невысокий чин не помешал Каппелю с его малой дружиной в рекордные сроки взять все Среднее Поволжье, дойдя до Казани.

Для успеха белым нужно было соединить силы Востока и Юга. А на Юге требовалось объединение добровольцев и казаков. Это могло произойти, если бы был жив атаман Каледин, который был своим и для казаков, и для белых. Но он застрелился еще в январе, когда увидел, что казаки не хотят поддерживать белых. Если бы Алексей Максимович нашел в себе силы продолжать борьбу, уйдя в Сальские степи, как поступил его преемник Попов, он, без сомнения, вернулся бы в атаманы весной 1918-го. В отсутствие же Каледина атаманом стал генерал Петр Краснов – авантюрист и коллаборационист, заключивший сепаратный мир с немцами. О едином командовании речи идти уже не могло. Поэтому летом они двинулись в разные стороны: Деникин – на Кубань, Краснов – на Волгу.

При таких условиях у КОМУЧ была единственная возможность победить: стремительное наступление на Москву, пока красные не опомнились. Именно так хотел действовать произведенный в полковники Каппель. Но после его побед объявились генералы, готовые командовать. Они быстренько объяснили «адвокатам» из правительства, что по военной науке надо сначала укрепиться на занятых рубежах, а потом уже наступать… И наступление остановилось. Пока Народная армия КОМУЧ укреплялась на занятых рубежах, красные собрались с силами и осенью попятили белых за Волгу, а потом и за Урал.

 

Несбыточные надежды: весна-лето 1919-го

Тот, кто хоть немного знает историю Гражданской войны в России, может возразить: пик силы Белого движения приходился не на 1918-й, а на 1919 год. Когда на Востоке вместо невнятных полулевых правительств власть взял адмирал Александр Колчак, когда из крошечной Добровольческой армии выросли мощные Вооруженные силы Юга России, когда армия генерала Николая Юденича почти овладела Петроградом...

Все верно. Только время было безнадежно упущено, красные успели закрепиться в сердце страны. Да, Юденич теоретически мог взять Петроград. Но столица была уже в Москве. Да, Колчак мог продвинуться на московском направлении несколько дальше Уфы. Но у него не хватало сил, чтобы контролировать всю Сибирь и наступать. Да, Деникин мог прорваться к Москве. Но осенью 1919 года красные, располагая ресурсами Центра, Волги и Урала, наведя жесточайший порядок в своем тылу, имея фактическую поддержку со стороны махновцев, петлюровцев и поляков, все равно отрезали бы наступающей группировке ВСЮР «голову».

Поэтому надежды, которые питали белые в 1919 году, были тщетными. Тем горше было разочарование. И тем сокрушительнее – поражение.

 

Закат: 1920–1922 годы

Два с лишним года борьбы не прошли для белых зря – они многому научились. Вот только мало их осталось к лету 1920-го. И места для них осталось мало. История Белого дела началась с безнадежного героизма «первопоходников» – и закончилась таким же безнадежным героизмом. Белый Крым был чудом спасен зимой 1920-го, когда генерал Яков Слащёв остановил красных на Перекопе. Затем барон Петр Врангель почти из ничего создал в Крыму армию и государственный механизм. Однако сил хватило только на последний удар летом. В ответ последовал сокрушительный контрудар, и Врангелю оставалось уводить остатки войск в эмиграцию.

Что же касается Приморья, то там сил не хватило даже на последнее наступление. Белые держались на краю России до тех пор, пока у красных не дошли руки до окончательного решения вопроса. Падение Владивостока в октябре 1922 года поставило точку в истории Белого дела.

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №147, 2011


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое