Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература /Проза жизни

Захар Прилепин. «12 лет спустя». Фантастический рассказ

Захар Прилепин. «12 лет спустя». Фантастический рассказ

Тэги:

– Включи чеченское, оно прикольней, – попросила подруга Петрова, зевая и потягиваясь, причем левая ее рука нарочито лезла всеми растопыренными пальцами и красивыми ногтями Петрову в скулу.

Он отодвинул руку подруги и спустя секунду поинтересовался:

– Ораторию о Рамзане, что ли, хочешь послушать?

– А что? Там Стинг.

– Не хочу чеченское, – снова помолчав, сказал Петров, неустанно давя указательным пальцем на светящуюся кнопку, чтоб отыскать нужную ему радиостанцию.– И Доренко там этот… заколебал уже… Кавалер орденов Рамзана.

– Тогда таджикское включи, – предложила подруга Петрова, – там в полдень начинается «Русский час».

– Отстань, не хочу, – Петров был раздражен: пробка в центр началась от Бибирева, где они жили. На работу они рисковали попасть к вечеру.

– О, полетели, – подруга Петрова чуть нагнулась к лобовому стеклу, чтоб рассмотреть тарахтящие в сизых московских небесах вертолеты.– Куда это они?

С мигалками давно было покончено: представители власти давно пересели на воздухоплавающий транспорт.

– А правда, что у Михалкова на вертолет надета шапка Мономаха? – поинтересовалась подруга Петрова.

– Шапка Монохама, – сказал Петров. Так завистливые москвичи называли вертолет режиссера.

Петров демонстративно не стал смотреть, кто там летит, но, напротив, откинулся на сиденье и вцепился в руль так, будто собрался дать по газам – хотя ехать было некуда. Все вокруг стояло.

На задних сиденьях завозился друг Петрова – он умел засыпать где угодно. В машину они сели час назад – весь час он проспал, беззвучно и невозмутимо.

– Новости, что ли, включи, – поспросил он хрипло.– Выборы же.

– Выборы, – передразнил Петров.– Сколько можно...

– Что тебе все не нравится? – спросила подруга Петрова эмоционально, впрочем, с веселой задоринкой в голосе.

– Включишь новости-то? – еще раз, но более внятным голосом попросил друг Петрова.

Фото: mrkimlizzie/www.flickr.com

– «Раша тудей» тебя устроит? – спросил Петров.

– Я что виноват, что мне вчера можно было выпить, а тебе нет, потому что за руль? – вопросом на вопрос ответил друг Петрова.

Подруга Петрова и друг Петрова в минувший вечер выпили полтора пузыря беленькой и потом, обнявшись, пели песни своей молодости.

Всем троим было под сорок. Другу Петрова, кажется, даже за сорок. Но выглядели они хорошо, бодро, детей пока не нажили, так что растратить здоровье было особо не на что.

– Помнишь эту: «Здесь даже солнца не видно! Здесь нефиг ловить, но!» – красивым голосом выводила подруга Петрова, зачем-то держа пустую рюмку в левой руке.– Найди ее, – и правой рукой придвигала другу Петрова его же ноут.

– Да прекрати, у меня тут сто восемьдесят тысяч песен, поисковик с ума сойдет, – отмахивался друг Петрова.– По какому слову искать-то? «Солнце»? «Фиг»?

– Нет, там другое слово было. Не «фиг». С тем же смыслом, но другое, – и подруга Петрова немигающим и влажным взором смотрела на друга Петрова.

– Если я другое слово введу в поисковик, он тогда вообще выдаст много чего ненужного, – смеялся друг Петрова.– Давай лучше сами споем. Сто лет ничего сами не пели. Помнишь вот эту: «Какой еще заговор – ты просто никому не нужен! Было плохо – будет хуже!»

Они запели вдвоем, путаясь в словах, как в штанинах, и подыгрывая себе вилками об тарелки.

За полночь Петров ушел спать, втайне опасаясь, что между его другом и подругой произойдет нечто такое, что будет унизительно в первую очередь для самого Петрова. Некоторое время он прислушивался. На кухне пели и громыхали посудой.

«…интересно, возможно петь для конспирации и в это же время?..» – вяло размышлял Петров, с этим и заснул.

Он надеялся, что утром они будут мучиться с похмелья, что позволит ему саркастично над ними надсмехаться. Но они, едва проснулись, тут же опохмелились водочкой, съели яишенку и в процессе развеселились.

Друг Петрова и подруга Петрова были крайне веселы, пока грузились в машину, неустанно хохотали и мешали вести авто, пока выезжали со двора – но потом началась пробка, и они оба сморились, как малые, невинные дети.

За полночь Петров ушел спать, втайне опасаясь, что между его другом и подругой произойдет нечто такое, что будет унизительно в первую очередь для самого Петрова

Пока они спали, Петров проехал сто метров. Вдоль дороги с тюками шли вперемежку мигранты, эмигранты и прочие беженцы неведомо откуда и куда. Петров то обгонял их, то они обгоняли его.

– О, как мы уехали далеко, – сказал проснувшийся друг Петрова, оглядываясь назад.

– Будешь «Рашу тудей» или нет? – спросил еще раз Петров.

– Тудей ее в качель, – ответил друг Петрова.– Буду.

– …выбор прост, – с места в карьер начала ведущая с легким кавказским акцентом, – или нацисты, которые превратят Москву в котел распрей, резни и розни. Или власть, которая в состоянии это остановить. Мы хотим всемосковского погрома? Мы хотим, чтобы кавказские общины Рязанской, Ярославской и Владимирской областей пришли на помощь своим братьям, сюда, а здесь их встретили бы молокососы со свастиками на спине и солнцеворотом в недоразвитых мозгах? Давно пора понять: власть – главный либерал в России.

– Я хочу всемосковского погрома, – сказал Петров раздраженно и переключил радиостанцию.

– Превратить Москву в котел, – несколько раз повторил друг Петрова, – превратить Москву в котел, – видимо, он никак не мог понять смысл сказанного, – в котел.

– Я очень хочу всемосковского погрома, – еще раз сказал Петров.

– Да ладно тебе, прекрати, – ответила подруга Петрова, раскрыла зеркальце и, глядя в него, несколько раз высоко вскинула брови, словно пытаясь сделать свои глаза побольше.

– Чего прекрати? – спросил Петров.

– Того, – ответила его подруга.– Живет же Нью-Йорк, где есть китайский квартал, есть армянский, есть русский, есть негритянский, есть мексиканский.

– И туда не заходит полиция, – продолжил Петров.

– У них там своя полиция, – ответила подруга Петрова, – и мы ничем не хуже Нью-Йорка. Мне вообще нравится, что у нас такой разнообразный город. Многоликий.

– Я не понял про котел, – зевнул друг Петрова, – давай другую радиостанцию.

– «Тудей» у нас уже было, – сказал Петров.– Хочешь радиостанцию «Завтра»?

Друг Петрова смолчал. Петров переключил. По радио, чуть сбиваясь, выступал некий мужчина.

Фото: Claremont Colleges Digital Library/www.flickr.com

– Двадцать четыре года отделяют благословенный 1917-й от черного 1941-го. Двадцать четыре года отделяют 2000-й от нынешнего 2024-го. Как и тогда,враг – у ворот. Но теперь еще страшнее:враг за воротами, враг между нас, враг повсюду. Вопрос в одном: сможет ли Путин преобразиться, как преобразился когда-то Сталин? Сможет ли он вычистить совковой лопатой либеральный навоз из наших конюшен?

– Из конюшен и коровников, – сказал друг Петрова меланхолично.

– Козлятников, овцарен и петушатников, – смеясь, продолжила подруга Петрова.

– Главный петушатник – Центральное телевидение, – сказал Петров негромко.

– Ликвидация «ереванского содружества» в Химках, экстрадиция из Москвы «шалинского тейпа», позавчерашняя таинственная и неожиданная – а на самом деле долгожданная – смерть всем нам известного олигарха – все это наводит на мысли, что Путин готов к броску. В недрах кремлевских подвалов уже вызрел план «русского переворота».

– Переворота, выверта и переподвыверта, – меланхолично сказал друг Петрова.

Произнесенное другом Петрова вдруг что-то напомнило подруге Петрова, и, тряхнув головой, она сказала:

– Слушай, Петров. Мы все-таки с ним вчера переспали, – и показала красивым, в нежнейшем пушке, подбородком на друга Петрова.

Видя этот подбородок, Петров машинально потрогал ладонью свою щетину. Щетине было девять дней.

Открыв окно, он высунул башку наружу, сплюнул и постарался оценить длину загибающейся вместе с проспектом пробки.

Пробке не было конца.

Петров закрыл окно и сказал:

– Хоть какое-то событие.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое