Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Сергей Лукьяненко: «Россия остается имперским государством»

Сергей Лукьяненко: «Россия остается имперским государством»

Тэги:

Фото: Сергей Величкин

За последние месяцы российское общество поляризовалось, словно в книгах Сергея Лукьяненко: Ночной дозор против Дневного, «согласные» против «несогласных»… Но кто тут Темные, а кто Светлые? Кто больше любит родину, кто прочит ей более достойное будущее? Ответить на эти вопросы трудно. У тех и у других своя правда. Быть может, «согласные» невозможны без «несогласных», и наоборот. По крайней мере, в книгах Лукьяненко это так.

 

От писателей принято требовать многого. Как думаешь, может сегодня писатель, особенно популярный, повлиять на общество, как влияли Толстой и Достоевский, как влияли во времена нашей юности братья Стругацкие?

– Конечно, какое-то влияние есть. Наверное, если я высказываюсь по внелитературным вопросам, к моему мнению тоже кто-то прислушивается. Но писатели, как правило, – дилетанты: и в политике, и в экономике, и в большинстве научных областей. И мысли писателей о том, что нужно делать так, а не эдак, могут оказаться полной ерундой. Но поскольку они обладают способностью лучше других свои мысли излагать, эта ерунда выглядит весьма убедительно. В большинстве же случаев высказывание писателя мало чем отличается от высказывания любого другого человека…

И тем не менее многим трудно ограничиться чистой литературой. В последних митингах активно участвовали Борис Акунин и Дмитрий Быков, с которым ты близко знаком. Не было желания тоже прийти и высказаться?

– Я высказался в своем блоге, а потом это перепечатали газеты…

Какое значение имеет для тебя блог?

– Да по большей части только время отнимает. Одна из вредных привычек и зависимостей.

А как же мониторинг аудитории?

– А зачем он мне нужен? Зачем вообще писателю мониторинг аудитории? Когда автор начинает подстраиваться по интересы аудитории, на нем как написателе можно ставить крест. Писатель должен писать то, что интересно только ему. Его не должно волновать, что скажут о его романе.

Ну а что ты написал о митинге?

– На мой взгляд, этот митинг был деструктивного плана. Крики типа «Давайте все отменим!» не имеют смысла. Все выборы всегда проходят с махинациями. Хотя бы на уровне местных чиновников, которые хотят выслужиться перед начальством. Это неприятно, и, конечно, нужно повышать контроль. Но оспаривать сам факт того, что победившая партиядействительно пользуется большей популярностью, чем все остальные, глупо. Это факт. Можно ввергнуть страну на несколько месяцев в анархию, можно всех снова погнать на выборы, но я убежден, что при таком раскладе число проголосовавших за «Единую Россию», к удивлению оппозиции, будет еще большим. При абсолютной честности выборов. Большинство людей скажет: «Достали!» – и проголосует за ту партию, которая уже у власти.

То, что происходило на Болотной, – попытка увеличить свою популярность со стороны тех, кто обладает поддержкой всего нескольких процентов населения. Там были люди прямо противоположных взглядов. Если им сейчас дать власть, они в течение нескольких месяцев будут с удовольствием грызть друг друга, пока не останется кто-то один, кто подомнет под себя закон, и будет сплошное «Одобрям!», как в Советским Союзе. Кто бы ни пришел к власти – суперлибералы или откровенные националисты…

А мне кажется, средства массовой информации сознательно подменили причину этого протеста поводом к нему. По-моему, это был протест не столько против нечестных выборов, сколько против нечестного отношения власти к народу, против отношения к нему как к стаду…

– Тогда давайте выступать не против чего-то, а за что-то: за честное отношение к народу и за честные выборы… Давайте выступать за партию, которая своими делами докажет, что ее лидеры честные, неподкупные, что они не держат своих оппонентов за козлов, а своих избирателей не считаю стадом… Но такой партии нет.

Правильно, нет. Но важно сказать той партии, что есть и уже находится у власти, что мы всё видим, всё понимаем, что мы не стадо, что мы имеем свой голос и мнение. И пусть та партия, что уже есть, совершенствуется, меняется в соответствии с требованиями народа…

– А это и было сказано.

Если власть не нарушает базовых правовых норм, писатель к ней должен быть равнодушен. Писателю от власти нужны две вещи: чтобы страна не подвергалась внешней агрессии, и чтобы в ней соблюдался закон

Думаешь, сработало?

– Судя по реакции власти, да. Власть получила «толстый» намек и поняла, что утрачивает популярность. Мне кажется, выводы сделаны, и мы убедимся в этом уже когда будут президентские выборы… А на минувших выборах я лично голосовал за коммунистов, хоть и не разделяю их идеологию, – именно для того, чтобы усилить оппозицию в парламенте.

Я, кстати, тоже. И из тех же соображений…

– А в прошлый раз я голосовал за СПС – по той же самой причине.

Если вернуться к предложенному мной образу популярного писателя… Как он, по твоему мнению, должен себя вести – поддерживать власть или быть к ней в оппозиции? Я говорю именно о популярном писателе, который живет не с грантов, стипендий и денежных премий, а с тиражей и гонораров, то есть сам себя кормит…

– Популярному писателю все это должно быть перпендикулярно! Если власть не нарушает базовых правовых норм, писатель к ней должен быть равнодушен. Писателю от власти нужны две вещи: чтобы страна не подвергалась внешней агрессии, и чтобы в ней соблюдался закон. С первой частью у нас все более или менее, но не все хорошо со второй. Наша юридическая система создает писателям массу проблем. Но я не сторонник менять шило на мыло и считаю, что ситуация должна трансформироваться эволюционным путем.Законы у нас в целом нормальные, а безобразия творятся на человеческом уровне, причем на самом нижнем. Поменяв правящую верхушку, не изменить психологию миллионов чиновников на местах, привыкших трактовать законы в свою пользу.

Есть теория, согласно которой десять процентов людей всегда будут воровать, десять процентов всегда будут честными, а восемьдесят процентов будут поступать так, как им выгодно в соответствии с существующими законами…

– Дело не в законах, а в общем менталитете. У нас в стране никогда не было традиции соблюдения законов – ни сто лет назад, ни двести, ни триста. Всегда была в ходу фраза, что суровость наших законов компенсируется необязательностью их исполнения. Всегда бытовало мнение, что быть при власти – жить при сласти… Так было и при царе, и при Советах.Были различные средства сдерживания. Сначала религия, потом коммунистическая идеология. И все равно было воровство. Можно довести количество нарушителей закона до этих самых десяти процентов патологических преступников, но тогда потребуются методы дедушки Сталина. Хотят все те, кто требует порядка, чтобы их посадили в тюрьму за взятку в пятьсот рублей гаишнику? Я не верю, что восемьдесят процентов людей не нарушают закон хотя бы в мелочах, там, где могут, по чуть-чуть… Это – общая психология, и она разъедает общество. И как с этим бороться, я не знаю, потому что единственный реально работающий метод борьбы – массовые репрессии. Но при этом страдают и невиновные…

Ну это известно: лес рубят – щепки летят…

А как только накал репрессий ослаб, государство немедленно начало разлагаться.Пока не разложилось окончательно: была отринута коммунистическая идеология, а к религии обратились только формально. Во главу угла были поставлены деньги, а раз так – о какой морали может идти речь. А если ты заработал достаточно много денег, то для комфортного существования проще уехать в цивилизованный мир, за границу, а не делать лучше мир вокруг себя. Если основная государственная идеология – зарабатывание денег любым путем, ни на какую порядочность рассчитывать не приходится. Можно менять людей на разных должностях, можно менять структуру, но пока нет другой идеологии, будут воровать. Просто будут воровать новые люди.

А как ты думаешь, какой социальный строй больше всего подходит России? Какой строй мог бы справиться с таким менталитетом?

– Если бы я это знал – пошел бы в политику…

Ну а если пофантазировать?

– У нас была коммунистическая мечта. В идеале она смотрится хорошо, но в реальности стало ясно: чтобы ее воплотить, нужны жесткие методы правления. Коммунистическая идея прекрасна, но она показала свою несостоятельность. Капиталистическая идея хороша, когда соблюдаются некие устоявшиеся правила игры, когда есть дисциплинированное население. У нас этого нет, поэтому у нас дикий капитализм. Такой, каким его описали Маркс и Энгельс. Чтобы наш капитализм обрел человеческое лицо, должно смениться несколько поколений. Но вся беда в том, что неизвестно, будут ли эти поколения воспитываться в нашем государстве. Существует много стран, в которых установился более приятный образ жизни, чем в России. И возникает вопрос: зачем жить здесь, если по тем же правилам, но с более честным их соблюдением можно жить в другом государстве? Вот и работает насос, который выкачивает из России не деньги, не ресурсы, а лучших людей…

И к чему это может привести? У нас будет страна дураков? Все умные уедут?

– К счастью, рождаются новые умные. После революции из России уехало много великих людей. Мы потеряли конструктора вертолетов Сикорского, изобретателя телевидения Зворыкина и массу других умов. Но появились новые гении, новые ученые, инженеры. Советский Союз существовал за железным занавесом, Россия – нет. Что скажет молодой перспективный ученый, работающий в маленькой лаборатории за нищенскую зарплату, если ему предложат кафедру где-нибудь в Йеле или в Оксфорде, солидную ставку и хорошие условия для жены и детей?.. Если этот человек не является патологическим патриотом, он скажет «да». Беда не в том, что существует отток умов из нашей страны, беда в том, что он происходит постоянно и не видно способов его остановить. Вымываются лучшие представители всех востребованных профессий.

Единственное, что может нас спасти – что-то на уровне национальной идеи, которая не совсем материальна. В свое время такой идеей был коммунизм, до того – идея славянского единства

И что же делать?

– Варианта два. Обычно в сказке бывает три, а тут только два. Вариант первый – это железный занавес…

Уже нереально.

– Да. Если сейчас попытаться его опустить, народ вскипит…А второй вариант – создать некий позитивный стимул для талантливых людей. Но мы, к сожалению, сейчас не можем обеспечить молодым специалистам уровень жизни выше, чем в странах Европы и США. Единственное, что может нас спасти – что-то на уровне национальной идеи, которая не совсем материальна. В свое время такой идеей был коммунизм, до того – идея славянского единства. У евреев есть идея богоизбранности, она цементирует нацию, рассеянную по всему миру… Если у нас возникнет что-то такое и возобладает над обществом – не просто как декларация, а на уровне принятия населением как некой стержневой идеи государства – это в значительной степени привяжет народ к стране. Какая это может быть идея? Разумеется, не утопическая идея покорения космоса. Как ни странно, это может быть идея построения справедливого общества. Если государство действительно бросит на это все силы и ресурсы – серьезно бросит, а не создаст видимость! – результат будет. Идеей может быть справедливость и безопасность.Она победит, если россиянин будет понимать, что, несмотря на то что у него в России уровень жизни ниже, чем был бы в Европе, США или даже в Китае, куда тоже переманивают наших ученых, здесь он гарантированно защищен, здесь он имеет гарантированную безопасность. И не надо пугаться появления милиционеров, потому что это твои друзья и защитники, не надо опасаться выходить вечером из дому… Это будет хорошая национальная идея, которая сразу же оздоровит обстановку в стране на порядок, а то и на два.

Среди писателей-фантастов есть и либералы, и анархисты, но мне кажется, большинство в той или иной степени увлечено идеей империи. Это и Эдуард Геворкян, и Роман Злотников, и Андрей Плеханов, и Игорь Пронин, и Дмитрий Володихин с его литературно-философской группой «Бастион», и многие другие… А ты как относишься к самой идее империи?

– Прекрасно отношусь. Я убежден, что Россия была и остается имперским государством. В нейживет множество народов, часть из которых имеет свои автономные территории в рамках единого государства. При этом все эти народы живут по одним законам и имеют одинаковые права. По сути, самая справедливая форма существования многонационального государства – империя.

Вопрос, насколько эта идея жизнеспособна. Не является ли она такой же утопией, как коммунизм и покорение космоса?

– Я не предлагаю присоединять обратно страны, которые от нас отделились…

Дай бог сохранить то, что осталось! Не прекращаются разговоры о возможности дальнейшего распада. Впрочем, многие либералы считают, что это благо.Тот же Быков на книжном фестивале сказал, что если от России отойдут какие-то территории, это может способствовать развитию русской литературы. Подобно тому, как после распада Британской империи появились замечательные англоязычные авторы индийского, пакистанского, африканского происхождения, то есть из бывших колоний…

– Искренне надеюсь, что ты весьма вольно пересказываешь слова Быкова, а он имел в виду что-то другое. Уж больно наивно звучит эта фраза… Во-первых, распад страны может сопровождаться такими ужасами, что радоваться последующему расцвету литературы тоже самое, что любоваться красотой ядерного взрыва. Во-вторых, я не согласен, что будет этот расцвет. Давай проведем параллель с распадом Советского Союза. Существовала советская культура, существовали национальные творческие кадры во всех республиках – и в литературе, и в музыке, и в кинематографе. За счет общей территории, за счет империи они имели огромную аудиторию. И песни Раймонда Паулса слушали по всей стране, и книги Чингиза Айтматова читали повсюду… Распался Союз, все остались в своих маленьких государствочках и в большинстве своем превратились в чиновников. Айтматов стал послом, но ничего хорошего уже не написал. Паулс возглавил министерство…

И Полад Бюль-Бюль Оглы стал министром…

– Да-да… Те, кто приобрел популярность до распада Союза, в своих маленьких странах заняли хлебные места. А кто-то новый появился? Я не знаю таких. Наоборот, у всех возникли огромные проблемы, и некогда могучая национальная литература постепенно загнивает в большинстве бывших республик, и музыка… Да, расцвели в какой-то мере народные пляски и песнопения. Да, стали важно надувать щеки графоманы, которые теперь вроде как в масштабах своего аула выбились в писатели.

Убедительно. Но я все равно не понимаю, как империя может быть воплощена в современных условиях.

– Только за счет того, что Россия станет притягательной страной. За счет того, что союз с ней, вхождение с ней в одно государство может быть для сопредельных стран залогом выживания, а для кого-то просто экономически выгодным. Это уже и сейчас для многих выгодно, и союзы образуются. Возможно, это к чему-то хорошему приведет. Но для этого нужно, чтобы Россия стала такой страной, в которой хочется жить. А пока у нас разброд и шатание, крики и вопли, площади, полные возмущенного народа, причем имеющего полное основание возмущаться, разумеется, империя невозможна.Ее нельзя принести на штыках. Метрополия должна быть манящей. Должна появиться общенациональная идея, общая идеология, а затем и гордость от того, что мы живем в России. Причем это должна быть не наигранная, ура-патриотическая, а спокойная гордость. Мы должны радоваться, что живем в России, не от того, что здесь легко воровать, а от того, что мы чувствуем, что за нами стоит великое государство, что мы с гордостью достаем паспорт, когда едем за рубеж, что мы спокойно смотрим телевизор, потому что новости по большей части хорошие. И вот тогда империя образуется сама собой.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое