Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

ТЕОРИЯ ШАРИКА. Как и почему происходят революции в мире?

ТЕОРИЯ ШАРИКА. Как и почему происходят революции в мире?

Тэги:

Иллюстрация: Варвара Аляй/www.bangbangstudio.ru

Наш экономический обозреватель Алексей Михайлов решил высказать свое мнение на тему: что могут и чего не могут мировые элиты (политические и финансовые), в эпоху глобальных кризисов.

 

Точки развилки в истории

Представьте себе шарик на выпуклой поверхности. Даже перышко может сдвинуть его в ту или другую сторону. А теперь шарик на вогнутой поверхности, который сколько не двигай, он вернется обратно. Это ситуации неустойчивости и устойчивости.

Теперь введем динамику. Шарик наверху, в неустойчивости, и двинулся вниз, набирая все большую инерцию, и вот настает момент, когда не то что остановить, а даже подправить его путь стоит огромных и все растущих усилий.

А теперь перейдем к трехмерности. Представьте себе седло. Середина седла по одной оси – точка минимума, но по другой – точка максимума (так и называется – «точка минимакса», или «седловая точка»). Шарик скатывается вниз до седловой точки и вновь оказывается на развилке. Скатываясь вниз, набирая инерцию и теряя свободу выбора, он теперь вдруг получает новую свободу – вправо или влево.

 

Развитие социальных процессов логично представлять себе именно так, как путешествие шарика от одной седловой точки к другой. И влияние элит на этот процесс тем сильнее, чем яснее они осознают направление движения шарика, чем точнее управляют в начале и чем точнее направление движения шарика совпадает с их интересами. Однако по мере приближения седловой точки инерция шарика такова, что управлять движением уже невозможно.

Парадоксально, но именно политические и финансовые элиты могут меньше всего в точках бифуркации. Их единственная возможность – давить по/против течения. Но они не могут повернуть направо/налево. Они не могут дать новой тенденции, выйти за рамки – по определению. В такие периоды их свергают. При этом не имеет значения, насколько элиты сильны, едины, формальны или неформальны. Их время прошло.

Свергают политические элиты часто совсем слабые политические силы. Или даже, кажется, отсутствующие совсем. Просто потому, что они действуют поперек – а к этим ударам существующие элиты всегда не готовы. В точке бифуркации не нужно и невозможно мировое правительство. Любое дуновение воздуха, даже случайное, может сделать все против его самых продуманных и коварных замыслов.

Даже совсем небольшая группа может определить новое направление движения при условии, что этой группе просто повезло оказаться в подходящем месте в подходящее время и она оказалась достаточно единой, целенаправленной и упертой.

Потом, постфактум, это обрастает объяснениями и становится логичным и вроде бы даже предопределенным. Эта группа кажется (в том числе и себе) обладающей сокровенным знанием, которого нет у других. И очень дальновидной.

В истории нет сослагательного наклонения. Это означает, что произошедшего не изменить. Но это совсем не означает, что не могло быть иначе. Могло. В истории есть точки неопределенности, бифуркации – когда возможно все.

 

Примеры

В ноябре 1917 года большевики были весьма малочисленной и непредставительной группой общества. Они, даже находясь у власти, с треском проиграли Учредительное собрание. Но они были, вероятно, наиболее последовательной и целенаправленной, фанатичной и активной группой, которая определила новый вектор движения шарика... После отречения царя общество встало перед развилкой: постепенные реформы или немедленные изменения. И двинулось по первому пути – постепенному. Через полгода стало ясно, что кризис «верхов» не закончился отречением царя. Нет ясной программы и скоординированного действия. И что «низы» хотят совсем не свержения царизма или демократии, а окончания войны, земли и работы. И этого они не получили. И шарик покатился в другую сторону – немедленные изменения, новая революция.

Революция, октябрь 1917

ГКЧП провалился в 1991 году не потому, что у него были сильные оппоненты и оппозиция. Это – иллюзия. А потому, что он пытался просто линейно противодействовать движению шарика, набравшего огромную инерцию. Они просто хотели вернуть ситуацию назад, а это было уже невозможно. Шарик сам смел их с пути. И достаточно маломощные силы оппозиции сумели оседлать движение шарика просто потому, что их вектор воздействия был как раз не вдоль/против направления движения шарика, а поперек – создание некоей новой реальности, которую еще никто себе четко не представлял. Не мог представить.

Общество в начале 1990-х уже потеряло свободу выбора – быть социализму или нет. Реальный выбор был лишь в том, как именно переходить к рынку. Поэтому экономическая программа двух никому не известных экономистов и одного средней руки чиновника (позднее ставшая программой «500 дней») превратилась на год почти в ключевой фактор политической борьбы. Никогда – ни до того, ни после – экономические программы не имели такого значения. Эта программа давала осознание ситуации, оправдание для социального действия, обрисовывала контуры новой реальности.

Выбор, который тогда стоял перед обществом – как именно создавать новую реальность: постепенный переход к рынку (как, например, в Китае) или радикальный (как в Польше). Шарику вправо или влево... И все возможно. Опять, как и в 1917-м, тенденция к постепенным реформам сменилась на прямо противоположную. И опять из-за кризиса «верхов». Постепенными реформами надо спокойно и целенаправленно управлять, а это оказалось невозможным. Нет того, кто мог управлять.

Москва, 1991 год, август

 

Принцип социальной неопределенности

Когда шарик находится в середине пути вниз, всем, даже самым суперэкспертам, кажется, что они точно знают направление движения, могут его предугадывать и эффективно им управлять. И это – иллюзия, в которую люди попадают снова и снова.

В 20-е годы прошлого века в США все считали, что наступившее процветание – навсегда. Глубочайший кризис 1929–1932 годов и последовавшую Великую депрессию предсказать не мог никто. В 1960–2000-е годы весь мир считал, что он избавлен от глубоких кризисов и рецессий, найден золотой ключик... В 2000-х ФРС США (А. Гринспен) считал, что цены на дома могут только расти и не могут падать в принципе... А российское руководство – что у нас много резервов и Россия будет островком стабильности в море глобального кризиса...

Именно поэтому элиты не могут эффективно действовать в точках бифуркации – они слишком интегрированы в процессы, их знания и усилия направлены на то, чтобы получить максимум из существующих тенденций. Предугадать и оседлать кардинальную смену тенденций существующие элиты принципиально не могут. Это – почти дарвиновская эволюция. Элиты в эти моменты умирают. Официальные – окончательно. Неофициальные имеют больше шансов приспособиться к новой ситуации, но и они, как правило, связаны своими представлениями об обществе.

Мировое правительство, даже если бы оно существовало, не могло бы управлять обществом всегда. Только временами. Этому мешает принцип социальной неопределенности (аналогично принципу неопределенности в квантовой физике) – чтобы управлять, надо осознавать, а осознание всегда приходит позже. Это не может существовать одновременно. По определению, та как невозможно осознать то, что еще не произошло. Социальное знание всегда отстает от социального действия – как бы позже победители ни превозносили свое «сокровенное» знание, учение, теорию или умение действовать. Историю, как известно, пишут победители. Именно поэтому она почти всегда лжива. 

Властные и финансовые элиты могут максимально влиять на общество, когда тенденции социальных процессов максимально определены (шарик в начале или середине пути). Затем эффективность их воздействия резко снижается. Уже не они управляют системой, а инерция системы управляет ими. И в момент кризиса они столь же растеряны, как и все остальные, не понимая по существу, что происходит.

Великая депрессия в США, 30-е годы

 

Что на повестке дня сегодня

Где находится сейчас шарик? В глобальных процессах шарик, похоже, спустился до своей новой развилки. Это вытекает из того, с какой силой мировая экономика въехала в совершенно неожиданный для себя кризис, из которого выйти никак не может. Из того, что властные и финансовые элиты вынуждены были пойти на крупнейшее переструктурирование за последние десятилетия (например, череда крупнейших банкротств и смена политэлит в США). Из того, что они постоянно ошибаются, не в силах предсказать поведение социальной среды и даже самих элит (самих себя). Из того, что они не могут предложить ничего нового. Конечно, политики и финансисты ловят рыбку в мутной воде, пользуясь всеобщей растерянностью. Но это ничего не меняет.

В то же время очень трудно понять, что это за перекресток, на котором стоит сейчас мир. Непонятен даже смысл самой дилеммы, которая стоит перед миром. Что это – географическое перераспределение глобальной власти в пользу некоторых азиатских стран или начало силового удержания старыми глобальными центрами силы своей власти? Перераспределение власти в пользу среднего класса (массы избирателей) или, наоборот, в пользу элит, контролирующих СМИ? Окончательная победа финансового капитала над глобальной экономикой или, наоборот, окончательное фиаско финансового капитала? Что-то совсем другое? В чем эта «поперечная» дилемма? И насколько быстрым будет новое движение шарика? Даже сейчас, после двух-трех лет мирового кризиса, это не видно ясно.

Скорее всего, лет через десять-пятнадцать все будет казаться совершенно очевидным. Как сейчас многим видится очевидной неизбежность краха социализма и распада СССР. Но сейчас именно то, что мы не понимаем даже суть того вызова, который стоит перед миром, доказывает, что мир именно в этой точке бифуркации, мир на пороге перемен. И никто не в состоянии сейчас предсказать, куда он двинется.

А вот Россия еще явно не достигла точки бифуркации. Пока существующая власть еще сильна, едина и уверена в себе, тенденции определенны, ближайшее будущее предсказуемо. Но шарик уже в нижней части своего пути. Экономическая модель России уже начинает упираться в создаваемые ею самой ограничения – усиление рубля тормозит экономический рост, популизм и имперское самосознание элит становятся все более тяжким бременем для экономики. Политическая система тоже упирается в собственные ограничения – уличные выступления и неформальная оппозиция набирают силу, власти вынуждены все чаще считаться со стихийными протестами (экологов, автомобилистов, кампаний в интернете и т. п.). Власть все менее в состоянии контролировать саму себя – президент не может реализовать то, что заявляет, силовые структуры и суды явно скомпроментированы и нереформируемы. Время выбора для России не за горами. И никто не определит этот выбор. Кроме нас самих и... случайности.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое