Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

АНИМАЦИОННЫЕ ФИЛЬМЫ. Психея-мать, Анима-дочь и Святой дух

АНИМАЦИОННЫЕ ФИЛЬМЫ. Психея-мать, Анима-дочь и Святой дух

Тэги:

Кто в России и СНГ снимает анимационные фильмы и зачем?

Фото: Ирина Сергеева

 Как Россия в фильме «Бумбараш», Киев закипал во встречных потоках маршей и демонстраций. За Тимошенко, против Тимошенко, за борьбу против рака груди, за участие всех городов Украины в ночном шоу местных национальных танцев…

Мимо, мимо, друзья мои, к речному порту под Владимирской горкой, на борт четырехпалубной «Принцессы Днепра», в принцессины монументальные объятия, сладость которых не испытал тот, кто не знаком с ее человеческой инкарнацией – Ириной Капличной, женщиной и кораблем.

Загадка. Примерно сто человек неделю плывут на корабле. Они никогда не спят и нигде, кроме этого корабля, столько не пьют, не поют и не духарятся. И буквально все они красавцы, все они таланты, все они поэты. Что это?

За всех эстонцев огреб Гран-при крупнейший мировой абсурдист Прийт Пярн с юной женой Ольгой. «Ныряльщики под дождем» – черно-белая история любви и расставаний водолаза и дантистки. Водолаза одевают в его космический костюм на берегу, льет дождь, водолаз курит, дождь льет внутрь костюма, по берегу то и дело пробегает голый псих, за которым гонятся санитары, какие-то убийцы тащат труп, водолаз раздевается, выливает воду из костюма, снова одевается и курит, а его возлюбленная, работающая в ночную смену, ждет его, возвращаясь пустынным утром, и с дождя льют потоки воды, размывающие берега утопшей утопии.

Отгадка. Это – международный фестиваль анимации «Крок». Ирина же Александровна Капличная – его заложник, мученик, муза и директор.

Я пишу о «Кроке» семнадцатый раз (один раз – в стихах), и которых интересует, почему на корабле, и кто учредитель, и спонсоры, и награды, и прочие оргвопросы – идите в «Яндекс» и умрите в нем.

А у которых есть сердце, оно же песня и тайна, то с ними будем говорить главным образом о красоте, таланте, поэзии и празднике души, которая одновременно и Психея, и Анима.

Сумасшедшие аниматоры, редкие птицы, пересекающие Днепр вдоль… Удивительное сообщество, где нет зависти и конкуренции, и чужие победы вызывают ровно то же ликование, что и свои. И одному режиссеру совсем не западло работать аниматором (то есть «артистом», двигать персонаж) на фильме другого.

На фото: Давид Черкасский и Юрий Норштейн

Патриарх украинской анимации Давид Черкасский, у которого училась половина киевских мультипликаторов, кто постарше (другая половина, помоложе, училась у Евгения Сивоконя), сказал о своих любимых учениках – Игоре Ковалеве и Саше Татарском: раздолбаи, поцелованные Богом. Лучше не скажешь. Существенное дополнение: это видовое качество. Все они таковы, включая гениев. И то, что Татарского с нами больше нет, а самому Черкасскому 80 лет, не отменяет сказанного. У аниматоров нет возраста, и смерти нет. Уж не знаю почему. Наверное, второе вытекает из первого и впадает в разнообразные моря и реки, которые так любит рисовать наш Иван – нет, не Айвазовский, а Максимов, конечно.

Приливы и отливы – так правильно. Но в черно-белом пространстве бывшего инженера Института космических исследований, населенном трогательными каракатицами, правильнее, разумеется, «Приливы туда-сюда». Ваня – смертоносный игрок в скрэбл. Он одевается в специальном магазине, где продаются бесформенные и рваные вещи: метросексуал навыворот. Не верьте ему, девушки.

 Австралийская пустыня Налларбор. Мчатся две машины: грузовичок и шикарное алое авто. Изумительная 3D-анимация, которая даже Норштейна может примирить с компьютером, живописно выражает страстный идиотизм парня в легковушке и невозмутимость старого работяги в грузовике. Обгоны, погони, автотрюки – грузовик глохнет, и парень, ликуя, летит в своей кроваво-красной капсуле, которая постепенно разваливается от дикой скорости. Старик, не торопясь, догоняет дурака и садится рядом с ним, философски свесив ноги с обрыва. Угощает его жвачкой. Внезапно грузовичок срывается с тормозов, тихо подъезжает к краю пропасти и так же тихо рушится туда. Два водителя пожимают плечами. «Налларбор», привет от Тарантино. Австралийцы Алистер Локхарт и Патрик Сэрелл. Приз фестиваля. 

Не верьте Мише Алдашину, профессиональному моряку и моему любимому художнику, которого я попросила написать под моим портретом, нарисованном им на гривне: «Алла, я тебя люблю». «О, – сказал Миша, – это потребует времени!» И растворился в севастопольском тумане.

Не верьте лысому очкарику в черном Игорю Ковалеву, киевлянину-американцу, апостолу абсурдного кино и рок-н-ролла. У них у всех одно на уме: запереться где-нибудь и анимировать.

Если смотреть на «Крок» со стороны, то раздолбайство видно невооруженным глазом, и может показаться, что вавилонская орава, выбравшая себе в качестве эсперанто «пиджин инглиш» плюс фломастер и альбом, гуляет по буфету с различными музыкальными инструментами в обнимку, где главные – балалайка и труба, отрываются по полной и завершают гулянку феерическим карнавалом, после чего некоторые получают какие-то призовые колокольчики, какие-то доллары и плачут при расставании. Так и написала в прошлом году какая-то дура, оскорбленная видом босого Норштейна с бутылкой водки в волшебной руке и Вани Максимова в драных шортах. В тот год мы плавали по Волге, ибо две великие реки традиционно чередуются, сплетаясь, словно две сестры, в русско-украинском паритете, затеявшем «Крок» как культурный феномен.

Дура ничего не поняла. Но мы-то, летописцы, припавшие к «Кроку», как пьяница поутру к водопроводному крану, видим культурный сей феномен изнутри.

На фото: на карнавале  Крока. Знаменитые художники-постановщики кукольной анимации Марина Курчевская (слева) и Нина Виноградова (справа), увешанные куклами собственного изготовления. В середине - Вадим Жук, ведущий всех мероприятий Крока.

В «мирное» время аниматоры – аскеты. Их работа – монашеское послушание, которое невозможно без страсти и одержимости. Десятиминутный фильм делается годы. Многие из постоянной команды «Крока» не приехали на фестиваль, потому что «идет фильм»: это как научный эксперимент, который нельзя прервать.

Но и жадность их до жизни, аппетит к ней, который выплескивается на фестивалях (и самом прекрасном и любимом – «Кроке»), не знает границ. Но могут ли сто разноязыких гавриков радоваться жизни так синхронно, неутомимо, самозабвенно и изобретательно, если эта их жизнь не одухотворена единой идеей, задачей – а, да что там! – религией?

Эта религия носит название анимации. Что значит – одушевление. Потому и не конкурируют они по большому счету (призовые колокольчики – в общем-то игра, как и все на «Кроке», кроме кино) – нельзя соперничать в одушевлении. Будь Создатель у нас не один, а будь их хотя бы двое – величие замысла, несомненно, их бы сплотило. Как Ковалева и Татарского. Как Черкасского и Назарова («щас спою!»). Как Марину Курчевскую и Нину Виноградову, наших золотых кукольниц.

Что пошло бы только на пользу делу.

 Город безголовых. Люди падают, попадают под машины, никто ничего не видит – кроме юноши, у которого есть прекрасная голова. Он встречает безголовую девушку и влюбляется в нее. Но та на ощупь обнаруживает у кавалера голову и в смятении убегает. Стремясь стать как все, красавец ложится под самодельную гильотину – и любимая его прощает. А люди все так же мрут, машины бьются – и в довершение апокалиптической картины мира самолет влетает в небоскреб на горизонте… Поляк Марек с подходящей случаю фамилией Скорбецкий. Реалистическая антиутопия «Мальчик Дэнни» не замечена жюри. 

Раньше я недоумевала: за каким чертом божественный Норштейн сидит в кинозале как пришитый, после чего выходит на свет с таким лицом, будто ему только что сделали гастроскопию?

Зачем, Борисыч? Затем, что не теряет надежды увидеть совершенное кино. А лицо такое… Ну потому что совершенство хотя и случается, но все ж не так часто, как хотелось бы. Возможно, поэтому и «Шинель» никогда не будет закончена (если коллега Норштейна не наградит его бессмертием). Стремление к совершенству всегда процесс, бесконечный путь – как путь самурая, в конце которого, сами понимаете… Наверное, оттого Норштейна так боготворят в Японии. Конечно, не той, что породила исчадия «анимэ» и саблезубых черепашек.

Надо сказать, что, при всем жизнелюбии, и остальные люди «Крока» по многу часов каждый день фестиваля проводили в зале. Три программы в день, 40–50 фильмов. Это после-то вчерашнего… А будило радио пленительной мелодией ровно в восемь. А легли-то в семь. А солнце заливает палубу, и Днепр действительно чуден. И детей с собой тащили – их народилось тут без счета, «Крок» стал буквально колыбелью для кучи разнокалиберной мелкоты. И какие романы кипели… Но вместе с боевыми подругами и френдами набивались в маленький корабельный кинозал, места не хватило – сядем и ляжем на пол и будем смотреть, что делается во внешнем мире профессии. Он же, впрочем, и внутренний. Потому что анимационное сообщество на самом деле очень закрытое. И принимает только того, кто скажет себе словами Максудова: «Это мой мир!» Что, впрочем, нетрудно: как поется в шедевре Хитрука «Фильм, фильм, фильм!», «кто в этот мир попал – навеки счастлив стал».

И в этом мире расцветают все цветы.

 Как и «Эштерхази» – тоже пластилиновый, и тоже польский, и тоже памфлет Изабеллы Плючиньски о маленьком кролике из семьи, где потомство вырождается, становясь все мельче и мельче, как в том анекдоте… Его посылают в Берлин, где, говорят, есть большие кролики – для улучшения породы. Эштерхази влюбляется в монументальную крольчиху. Они живут возле Берлинской стены, в пышной зелени и покое, где вертухаи их даже подкармливают. Но стена рушится, что, с точки зрения кроликов, оказывается большим неудобством… Жюри явно не заточено на актуальную политику. 

Валентин Ольшванг, тонкий живописец и сказочник с налетом инфернальности (дед пригрел русалку, бросил к ее ногам все, что имел, она же, разъярившись по весне, вырвала у него сердце: «Со вечору дождик»), естественно сосуществует с Катей Соколовой и даже идет к ней аниматором на фильм «Сизый голубочек» – простую графическую историю о тяготах одинокой бабы-железнодорожницы, к которой на полустанок приехал на склоне лет тот, кто любил ее всю жизнь…

Парижанин Лео Верье где только не учился: в художественной школе в Париже, в Академии искусств в Праге… Он культурный господин. В кино «По каплям» Джек днем убирает музеи, а ночью ворует из них картины, чтобы дома их… съесть. Пожирая искусство, Джек устраивает оргию великих полотен. Маленького человечка рвут на части сюжеты Дали, Рембрандта, Мане, Ван-Гога, Пикассо… Под утро эта вакханалия, как водится у обжор и пьяниц, извергается месивом красок: дикими глюками гуру мирового абстракционизма и алкоголика Джексона Поллока, которому Лео посвятил свое культурологическое кино.

На фото: директор анимационного фестиваля в Хиросиме Саёка Киношита на одной из вечеринок Крока по названием "Танцы народов мира", с номером "Самурай"

А 25-летний ирландец Дэвид О’Рейли – сам себе гуру. Мальчишкой служил на побегушках на мелких анимационных студиях в Килкенни. Сам копался в программах для 3D-графики. А потом, чтоб не мешался под ногами, ему дали ключи от заброшенного частного театра с огромной фильмотекой, где он и вкусил от мира кино (а уж кто в этот мир попал, как известно, навеки счастлив стал). Сейчас самоучка О’Рейли живет подальше от ирландской пороховой бочки, в Берлине, и признан сетевым диктатором-новатором 3D-анимации. Его «Внешний мир» – немыслимое, корявое, уродливое порождение сенсорного голода несчастного киндера, который под градом оплеух терзает пианино…

Мультипликацию принято считать искусством для детей. Мультики. «Спокушка»: спят усталые игрушки…

Это огромная ошибка. Из десяти программ «Крока» только одна была адресована детям. Потому что чем дальше, тем больше мировая анимация погружается в философские глубины и воспаряет в поэтические выси. А детская душа аниматора позволяет ему быль сделать сказкой, что намного продуктивней, чем наоборот.

«Злой человек» норвежки Аниты Килли – история о том, как в папе мальчика Боя жил ужасный злодей, жестокий сокрушитель мира. И когда этот злой человек вырывался наружу, Бой дрожал в своей комнате и плакал, потому что считал себя в чем-то провинившимся. И он написал письмо Королю. И пришел дивный Король в прекрасной мантии глубокого синего цвета, какой бывает только у елочных игрушек. Успокоил Боя и увел папу с собой – в сад, где папа научится навсегда усмирить злого человека. Бой навещает его там, они весело играют, запускают змея и взлетают на деревья.

Этот фильм о шизофрении и психбольнице, о любви и прощении, о детских комплексах и страдании надо показывать (и, кажется, даже показывают) на психологических школах. Да и в простых школах его невредно показать. Вот совершенное мультипликационное кино. Наивная простота и красота изображения напоминают рассказы и рисунки Тонино Гуэрры (кстати, старинного друга «Крока»). Это, в сущности, «Амаркорд».

Решения жюри не обсуждаются. Остается недоумевать и досадовать, что фильму дали всего лишь диплом, правда с формулировкой «за высокое эмоциональное напряжение».

 Ну и диплом «За врожденное чувство юмора» (как будто бывает другое) – сериалу «LogJam» Алексея Алексеева, которого чувство юмора завело некогда в Венгрию, да там и процветает. Дико смешные крошечные истории, которые можно перевести как «Джэм на колоде», о лесных джазистах: медведе, зайце, волке, бобре и др. Описать его невозможно, а увидеть легко. Идите на «Ютуб» и вновь умрите в нем от смеха. 

Ну ничего. Анимационная победа – в самом ремесле. Мати Кютт вообще ничего не получил, хотя его «Песня небес», мрачный гротеск, выруливающий в гимн братанию всего живого под Луной и на Луне, – настоящее черно-белое пиршество светотени, ритма и юмора. Чудовищная подготовка неких специалистов под руководством зловещего профессора оказывается воспитанием почтальонов. Им предстоит грандиозный труд: рогатиной двигать по проводам телеграммы сквозь снег и ветер, без отдыха, в любую точку мира. Рейн, залезая по дороге на столбы, чтобы освободить зацепившийся листок бумаги, держит путь на Луну. Куда и доходит, воюя с пространством и временем, чтобы доставить гуманоидам какую-то инструкцию…

Страшноватые в своей антропоморфности куклы ничем не напоминают их создателя – эстонского красавца Кютта с усами Сальвадора Дали. И все же именно кукла – выражение демиургического начала художника как частного случая человека.

Карнавал, традиционно завершивший «Крок», посвятили кукле. Кукла на чайнике. Кукла, на которой музыкант играет, как на гитаре. Куклы-животы самих художников. И изумительный подарок «Кроку»: 30 куколок, героически сшитых за два дня Мариной Курчевской и Ниной Виноградовой. Красавицы явились в белых балахонах, распахнули рукава… Даже блистательный остроумец Вадик Жук, ведущий всех шоу «Крока» и муж Курчевской, лишился слов, увидев это во всех смыслах анимационное чудо.

Я сошла в Севастополе, украинском городе русской морской славы. «Принцесса Днепра» уплывала, и мы, кто остался, сквозь слезы шли вдоль причала – неторопливо, потому что пароходы провожают совсем не так, как поезда. И еще несколько дней в Балаклаве, а потом в Крыму мультипликационный контент давал о себе знать. Это катер зятя Януковича. А это вилла дочери Януковича. А чья это яхта на горизонте? Шо? Це? Та племянника Януковича ж. И поля, виноградники, горы, Черное море, и все эти стада облаков и барабульки – всё это, ребята, маркиза Карабаса.

 

ФИЛЬМЫ-ПРИЗЕРЫ КРОК-2011

Фильм "Злой человек", режиссер Анита Килли (Норвегия)

 

Фильм "Ныряльщики под дождем", режиссер Прийт Пярн (Эстония)

 

Фильм "Внешний мир", режиссер Дэвид О'Рейли (Германия)

 

Фильм "По каплям" , режиссер Лео Верье (Франция)

 

Фильм "Приливы туда-сюда", режиссер Иван Максимов (Россия)

 

Фильм "Сизый голубочек", режиссер Екатерина Соколова (Россия)

Смотреть видео articles/article_75.html 


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое