Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Великое американское развлечение. Чикагский дневник Лены Родиной

Великое американское развлечение. Чикагский дневник Лены Родиной

Тэги:

Прожив в Америке три года, на церкви всегда смотрела только снаружи. Внутрь заходить как-то в голову не приходило: что обо мне подумают? Я же в лучшем случае агностик. Мне казалось, на меня сразу грозно посмотрят, распознают во мне лазутчика, сомневающегося и циничного туриста, и тут же выгонят. Или же, наоборот, начнут убеждать «спастись» и подсовывать сладостные брошюры про жизнь после смерти.

До сих пор мой церковный опыт в Америке сводился к тому, что я когда-то встречалась с сыном священника Лютеранской церкви. Сын с содроганием вспоминал, как в детстве ему нужно было ходить с отцом по домам и раздавать Библии. Вырос он воинствующим атеистом.

Конечно, даже снаружи американские храмы впечатляют. Америка, где разнообразие религий не знает предела и где фактически любой может создать собственную религию, всегда готова удивить церковью в форме куба, цилиндра, параллелепипеда, а то и вовсе космического корабля. Как-то, путешествуя по Айове, я увидела невероятную церковь, GrottooftheRedemption, напоминающую по стилю создания Гауди – покрытую осколками стекла и сталактитов, полудрагоценными камнями, кусочками кварца и древних окаменелостей. Есть здесь и совсем простые деревянные домики с белыми шпилями, которые я во множестве наблюдала в Южной Каролине, и старинные готические здания с мрачными витражами в окнах. Таких особенно много в Чикаго и окрестностях, и в таком здании мы с сестрой очутились в ночь перед Рождеством.

Сестра, приехавшая в гости из Москвы, хотела посмотреть настоящую Америку. Мы поездили с ней на чикагском метро, сходили в Чайна-таун, в мексиканский квартал Пилсен, погуляли по центру Чикаго и даже по его не совсем безопасным черным окраинам. Ее потряс тот факт, что в холодную зимнюю погоду многие американцы ходят с голыми ногами, сочетая теплые шапки и теплые сапоги с шортами. В мексиканском районе нас накормили острой сальсой, от которой першило горло, а слезы текли еще часа два после обеда. В Чайна-тауне мы ели бобовые пирожные и пили зеленый чай в маленькой забегаловке, наполненной китайскими дедушками. Дедули смотрели на нас с хмурым любопытством: «Понаехали тут». И вот когда мы насмотрелись на Чикаго, настоящую Америку в миниатюре (то есть на мексиканцев, китайцев, русских, индийцев, африканцев, поляков и всех остальных американских жителей), сестра сказала, что осталось всего ничего – сходить в церковь. Она смотрела много американских фильмов, в которых американцы ходили в церковь и пели гимны, и ей хотелось увидеть это в реальности. Приближалось Рождество, и логичнее всего было отправиться на ночную праздничную службу.

Я выбрала церковь, которая была ближе всего к дому и которая показалась мне наиболее впечатляющей внешне: она находилась в самом старинном готическом здании Эванстона, в доме с вытянутым всем: окнами, крышами, ступенями, будто их художественно переработал Эль Греко. Мы отправились туда с сестрой и моим американским нерелигиозным мужем, который долго упирался и идти не хотел, на службу, которая начиналась в девять часов вечера.

Прежде чем идти на службу, я успела кое-что прочесть о самой церкви, которая, как оказалось, ассоциируется с баптизмом, но при этом баптистской в чистом виде не является. На сайте, раскрашенном веселенькими веточками с листочками, о церкви было написано, что она «принимает все религии, включая иудаизм, ислам и буддизм, и приветствует людей всех сексуальных ориентаций». «Уже интересно», – подумала я. Дальше я прочла, что в этой же церкви проходят уроки йоги и даже мастер-классы по танго. На службу мы пришли, слегка опоздав, но маленький седой дедушка у входа всучил нам свечки и протолкнул внутрь. Мы проскользнули на одну из задних скамеек. Лично я испытала легкий ужас: я надеялась, что атмосфера будет гораздо менее формальной, я почти ожидала увидеть что-то вроде тусовки людей в трениках и с йога-матами. Еще я ожидала, что люди внутри церкви будут менее на виду, так что в любой момент можно будет свинтить. Но мы оказались в большом ярко освещенном зале, где каждый прихожанин был наряден, а также всесторонне виден и слышен. Уйти теперь уже было нельзя. Мы замерли и принялись слушать, сверяясь с программкой.

Я видела, как лицо моего мужа удивленно вытягивается. Потому что в церкви рождественские пения и чтения «уроков» (переработанных глав из Библии) читали вперемешку с отрывками из Т. С. Элиота и Энни Диллард (известного американского автора рассказов и стихов о природе). В стихотворении Диллард, например, было упомянуто, как в горах спариваются насекомые, а лось шепчет толстыми губами «аллилуйя», когда пьет воду из ночного ручья.

К моему восторгу, некоторые «чтецы», рассказывающие истории из Библии, называли Бога «Она». Впоследствии я узнала, что подобный подход называется «genderinclusivelanguage» и весьма популярен в современной Америке. Я и правда видела обращение к Богу как к «Ней» в научных статьях и биографиях звезд, но слышать такое в церкви мне показалось качественно новым опытом. Бог – и вдруг женщина. Все прихожане только радостно кивали, и никто, кажется, не удивился. Наконец стали читать отрывок о том, когда Мария узнала, что она зачала сына. Со слов чтеца, реакцией Марии на данное известие было: «Но как же? У меня же еще не было секса!» Я не выдержала и нервно хихикнула, за что муж толкнул меня локтем в бок. Позади нас сидели двое мужчин, нежно держащих друг друга под руки, и когда я обернулась проверить, не слышал ли кто мое «хи-хи», они глянули в ответ с ласковым осуждением.

В промежутках между чтениями на кафедру поднимались мужчины в костюмчиках и женщины в красном и пели гимны. Пели они, надо сказать, совершенно оперными голосами, и каждый раз, когда они завершали пение, я сдерживала желание похлопать.

Наконец в рядах прихожан стало происходить какое-то движение, и я насторожилась. Я все боялась, что нас заставят что-то такое делать, что сразу выдаст нашу непричастность ко всему происходящему: молитву, там, прочесть наизусть или гимн спеть. По рядам стали медленно идти люди с большими золотыми блюдами. Муж, будучи американцем, сразу понял, что происходит: «Деньги собирают», – шепнул мне он. Я с облегчением положила на поднос два доллара.

После этого все поднялись и стали петь финальный гимн, слова которого можно было прочесть в Библии, предусмотрительно положенной в кармашки на спинках сидений. С удивлением я услышала, как муж подпевает хору прихожан (позже он оправдывался тем, что «все пели, и мы должны были петь»). Оказалось, у него очень милый лирический баритон.

Один за другим мы подходили к священнику в фиолетовой рясе и зажигали свечи, после чего встали в круг вдоль стен церкви. И минуту постояли в тишине. После этого все потянулись к выходу.

После визита в церковь религиозности во мне, надо сказать, не прибавилось. Но мне передалось ощущение чего-то торжественного, созданного во время пения и чтений в полночной церкви. Мне захотелось перечитать Диллард и Элиота, а заодно подучить рождественские гимны, оказавшиеся очень красивыми. А еще я подумываю записаться на йогу, занятия которой проходят в том же готическом здании, на втором этаже. Постояв в храме в сиршасане (стойке на голове), я честно смогу всем рассказывать, что посещение церкви перевернуло мой внутренний мир.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое