Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Стиль жизни /Путешествие/приключения

Уганда-ДА!

Уганда-ДА!

Тэги:

Когда до нашего вылета в далекую и неизвестную африканскую страну, название которой мы запомнили не сразу, оставалась неделя, информационные агентства, как нарочно, атаковали интернет новостями, которые были одна страшнее другой: бандиты сожгли королевский дворец в Кампале, охраняемый ЮНЕСКО, оползень на востоке Уганды унес 170 жизней, а на юго-западе 80 человекскончались от отравления банановым самогоном, остальные угандийцы, те, что выжили после оползня и самогона, больны СПИДом. И наконец: в Уганде вспыхнула эпидемия гематологической оспы, дремавшей двести лет, пока мы не решили отправиться в эту удивительную «жемчужину Африки». Словом, у Черчилля были все основания назвать Уганду жемчужиной: в середине ХХ века интернета еще не было.

 

Не ходите в Африку гулять

В связи с последними событиями в Уганде развлекательную и познавательную программу решили сократить, а вот делать прививки было уже поздно. Но наш прекрасный гид Роман, который семь лет назад завис в Уганде, построил дом на берегу крупнейшего в мире озера Виктория, завел семью и родил дочь, заверил нас, что в аптеках Кампалы можно будет купить кучу африканских колес и никакая кобзда нас не укусит, а если укусит, то сама сдохнет. Это нас успокоило. Но…

В зале вылета нас ждало новое испытание.

Когда все рюкзаки нашей группы уплыли по резиновой ленте в багажное отделение, таможенник вернул мне паспорт со словами:

– А вы можете попрощаться со своими друзьями и ехать домой.

Мы посмеялись. Он не улыбнулся.

– Действие вашего паспорта заканчивается через месяц, а в Каире, где у вас будет пересадка, допустимый минимальный срок два месяца. Мне очень жаль, – сказал пограничник и со скорбным видом вернул паспорт.

Конечно, теперь меня не накроет оползень, не укусит муха цеце, не съест нильский крокодил, я не заболею сонной болезнью, желтой лихорадкой, гематологической оспой, малярией и СПИДом – но меня это почему-то не радовало.

– Не ссы! – взбодрил Рома. – В Уганде мой турист две границы вообще без паспорта прошел – у него кошелек и все документы папуасы сперли.

Он предложил уже проверенный план нелегального пересечения границ африканского континента: атаковать погранцов рыцарским построением «свинья» и скопом сдать все паспорта. Я подписала бумагу, что в случае депортации на родину к сотрудникам аэропорта у меня не будет никаких претензий, и мы пошли готовиться к посадке.

Аэропорт в Каире, паспортный контроль, посадка, виски, еще виски…

Проснулись мы в Энтеббе, где тридцать с лишним лет назад бывший президент Уганды, Иди Амин, укрывал палестинских террористов, захвативших самолет с израильскими заложниками. Но все закончилось благополучно: израильские коммандос за несколько секунд положили террористов и взорвали несколько штук советских МиГов, которые стояли на вооружении в армии людоеда, чтобы угандийцы не вздумали их преследовать. Операция вошла в историю под названием «Шаровая молния».

В эту ночь в Энтеббе небо тоже освещали вспышки молний – самых настоящих. Дождя не было. Мы сели в автобус и поехали спать в столицу Уганды, Кампалу, что в 20 километрах от аэропорта Энтеббе.

 

На фото: каждый десятый угандиец зарабатывает на жизнь выращиванием и продажей кофе

 

А-ах, крокодилы, бегемоты!

– ПИДОРЫ! – раздался голос сверху, и все остолбенели.

Затем люди испуганно подняли глаза на автобус и увидели нашего черного, как ночь в Африке, драйвера Азика. Он активно показывал жестами, что скоро стемнеет и на дорогу выйдут повстанцы с во-о-т такими ружьями, и тогда нам крышка.

– Это ты Азика русскому языку учишь? – спросили мы Виталика из Риги.

– Он меня спросил, что надо сказать по-русски, чтобы люди быстрей садились в автобус.

Нашему Азику 23 года, он не женат. Высок, упитан, по-африкански привлекателен и плутоват – он отвечает за расселение, а потому наши ночевки похожи на русскую рулетку, но мы уже приспособились: если в наш номер из багажа влезает только косметичка, мы закидываем свои вещи к подругам; если у них в душевой комнате бьет током, они моются у нас. Но когда у них на подушку после дождя капает вода, а у нас на столе пирует большая африканская семья тараканов размером с майских жуков и недовольно шевелит усами, мол, че приперлись, белые твари, – мы устраиваем Азику скандал. И тогда Азик молча затаскивает наши чемоданы в свой адский автобус по прозвищу «Дедушка Альцгеймер» – и через триста метров мы заселяемся за те же деньги в просторный чистый номер с телевизором, ванной и горячей водой.

В программе у нас посещение четырех национальных парков Уганды: Мэрчисон Фоллз, Семлики, Квин Элизабет и Ишаша. Почему-то в Москве никто не спросил себя, зачем нам столько обезьян, антилоп и бородавочников. И теперь мы целыми днями трясемся в автобусе, чтобы увидеть еще одно стадо клыкастых хряков, потому что все уважающие себя животные, прописанные в Красной книге, еще только заслышав тарахтение нашего бешеного автобуса, в ужасе разбегаются, оставляя после себя клубы красноватой пыли, сердечки копыт и кучи дымящегося навоза.

Дороги в Уганде, как в России. При каждом подскоке на голову Азика из бардачка сыплются отвертки, гаечные ключи, пассатижи. Держась одной рукой за руль, другой он собирает их по всей кабине, закидывает в бардачок, а через минуту они снова падают ему на голову.

На задних сиденьях позвякивают пустые бутылки. Чтобы сделать глоток, надо поймать момент, когда автобус подлетает на кочке, и потом быстро убрать бутылку, чтобы не выбить передние зубы о горлышко.

Древолазающих львиц в парке Ишаша мы искали полдня, но так и не нашли, потому что диспетчер, который должен был сообщить, где они прячутся, ушел в отпуск.

Шимпанзе мы не видели, потому что после дождя размыло дорогу.

К жирафам не попали, потому что сломался паром.

Зебры унесли свои копыта раньше, чем мы въехали в парк.

Слонов было трое, но какие! Огромные лопоухие красавцы – прямо как на этикетке африканского ликера «Амарула».

От поездки к гориллам, которая стоила примерно половину нашего путешествия по Уганде и требовала полного самоотречения (в парке нельзя чихать, кашлять, а по нужде ходить только с гидом, и только туда, где он выкопает тебе ямку), мы отказались сами. Может, зря. После поездки в Уганду в январе этого года бывший тренер сборной России по футболу Гус Хиддинк сказал, что самое большое впечатление 2010-го у него связано вовсе не с футболом, а с горными гориллами, с которыми он встретился с глазу на глаз в парке Бвинди. Наверное, гориллы и правда производят гораздо большее впечатление, чем наши футболисты.

А Билл Гейтс после посещения Бвинди обещал потратить 26 миллионов долларов на разные благотворительные проекты в Уганде. Надо признать, что гориллам в этом парке живется гораздо лучше, чем местному населению.

Но животные, как мы поняли, это не то, ради чего туристы едут в Уганду.

Даже если бы здесь ничего не было, кроме Белого Нила, сюда стоило бы приехать ради него одного. Это одно из самых любимых мест всех водников и каякеров во всем мире. Конечно, в Африке есть еще одна замечательная река – Замбези, но без подготовки туда лучше не соваться.

 

На фото: за пять часов угандийские парикмахеры могут сделать из европейки африканку

 

Белые люди в Белом Ниле

Рафтинг – страшный.

Тех, кто не успел умыться в гостинице, негры скинули в Белый Нил вниз головой с сорокаметровой тарзанки. А мы закрепили на рафте свой флаг, чтобы угандийцы случайно не перепутали нас с сомалийскими пиратами, и веслом оттолкнулись от берега Джинджа – второго по величине города Уганды.

– Все даун! – заорал у нас за спиной инструктор из Новой Зеландии так, что мы вздрогнули.

– Сам ты даун!

Новозеландец замотал выгоревшими кучеряшками и жестами показал, что надо залечь на дно.

Мы киваем, все поняли – не дауны.

Кроме «все даун!» Кудряшка Кэм обучил нас еще трем нехитрым командам: «гоу-гоу!» – грести вперед, «аут!» – срочно катапультироваться и «фак!» – закрыть глаза и молиться о спасении. А мы поделились с ним одной популярной среди алтайских инструкторов командой: «греби, бля!», но вместо этого культурный новозеландец всю дорогу, как заклинание, талдычил: «Грибибла, плиз, май фэворит рашенс, грибибла, плиз…»

Мы плывем по одной из самых таинственных рек Африки, о существовании которой древние египтяне даже не подозревали и изображали божество Нила без головы. Первыми до истоков Нила добрались немецкие исследователи в конце XIXвека и телеграфировали на родину: «С Нилом все в порядке». Они установили, что самая длинная река Африки берет начало в озере Виктория и назвали его исток Белый Нил – по цвету мутной глинистой воды. А может, потому что сюда со всего мира приезжают сплавляться тысячи белых туристов?

Белый Нил для водников – это 30 километров живых аттракционов: бодрый и каменистый четырехметровый слив Буджагали Фоллз (4 к. с.), нехитрый, но совершенно поражающий размерами порог Total Gunga (Безумие) (5 к. с.) с пульсирующим по центру девятым валом, сразу за ним – зажатый в камнях узкий Серф-Сити (3 к. с.), который мы проходим на правом ребре так, что левые гребцы, как груши, осыпаются на правых, едва не пришпилив их веслами к бортику.

На каждом перекате рижские компьютерщики не без помощи своего чернокожего инструктора полоскаются в пенистой воде,как лифчики в барабане стиральной машинки. Кудряшка Кэм тоже норовит опрокинуть нашу лодку на каждом пороге, но мы намертво присосались к синему мясу рафта не хуже пиявок. Когда становится слишком жарко, мы сами выкидываемся за борт и плывем дальше по течению в спасжилетах. Впереди слышно, как ревет очередной нильский аттракцион –Silverback (5 к. с.), названный в честь знаменитых угандийских горилл.

Кэм судорожно вылавливает нас из реки и закидывает в лодку, как рыбак карасей. Разгонная водяная гора длиной в 20 метров с четырьмя гуляющими позади нее океаническими волнами накрывает наших каякеров, как тапок таракана. Инструктор мужского рафта с нашими латышами цинично разворачивает его поперек течения и опрокидывает вверх дном.

Самое время пообедать. Впереди – самый сложный на Белом Ниле порог – Плохое Место (5+ к. с.), но для начала разминаемся на Overtime (5 к. с.),который похож на гигантскую затопленную лестницу, где Кэм решил устроить нам веселую фотосессию. По команде «даун!» мы садимся на дно и пересчитываем попами все камешки под рафтом, в животе подпрыгивают и просятся наружу ананасы, помидоры и копченая колбаса, урчит африканский кофе. К счастью, урчание заглушает грохот четырехметрового водопада, в который Кэм вводит нас задом наперед. Рафт свечкой падает с водопада и в самом низу складывается книжечкой. Никогда и никого мы не обнимали с такой страстью, как этот мокрый скользкий резиновый рафт. Каякеры, кружившие у подножия водопада, как коршуны в ожидании добычи, разочарованно отплыли. Кэм взял наш флаг и радостно помахал им в камеру.

У нас остался один из самых опасных порогов в Африке –Итанда (5–6 к. с.).

Высаживаемся на берег, осматриваемся. Непроходимую часть порога проходим по берегу, таща рафт, но вторая половина тоже не вселяет энтузиазма.

– Плохое Место, – показывает Кэм на каскад кипящих котлов, шивер, воронок и водопадов, растянувшихся по всей ширине Нила на полкилометра вперед. Здесь даже отдельные бочки и водопады имеют собственные имена: семиметровый водопад Калагала, бочка Гипоксия, огромный, заворачивающийся в штопор вал Точилка, гигантский пенный вал-бочка Кубинец, а рядом с ним – Пепельница. Ну как тут не закурить?

– Красота! – восхищаемся мы, а у самих от ужаса на голове шевелятся волосы: хорошо, что мы в касках – никто не видит, как нам страшно. – А может, по берегу обойдем? Полюбуемся?

Кэм делает вид, что не слышит, а может, правда не слышит – такой шум стоит, как на Саяно-Шушенской ГЭС. Белый Нил вырабатывает электроэнергию, которую потребляют три страны: Уганда, Кения и Танзания. Но одной дамбы на Белом Ниле недостаточно, поэтому осенью здесь должны построить еще одну, и тогда плотина затопит великолепные нильские пороги, и рафтинг накроется.

Огромная голубая махина, как в фильме «Бездна», подхватила крошечный язычок рафта и понесла его на середину реку, туда, где шипели врата ада. Последняя инструкция Кэма, которую мы расслышали, была команда «фак!», и правый борт, махнув веслом, вылетел в этот ужасный бурлеводинг, не успев пискнуть. А у нас начался аттракцион родео. Гигантская, размером с фюзеляж самолета бочка подсосала наш рафт и крутила его на одном месте, как в центрифуге. В какой-то момент громадный вал погрузил нас в зеленоватую газировку, показалось, что мы на дне и не всплываем. Вынырнули совсем в другом месте.

– Аre you о кеy? – накинулся Кэм.

– …!

Оглядываемся: нас в рафте осталось двое, перепуганные подруги покачиваются на волнах в радиусе ста метров, как обломки корабля после стихийного бедствия. Мы затаскиваем на борт всех троих.

Сегодня нильские крокодилы остались без ужина.

 

На фото: в празники угандийские крестьяне любят принарядиться

 

Злачные места

Нелепые домишки, больше похожие на собачьи будки, кучи мусора и грязи, в которых копошатся люди. Уличные торговцы жарят на вертеле куриц, а запах гриля в воздухе смешивается с марихуаной, которую поблизости курят сутенеры. Оживляют унылый пейзаж лишь красные фонари, добавляя оттенок меди черной коже проституток. Это обычный бордель в провинциальном городке Касесе.

– Мзунгу! (На языке луганда это «белый человек».) Хочешь секса? – по-детски улыбается ночная бабочка. Ей всего 13 лет, но, по мнению нашего гида Коли, она гораздо опытнее 35-летней белой.

С потолка прямо на огромный сексодром с грязными простынями капает вода. В самом «комфортабельном» номере (с туалетом!) в каждом углу живет по семье сороконожек, которые по-хозяйски шастают туда-сюда. Но Николай уверен: хороший секс подобен стихии, а опасность возбуждает лучше любого афродизиака.

– Угандийским женщинам не придет в голову работать над собственным оргазмом, как европейкам, – говорит он. – Сексуальность африканок не в мышцах, а в голове. Они ее источают, а не наращивают, как бицепс!

Особенно ему нравится, что здешние девушки, несмотря на вид деятельности, очень скромные.

– Такие наивные глаза, совсем не похожи на шлюх! – восхищается Николай. – К существам, околачивающимся в Москве на Ленинградке, как и к силиконовым немецким порнотеткам, угандийские девушки не имеют никакого отношения!

Чтобы познакомиться с чернокожей красоткой, иностранцу достаточно просто подойти к ней на улице и поздороваться. Сразу последует приглашение в гости на чай. Остается по дороге зайти в аптеку и купить что-нибудь к чаю. Одно «но»: в отличие от проститутки, у приличной девушки нельзя спрашивать, сколько ей заплатить. Обидится: мол, я не проститутка, я с тобой подружиться хочу, а ты?! И сексуальный настрой будет безнадежно испорчен. Не волнуйтесь, в конце сеанса связи она сама намекнет, что пора бы заглянуть в бумажник. Причины могут быть разные. Например, ей нужны деньги на новую прическу или бусы.

Стоит сеанс платной любви один, максимум два доллара за ночь. Но для Уганды это весьма существенная сумма. 76% населения с трудом выживает меньше чем на доллар в день. Большинство ударниц сексуального фронта работают в ресторанах официантками. Причем без зарплаты – за чаевые и возможность снять клиента. В перерывах между клиентами проститутки любят смотреть футбол.

– Я обожаю Аршавина, – улыбается 25-летняя Лилиан. – А вообще болею за «Манчестер Юнайтед». Если бы к нам в бар приехали футболисты – каждого бы бесплатно обслужила!

Лилиан рассказала, что три года назад у нее умер муж. От чего – она не знает. Говорит, наверное, от СПИДа. Осталась с тремя детьми, вот и пошла на панель. Лилиан ни разу в жизни не была у врача, тем более у гинеколога. Хотя уверяет, что абсолютно здорова. Ведь сексом занимается только в презервативе, делая исключение лишь ради своего парня. С нашим водителем Азиком она встречается по выходным в свободное от рабочих оргазмов время.

– Секс для африканцев – нормальный физиологический процесс, – говорит Роман. – Мне, например, за семь лет ни одна угандийка не отказала. Правда, есть издержки – занимаются они сексом по рабоче-крестьянски. Поясню, почему так. Представьте себе типичный угандийский домик, сделанный из глины и коровьего дерьма. И вот в этой халупе живут папа, мама и пятеро-шестеро детей. Естественно, папа периодически трахает маму. Детвора все это видит, но особенно не удивляется. Родители же, зная, что за ними подглядывают, занимаются сексом на скорую руку. Это секс в первозданном виде, – восхищается Роман. – Дикий секс на фоне дикой природы.

Власти Уганды пытаются всячески бороться с аморальщиной: под запретом даже ношение мини-юбок в общественных местах. Особенно чиновники борются за целомудрие студенток. Парламентарии пообещали поощрять честь молодых девушек путем назначения стипендий тем, кто окончит школу, сохранив девственность. Правда, ни одна стипендия еще не была выплачена... Скандальный российский сериал «Школа» – просто детский сад по сравнению с учреждениями среднего образования Уганды. Под жарким солнцем дети созревают рано, и в 16 лет большинство школьниц вместо выпускного бала отправляются в роддом. При этом ни одна не задумывается, кто из одноклассников отец ребенка. А многие учительницы сами подрабатывают проститутками.

 

В гостях у людоедов. Посвящение в пигмеи

Рассекая облака, тихо дремлющие на склонах Лунных гор, наш еле живой «Дедушка Альцгеймер» глохнет возле деревни, где живут самые крошечные в Африке человечки – пигмеи. Не прошло и минуты, как автобус окружили вооруженные расписными луками, копьями и похожими на маленькие бомбы засушенными тыквами полуголые дикари.

– А они точно мирные жители? Ты ничего не перепутал? – спрашиваем Колю.

– Не бойтесь, они не едят белое мясо, – заржал Коля. – Если верить местным байкам, в Уганде есть племя людоедов, которые на весеннее и осеннее равноденствие съедают самого младшего из новорожденных, чтобы задобрить духа гор. Но, во-первых, этого никто не видел, во-вторых, вы не младенцы и погоды в горах не сделаете, а в-третьих, к пигмеям этот обычай не имеет никакого отношения.

Самый известный в Уганде людоед, верный друг Советского Союза, чьи портреты печатали на наших почтовых марках, Иди Амин Дада, имел рост под два метра. Диктатор был абсолютно неграмотным, как пигмей, «расписывался» на государственных бумагах отпечатком пальца и устроил в стране массовый террор, не только расстреливая врагов, но и съедая их в прямом смысле слова. В годы его правления, с 1971-го по 1975-й, было уничтожено около 300 тысяч угандийцев, сколько из них он съел – историкам неизвестно. Бесспорно одно: у африканского фюрера было пять жен и около тридцати любовниц, одной из которых он отрезал голову за неверность и хранил ее в назидание другим в холодильнике.

Эх, была не была! Осторожно выходим из автобуса – с ног сшибает тошнотный запах перегнившей помойки. Неужели пигмеи придумали новое средство массового поражения?

– Это деревенские жители готовят на продажу новый урожай какао, – объясняет Коля и показывает на выкопанную под деревом ямку с гниющими плодами. – Не хотите купить?

Маленькие люди в обносках копошились в грязи. Живут они в странных сооружениях, сплетенных из прутьев и накрытых сверху пальмовыми листьями. Дети со вздутыми животами и голодными глазами играли вместо игрушек с пустыми пластиковыми бутылками. В радиусе ста километров не было ни школы, ни магазина, ни других признаков цивилизации. Однако на лицах аборигенов мы не заметили ни горя, ни страдания. Наоборот, многие улыбались и радостно кричали:

– How are you?

Скоро мы поняли, что секрет беспечности пигмеев кроется в облаке марихуаны, которое висело над поселком и дурманило мозги не хуже нашего телевизора. С помощью этого курева местным жителям живется нескучно, несмотря на то что из еды у них практически одни зеленые бананы (не недозрелые, а специальный сорт) и странный овощ, похожий на редьку дайкон. И то и другое в вареном виде на вкус один в один наша картошка.

В деревне пигмеев мы узнали, что бананы можно не только есть, но и пить. Делают это так: вырывают яму, кидают в нее бананы, которые топчут ногами и приправляют специальными семенами, вызывающими брожение. Это все накрывают банановыми листьями и настаивают до тех пор, пока брага не дойдет до нужной кондиции.

Коля открыл нам еще одну страшную тайну: в деревне пигмеев живут только два пигмея – сморщенные черные мужички ростом с 12-летнего подростка. Один из них вождь, второй так себе, у вождя на побегушках. Настоящие пигмеи давно ушли в джунгли и там охотятся на птиц и зверей – стреляют из луков с отравленными стрелами, а не продают их туристам. Чтобы их найти, нужно потратить неделю. Основные жители этой деревни совсем другого племени: выше пигмеев на голову, кожа более темная, а ноги не такие кривые. Это абсолютно ленивые существа, которые не хотят ничего делать, им гораздо проще изображать собой пигмеев, чем пойти в лес и убить бородавочника. Зачем? Солнце на экваторе не заканчивается, круглый год встает в семь утра и заходит в семь вечера, сохраняя постоянную температуру – плюс 27. Тропические фрукты растут, как елки в нашем лесу, и умереть с голоду можно только если надоест жевать.

Несколько лет назад благотворительный фонд при поддержке ООН привез в эту деревню биотуалеты, но лжепигмеи демонстративно удобряли почву рядом с новой кабиной. Тогда специальным рейсом из Америки приехал консультант, чтобы объяснить, как действует устройство. Когда ему перевели ответ пигмеев, американский менеджер потерял дар речи. Они сказали так: «Мы будем срать в ваши туалеты, если вы будете нам за это платить».

Тут их вождь подошел к нашему Коле и, показывая на нас, что-то спросил.

– Танцы будете заказывать? – перевел Коля.

– Не, видели мы их танцы – одна порнография, – сказала Оксана. – Спроси лучше, могут ли они принять в пигмеи?

Коля пошептался с вождем, которого ничуть не удивил вопрос белого человека, и объявил:

– Шестьдесят долларов.

– Пятьдесят! – Оксана покопалась в сумке и достала зеленую купюру.

Мы даже ничего сказать не успели, как племя симулянтов подхватило ее на руки и под звуки барабанов понесло на лобное место. Оксану поставили на колени – иначе бы их вождь до нее просто не допрыгнул, – затем с какими-то болванками языческих богов нарисовался второй пигмей, и сладкая парочка с копьем в одной руке и горящим факелом в другой под барабанную дробь и истошные вопли местных стала отплясывать вокруг нашей подруги. Посмотреть шоу собралась вся деревня: мамы с висящими на груди младенцами, половозрелые мужчины в набедренных повязках, дети, старики. Это были танцы, которые мы не заказывали. В конце представления Оксане посыпали голову какой-то трухой, а часть ее дали с собой.

– Это можно курить, – сказал Коля, понюхав подарок вождя.

Пакет оказался дырявый, и шмаль рассыпалась по всему автобусу.

Пигмейство Оксаны мы обмывали в кемпинге на берегу кратерного озера Нкуруба. По этому случаю местные девушки даже закололи козу. Глубокой ночью они принесли нам жесткое пересушенное мясо и еще через два часа – рис. Никого из группы это даже не удивило. За десять дней в Африке мы усвоили одно железное правило: «Не надо торопиться».

Чем больше мы путешествовали по Уганде, тем больше находили сходства русских с африканцами.Даже то, что Уганда считается самой пьющей страной в мире и ежегодно паленой брагой травятся сотни негров, как-то сближает. Странно только, что за десять дней мы не увидели ни одного пьяного угандийца. Наверное, какие-то древние африканские традиции не позволяют им подраться или дурным голосом поорать матерные частушки.

В национальном парке Мэрчисон Фоллз, где в изобилии водятся и крокодилы, и гиппопотамы, возле переправы через Нил стоит большой глобус. Мы вышли сфотографироваться на память: нашли Уганду, Люксембург, Гондурас... И только самая большая страна в мире была не подписана. Но свято место, как известно, пусто не бывает: там, где должно быть написано «Russia», кто-то из наших остроумных соотечественников вывел: «ХУЙ». Увидев это, мы улыбнулись: «Здравствуй, родина!»


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое