Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Проекты / Футурология 2020

Какой вы видите русскую церковь в ХХI веке?

Какой вы видите русскую церковь в ХХI веке?

  • 27.06.2012
  • смотрели: 892

Тэги:

На вопросы «Медведя» отвечает писатель Игорь Яркевич

 

1. Можно ли обсуждать публично вопросы религии, теологии, личной веры, неверия? Если можно не стыдясь говорить: «Я верую», то почему обратное суждение считается сейчас неприличным?

Русский религиозный лексикон безнадежно устарел, потому любое обсуждение вопросов веры превращается в глупость и пошлость. «Я верую» и «Я не верую» звучит одинаково тоскливо. И о вере, и об атеизме надо говорить иначе. Против атеизма я ничего не имею, я уважаю атеистов так же, как верующих.

Я больше верующий, чем неверующий. Но вера и церковь — совершенно разные вещи, параллельные и враждебные. Восстановление Храма Христа Спасителя поэтому, безусловно, ошибка. Лучше бы там остался бассейн.

Русская вера вообще скучная, протокольная, безнадежно унылая. Русский человек в бунте, в атеизме гораздо интереснее, нежели в вере.

2. Церковь сегодня очень близка к политике государства… Что вы об этом думаете?

Это было всегда. С первого дня своего существования Православная церковь была слишком близка к власти и слишком от нее зависела. Это — ее трагедия. Истинно верующие — Серафим Саровский, Сергий Радонежский и многие другие — тоже были всегда, но они не влияли на ситуацию. Церковь всегда была за власть и всегда против народа. У атеизма в России большая история, еще до 1917 года. И попы из «Сказки о Балде» Пушкина и «Заветных сказок» Афанасьева оттуда, из атеизма, из претензий народа к церкви как к наложнице власти. И отлучение от церкви Льва Толстого говорит о том, что проблемы с РПЦ у писателей были всегда.

Религиозный ренессанс закончен. Мне кажется, наступает разочарование и в РПЦ, и в православии.

Не думаю, что принятие православия как государственной религии было ошибкой, наоборот: это сама удобная религия для власти в ее войне с народом, которая продолжается уже не одну тысячу лет. После историй с высшими чиновниками церкви — с часами и пентхаусом Гундяева в Доме на набережной, мракобесными выступлениями Чаплина, с сервилистской позицией церкви по отношению к Кремлю — православный пыл начинает угасать.

РПЦ ловко манипулирует мифами — о религиозности русского народа и о преследовании церкви при cоветской власти. Русский народ делал то, что хотела от него власть. Власть хотела, чтобы он крестился двумя пальцами — да пожалуйста! Тремя — тоже хорошо. Лишь бы отстали. Реформа богослужения в Западной Европе длилась не один век и была причиной многих войн, тогда как в России в конце XVII века она прошла довольно спокойно. Посадили протопопа Аввакума, сослали боярыню Морозову, загнали каких-то староверов в сибирскую тайгу — на этом все и кончилось. Главное, чтобы начальство было довольно.

Религиозный ренессанс последних двадцати лет — это возврат долгов за советский атеизм. Вера, как запретный плод, притягивала, хотя преследований верующих при Советах не было, это тоже миф. Да, было посажено и убито определенное количество священников — так убивали и сажали всех, кто под руку попадется. Мы же не говорим о преследовании поэзии в СССР, хотя были убиты и посажены многие поэты. Преследование было только одно — полное отделение церкви от государства и отказ ее содержать. Храмы начали пустеть. Попы приобрели светские профессии. В нищие двадцатые-тридцатые содержать огромные опустевшие храмы было не на что, их стали использовали как клубы или склады. Иногда взрывали — когда не знали, что с ними делать. Но никакой статьи за веру в Уголовном кодексе не было.

РПЦ ловко пользуется страхом русских перед собственной историей и нежеланием в нее лезть. Я надеюсь, это когда-нибудь пройдет.

3. Какой вы видите русскую церковь в XXI веке? Будет ли раскол? Возможны ли глубокие реформы? Или они не нужны?

Церковь — самая консервативная и отсталая область русской жизни. Там отставание гораздо больше, чем в образовании и полиции. Реформы церкви отстали на 500 лет.

В советском культовом фильме «Иван Васильевич меняет профессию» есть персонаж Федька Косой, его играет Савелий Крамаров. В фильме он действительно косит. Но был абсолютно реальный, живший в то самое время Феодосий Косой. Был он, конечно, никакой не дьяк Ивана Грозного, как в фильме, а монах, говоривший слова, абсолютно актуальные и сегодня: о полном отказе от ритуалов, таинств, обрядов, от поклонения мощам и иконам. Только молитва. Феодосию Косому было сложно. Его не все понимали и в Кремле, и в патриархии. Пришлось ему вслед за князем Курбским бежать в Литву.

Я вижу Православную церковь XXI века так же, как ее видел Феодосий Косой 500 лет назад. Прогресс в России идет довольно медленно.

Самая важная реформа в церкви — реформа языка. Старославянский с этими «иже», «еси», «аки», «паки» я совершенно не выношу. Служба должна идти на современном русском языке.

РПЦ должна провести те же реформы, что и католическая церковь в эпоху Реформации, пусть и с опозданием на пятьсот лет. Все зависит от русского социума: соберемся ли мы наконец-то с мыслями и силами, пойдем ли на выборы и выберем ли демократическую власть. Если да, то и церковная реформа не за горами, как, впрочем, и все остальные. И в Москву с дружеским визитом приедет папа римский, что при нынешней РПЦ невозможно.

4. Что такое для вас Бог? Да и есть ли он?

Мне кажется, Бог все-таки есть. Хотя пятьдесят на пятьдесят. Нет, все-таки есть. Пятьдесят один, что есть, против сорока девяти, что нет.

Мой Бог охватывает диапазон всего видимого и невидимого. От просто слова из трех букв до символов, архетипов, подсознания и до тайной невыразимой мистической силы, присутствие которой я чувствую и в своей жизни, и в своей прозе.

5. Является ли культура — театр, музыка, кино — религией современного человека? Или это ложное представление? Насколько эти вещи духовно близки религиозной нравственности? Или они противоположны?

Культуре до религии далеко. Она была сильна раньше, когда поле информации и социального действия было предельно узким. Сегодня уже и театр не университет, и Россия не литературоцентричная страна. Культура сегодня — это сервис вроде кафе или магазина. Ее самодостаточная креативная роль закончена, или, чтобы совсем не впадать в пессимизм, приостановлена. Самостоятельных игроков в культуре крайне мало, и они ничего не решают. Знаю это лучше, чем хотелось бы.

Вообще у современного человека клетки мозга, отвечающие за религию, предельно размыты, потому-то он и бегает от инопланетян ко всем известным ему религиям по кругу.

6. Что вы спросили бы у патриархов РПЦ от Тихона до Кирилла, если бы у вас была такая возможность?

Не думаю, что у нас получился бы диалог.

7. Почему возникло дело PussyRiot, кто и зачем сделал юных девушек, воспитанных в традиции панк-культуры и вообще «актуального искусства», героями молодежи? В чем смысл события?

Pussy Riot возникли из клубка проклятых проблем русской жизни и ее парадоксов. Проблемы, связанные с церковью, копились давно и выплеснулись на Pussy Riot. Это могло случиться и раньше, это далеко не первая акция актуальных художников в церкви. Просто раньше им все сходило с рук. На одной такой акции я присутствовал, году примерно в 1995–1996-м. Саша Бренер устраивал ее в Елоховском соборе. Он опустился на колени перед иконостасом и стал орать: «Чечня! Чечня!», выражая таким образом свое несогласие с политикой Ельцина в Ичкерии. Два служителя деликатно вывели его из церкви. По их разговору я понял, что они приняли Сашу за чеченца. За такого слегка экзальтированного чеченца.

На Pussy Riot все полезло наружу — и геноцид женщин, который тоже в России был всегда, и проблемы с РПЦ. Независимо от самих Pussy Riot. Когда-то это должно было вылезти — вот и вылезло.

Я ввязался в протест только из-за PussyRiot. Я не верю, что новые имена во власти или реальные выборы изменят ситуацию в России хоть на миллиметр. Если завтра президентом станет Удальцов, а премьер-министром — Навальный, все останется так же; по-прежнему будет неудобная жизнь, насилие над личностью и вседозволенность бюрократии. Надо менять порядок вещей. А это зависит только от Бога, и 51 процент, что он есть.

8. Вы за запрет абортов? Как вы оцениваете позицию церкви в этом вопросе?

Аборты — это омерзительно. Но запрещать их нельзя. Можно уменьшить их количество. Это будет только в одном случае — если русская бюрократия будет платить больше денег матерям-одиночкам. К моему стыду, я сам стал причиной некоторого количества абортов.

9. Какой фрагмент из Библии вы посоветовали бы прочесть иерархам РПЦ и людям из Кремля, которые выступают с ними в одной команде?

Библию им читать поздно. Пора читать Уголовный кодекс.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое