Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Пожиратели цифр. Чикагский дневник Лены Родиной

Пожиратели цифр. Чикагский дневник Лены Родиной

Тэги:

«Сколько миль от Казани до Москвы? Она на юге от нее или на севере? Сколько там живет человек?» Это сейчас я могу без запинки сказать – пятьсот, на юго-востоке, полтора миллиона. Но девять лет назад, когда я впервые побывала в Америке, такие вопросы о моем родном городе меня обескураживали. А задавали их все американцы без исключения.

Я никогда не любила математику. Когда в классе девятом средней школы нас стали распределять по «тематическим классам», я перешла в литературный и радостно бросила принимать попытки изучать алгебру с геометрией. После школы поступила на филфак, окончательно дав волю математической атрофии своего филологического мозга. В результате я человек с повышенно абстрактным мышлением, все точное, конкретное, особенно цифры, заставляет меня напрягаться и морщить лоб, вызывая желание убежать подальше. И надо же было случиться тому, что американцы как раз в большинстве своем обожают цифры. Не знаю, в чем тут дело. Может быть, их так учат в школе, может – воспитывают. Но если в России моим друзьям достаточно было ответов «большой город» и «очень далеко находится» или «городок маленький» и «совсем недалеко», здесь требуют цифр. Для того чтобы хоть как-то выжить, я запаслась стратегически важными цифрами и выдаю их очередному собеседнику, спрашивающему, сколько миль оттуда-то до сюда-то и каково население там-то и там-то. Иногда, если я хочу кому-нибудь особенно понравиться, я задаю встречный вопрос про мили, интересуясь расстоянием от какого-нибудь Милуоки до Сан-Франциско, от Каламазу до Чикаго, и когда слышу ответ, говорю «О!» или «А!», не имея ни малейшего понятия, много это или мало. Главное, делать серьезный и заинтересованный вид и использовать междометия.

Я бросила надежду спрашивать американских прохожих о том, как куда-то пройти – я просто брожу по улицам до посинения, рассматривая таблички с указателями. Вообще-то тут сложно потеряться – города расчерчены, как правило, на ровные квадраты, а не испещрены извилистыми переулочками, как в России или Европе. И тем не менее я теряюсь страшно часто. Мое сердце замирает в ужасе, когда мне объясняют: «Пройдите две мили на север, потом поверните на восток и шагайте еще милю». Мало того, что я так и не могу себе представить, сколько это – миля. Для меня даже родной километр – загадка. Мне было семь лет, когда подружка объяснила, что километр – это расстояние от нашего дома до школы; с тех пор для того, чтобы представить себе километровый отрезок пути, я думаю о дороге от школы до дома. Ну и, конечно, понять, где юг и где север – задача для меня совершенно невыполнимая. Как это понимают американцы? Кто их знает. Мне кажется, у них есть особенные способности с ходу определять части света. По крайней мере, в Москве, спрашивая, как куда пройти, я ни разу не слышала в ответ «Шагайте пять километров на восток» или «Это в двадцати метрах к югу отсюда». У нас говорят: «Прямо, налево, направо». Если объясняю дорогу я, то добавляю всякие приятные детали: «Там еще стоит большое красивое дерево, под ним всегда лежит плешивая собака, и еcли пройти немного вперед, то вы увидите зеленый дом с покосившейся крышей...» Правда, у меня почему-то редко спрашивают дорогу. Наверно, видят в моих глазах мерцание абстрактного мыслителя.

Может быть, пристрастие американцев к цифрам объясняется тем, что с детства им приходится считать что-то очень важное: деньги. Детям здесь с юного возраста причитаются деньги на карманные расходы, и они учатся их считать и копить, да и тратить тоже. Работать и, соответственно, зарабатывать деньги американцы тоже начинают очень рано: уже в подростковом возрасте считается нормальным работать во время летних каникул – разносить соседям газеты, подрабатывать официантом или няней. Во время студенчества очень многие студенты работают, чтобы частично оплачивать свою учебу и проживание на кампусе.

Возлюбленный был всем хорош, но с зарплатой в 20 долларов не мог водить свою любимую по ресторанам и кино. И она придумала выход: просто дала ему деньги и предложила за все платить

В общем, привычка и закалка у них неслабая: если у тебя есть деньги с ранних лет, ты учишься считать. Сначала деньги, потом все остальное. И наоборот: если денег нет, считать нечего. Умение считать и вычислять атрофируется. Помню, одна моя знакомая влюбилась в горячего двухметрового кубинца цвета кофе с молоком. Парень, разумеется, жил на Кубе, знакомая – в Москве, и она летала к нему на свидания где-то раз в месяц (работа у нее была такая – летала часто). Возлюбленный был всем хорош, но с зарплатой в 20 долларов не мог водить свою любимую по ресторанам и кино. И она придумала выход: просто дала ему деньги и предложила за все платить. Так ей казалось было бы мужественнее и романтичнее. Вскоре знакомая пришла в ужас: ее друг совершенно не умел тратить деньги. Он спустил всю сумму за пару дней, бросая деньги направо и налево и оставляя чаевые в продуктовых магазинах. Подруга, плюнув на романтику, деньгами решила распоряжаться самостоятельно.

И все-таки у американцев, любящих конкретику, цифры, номера, четкие, осязаемые факты, есть слабое место: архитектура. А конкретнее – скульптурные композиции. Куда здесь ни поедешь, везде можно натолкнуться на груду металла, организованную в артистической манере и называемую скульптурой. Некоторые груды выглядят даже симпатично, но многие выглядят тем, чем они и является: грудой металла. Невероятно абстрактной грудой металла. Недавно я обнаружила прекрасный способ использовать обилие абстрактных скульптур в свою пользу: если какой-то американец идет на риск и спрашивает меня дорогу, в качестве точек опоры я использую скульптурные композиции, стратегически расставленные по городу. При этом, дабы быть более конкретной, я наделяю абстракции смыслом и говорю что-то вроде: «Гм, пройдите вперед, вы там увидите скульптурную композицию в форме женщины, падающей с коня...ну да, три железяки, торчащие из круглого камня – это она. От нее поверните налево и шагайте немного дальше».

Думаю, умный американец, вежливо выслушав мои объяснения, спрашивает следующего прохожего-соотечественника, который сразу выдает ему все нужные координаты и мили. Но в голове у него, я уверена, останется образ падающей с коня женщины, и он никогда больше не увидит три железяки, торчащие из круглого камня по-прежнему. Хорошо, что не все можно измерить в цифрах.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое