Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Видео / Золотая кассета /Зона вылета

Виталий Коротич. Возможна ли перестройка-2?

  • 23.06.2012
  • смотрели: 1035

Тэги:

Я работал с Коротичем недолго. Полгода. Но это был - быть может – самый важный момент в моей жизни. Я видел великого редактора. Я работал в самом влиятельном журнале самой влиятельной тогда страны. Она (страна) была «влиятельна» не из-за количества боеголовок и суровой решительности своих генералов, а как раз потому, что начинала меняться – в другую сторону. И эти перемены были главным тогда событием в мире. И еще долго они продолжали оставаться этим событием. Никто в этом самом мире не понимал, что происходит в СССР. Откуда вдруг в нем возникло это новое общество, эти идеалы, эти ценности. Циничные и привычные приоритеты политики, власти, силы сами собой сменились на другие – на приоритеты свободы и абсолютной веры в добро. Не имеющие никакого отношения к политике и прагматике. Да, понятно, теперь мы знаем - СССР подломился из-за цены на нефть, из-за грубых просчетов в экономике, из-за слабости Горбачева. Но главное же не это. Главное – что люди перестали слышать и понимать весь этот бубнеж, который много лет раздавался с трибун. Перестали верить в эти потерявшие смысл пустые слова. Они поверили совсем в другие слова. Они алыми буквами сквозь черную типографскую краску сияли им как вифлееемские звезды в журнале «Огонек». В газете «Московские новости». В самиздате.
Коротич был одним из тех людей, кто помог нам повернуть эту махину. Он был главным редактором журнала «Огонек» в 1986-1991 году. И этим все сказано. Прошло 20 лет.
Нам стало очень интересно узнать – а похожа ли нынешняя перестройка на ту, первую?
Музей советской армии оказался самой подходящей точкой для встречи…
 
Борис Минаев 
 
 

Новая приватизация и $2000 каждому лейтенанту

С самого начала вся перестройка делалась чиновничеством, которое наконец поняло, что надо скорее разгребать все, что в этой стране есть, по своим сусекам. Этот процесс разгребания был очень травматичен, поскольку во главе образованных новых послесоветских государств оказались те же самые советские партийные лидеры. Полусоветская власть, которая была создана, не могла принести ни справедливости, ни правды…
 
Помню, как на свой юбилей Горбачев ждал хоть какой-то приветственной телеграммы от власти. И не дождался. Понимаете, они боялись. Боялись Горбачева как человека, который вышел из этой среды и взорвал эту среду. Вернее, пытался взорвать. Взорвать он ее не смог, среда оказалась очень стойкой.
 
Вокруг всякой власти должны быть защитные круги. Круг тайной полиции, круг армии, круг бизнеса, круг еще чего-то. Эти круги защищают власть, а власть их блюдет. Что-нибудь им бросает, как-то их подкармливает… Постоянное недовольство, скажем, бизнеса — его надо как-то удовлетворить. Вот сейчас будет начинаться новая приватизация, будут какие-то кусочки опять бросать, что-то им давать… Армию увеличат, будут лейтенантам платить пару тысяч долларов. Пойдет подкормка этих слоев.
 
…Когда недавно я увидел на трибуне Ксюшу Собчак, я понял, что большое количество людей на следующий митинг не придет. Ясно, что инспирируются такие лидеры, такие трибунные вожаки, которые унижают участвующих в митинге. Это отработанная система. Я помню, как бог меня спас, как я отбрехивался от цэковских звонков и все-таки умудрился не дать интервью с Жириновским. Он мне просто не понравился, я не знал, что из него вылупится в итоге. Но то, что я не дал это интервью, в огромной степени спасло репутацию. …Мне позвонили из ЦК КПСС, с самого верха, и сказали, что нужно немедленно поддержать Жириновского. «Создается новая партия, и вы должны… вы что думаете…» Создавалась новая партия, которая должна была оттянуть на себя недовольных, заставить их замолчать.
 
 

Варианты: ГДР и Китай

Я одному из руководителей наших постсоветских независимых государств, который начал говорить, что я, мол, вот сейчас заберу у чиновников все, сказал: «А не боитесь, что вас убьют после этого?» В России сейчас около 1,5 миллиона чиновников. При Горбачеве во всем Советском Союзе было 627 тысяч чиновников. То есть если сегодня премьер-министр или президент вдруг посягнет на созданную этими чиновниками отдельную страну внутри страны — убьют, свергнут, придумают что-то, но не дадут ему этого сделать, я гарантирую. Мы слишком далеко зашли.
 
Помню, я говорил Лигачеву: «Егор Кузьмич, ну что, неужели нельзя хотя бы часть эти барских привилегий уменьшить?» И вдруг он мне на полном серьезе — а он был человек довольно искренний и верящий в систему — отвечает: «Значит, вы считаете, что у рабочих завода Лихачева могут быть дачи и поликлиника, а у партийных работников не может быть, да?» Он искренне не понимал. Это было мышление Марии-Антуанетты, которая сказала: «Пусть едят пирожные», когда ей сообщили, что в Париже нет хлеба.
 
И Горбачев, и Лигачев считали, что в системе надо только вот здесь подвинтить, вот здесь подчистить, здесь подправить — и опять машина заработает!
 
…Лигачев меня на месяц отправил в Китай. «Вот погляди, как можно делать». Я посмотрел — это был кошмар, рабовладельческая система. Деревня, приведенная в рабское состояние. Люди, работающие без отпусков. В Китае нет пенсий. Это чудовищная рабовладельческая система, которая тем не менее дает результаты. До поры до времени она их будет еще давать, потом тоже бабахнет. Лигачев верил в эту систему. А Горбачев считал, что все-таки не надо слишком далеко заходить в критике. Вот не надо, зачем вы это все, вот тут немножко…
 
Чтобы в стране происходила какая-то заваруха, необходимы хотя бы две идеи, вокруг которых группируются люди. А сейчас ни одной. Дело в том, что без идей ничего не происходит. Может быть, будет «бессмысленный и беспощадный», но это уже мы видели. И вряд ли он сейчас случится. Говорят, что Путин, например, который пожил и пошпионил в ГДР, хотел сделать, чтобы у нас было, как в ГДР. «Штази» держала бы всех за морду, при этом немножко частной инициативы, немножко еще чего-то, и хватит с них. Но все равно ведь в ГДР прыгали через Берлинскую стену и бегали туда.
 
Та паника, та истерика, которая сейчас случилась у начальства, — это же полный бред. Годовую зарплату брать за участие в митинге! В июле начнется чемпионат России по футболу. Будут идти колонны болельщиков с плакатами «“Спартак” — чемпион!» и «Долой председателя Федерации футбола России!». Ну и что — со всех по 300 тысяч? У нас настолько истерично, в панике были приняты эти меры, настолько они боятся цветных революций, Северной Африки, самих себя, наконец, что это производит несолидное, суетливое впечатление.
 
 

Развал России и талибы у врат Казани

Мой прогноз на ближайшие два года печальный: будет то же самое, что сейчас, будет идти процесс тихого гниения. Но главное, что будет этому сопутствовать: наше дальнейшее отделение от человечества, наше отграничение, наше ощущение, что вокруг живут враги и воры. Чиновничество своих привилегий без боя не отдаст. А бой — еще хуже. Бой провоцирует коррупцию на местах. Советский Союз развалился оттого, что местные царьки начали все растаскивать и говорить, что если я не буду ничего отдавать этой прожорливой Москве, то будет лучше… Лучше не стало, все развалилось, и они опять сели во главе своих вотчин. Точно так же и сегодня эти прожорливые ребята, растаскивающие все по норкам, не понимают, что это растаскивание приводит опять к разделению. Объективно уже обрели независимость северокавказские республики, Татарстан, Башкирия, Якутия. Понемножку Россия превращается в конфедерацию. В свое время американские политологи писали, что Россия развалится по границам военных округов. Что-нибудь такое произойдет. Я думаю, что сегодня, объективно говоря, Россия становится конфедерацией. Какой-нибудь чеченский царек, который одевает женщин в паранджу и так далее, уже сегодня независим. Это естественная тенденция. Государство, управляемое таким образом, как сегодня, к этому и придет. Вот как Советский Союз, преувеличивая свою централизацию, пришел вначале к «узбекским», «азербайджанским делам», а потом просто треснул и развалился. И секретари обкомов и ЦК республик стали местными царьками. А сегодня какой-нибудь миллиардер может стать царьком в нищем Дагестане, если там могут футболистам платить по 20 миллионов долларов в год. Может произойти все, что угодно. А если говорить о геополитике, возможны проекты уже самые фантастические. У нас под боком Турция, которая мечтает о возрождении своего османского величия. Азербайджан, Северный Кавказ, тюркоговорящие республики у них под боком. Много происходит всяких делений. Я не думаю, чтобы это было так просто. Если американцы, которые сдуру влезли в Афганистан, оттуда действительно выйдут, то талибам будет некуда деваться, только переть в Таджикистан, вдоль Волги, может быть, до Казани и Уфы…
 
…Понимаете, мы путаем, а не должны путать три термина. Один — родина. Это вечная категория, это язык, история, это все. Второй — государство. Это временная политическая структура, существующая на родине. Здесь было и польское государство, и оккупационное немецкое, и самодержавное, и большевистское… И страна. Это — результат геополитического деления мира. У нас же все это пытаются объединить. И людей, которым не нравится, как управляется государство, обвиняют в том, что они изменяют родине. А государство — это всего лишь система наемных работников, которые плохо работают и тянут одеяло на себя. Надо этим людям сказать: ребята, вспомните о том, что мы вас наняли, а не вы нас. И с этого, мне кажется, начнется процесс преобразования.

Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое