Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Чтоб не помнили. Роман Сенчин – о том, почему государство перестало отмечать юбилеи классиков

Чтоб не помнили. Роман Сенчин – о том, почему государство перестало отмечать юбилеи классиков

Тэги:

«В Тюмени закрыто движение транспорта по улице Герцена на участке от Первомайской до Челюскинцев. Причиной стали очередной провал асфальта и связанные с этим дорожные работы.

Как сообщает пресс-служба ГИБДД, 26 марта будет изменен режим работы светофоров на перекрестках улиц Первомайской и Герцена, Челюскинцев и Герцена.

Напомним, что ранее асфальт на этом участке, где ведется строительство главного самотечного канализационного коллектора, проваливался дважды».

На это сообщение я наткнулся, решив вечером 25 марта (а по-старому было бы 6 апреля) посмотреть в новостях «Яндекса», как отмечается 200-летие со дня рождения Александра Ивановича Герцена.

О самом юбилее не нашел ничего, кроме двух-трех сухих упоминаний. Заглядывал в интернет 26-го, 27-го, 28-го… Глухо.

Что ж, можно сделать вывод, что Герцен канул в Лету? Не выдержал испытания временем?

Впрочем, круглые даты деятелей прошлого вообще в последнее время отмечать на так называемом государственном уровне не принято. С одной стороны, это хорошо: мы помним, как в советское время отмечали юбилеи революционеров, революционных демократов, руководителей коммунистических партий стран почти всего мира, писателей, художников, скульпторов, композиторов… В общем-то почти каждый день о ком-нибудь вспоминали, а очередной день рождения Ленина начинали отмечать задолго до 22 апреля. И сколько публиковалось тогда дежурных, халтурных статей о виновниках торжества!.. Такое внимание, по существу, отбивало всякое желание узнать, чем же замечателен тот или иной революционер, ученый, мыслитель, художник.

Но, с другой стороны, без отмечания юбилеев невозможно передать память о людях прошлого новым поколениям. Тот же Герцен уже действительно почти забыт, а молодежи попросту неизвестен. О его главном труде – «Былое и думы» – иногда еще упоминают, а другие произведения сданы в архив.

Не помнят ни о Чаадаеве, ни о Лунине, ни о Чернышевском, ни о Добролюбове, ни о Бакунине, Салтыкове-Щедрине как публицисте, о Писареве, Плеханове, Кропоткине… Недавнее 200-летие со дня рождения Белинского спровоцировало давний спор о его значении в русской истории, но спор этот не вышел за рамки ученого общества.

Государство предпочитает отмечать юбилеи не конкретных людей, а исторических событий. По большей части – военных побед. Причем уточняется, что победили не военачальники, а народ.

Это, конечно, правильно, хотя без персоналий военная победа становится сухой и почти ненастоящей.

Почему же государство не стремится вспоминать конкретных людей?.. Нет, бесспорные вроде бы фигуры у нас есть. Пушкин, к примеру. О Льве Толстом, Достоевском, Чехове тоже вспоминают довольно часто. Это, так сказать, наши бренды в литературе. Их можно и соотечественникам предъявить, когда говоришь о величии России, и иностранцам.

Правда, дальше общих слов об этих писателях государство не идет, да и народу не рекомендует изучать их творчество подробно. Главных произведений, дескать, достаточно. И со своей точки зрения государство право: начни оно издавать огромными тиражами публицистику Льва Толстого, «Дневник писателя» Достоевского, «Остров Сахалин» Чехова, это приведет к довольно тревожным для него, государства, последствиям.

Почему погибла советская власть? Об этом до сих пор довольно много спорят. И причин, конечно, было несколько. Но одной из основных называют такую: большевики еще в начале 20-х годов допустили ошибку, вернув на пароход современности классику прошлого.

Как можно было, например, вытравить из русского народа православие, когда все русское искусство и литература, в том числе богоборческая, были пропитаны им; как можно было утверждать, что мы живем в лучшем обществе, когда Лев Толстой писал о совсем другом лучшем обществе? Читая критику царской России, советский человек волей-неволей переносил эту критику на советский строй, который принципиально от самодержавия мало чем отличался, как, в сущности, мало чем отличаются любые формы государственного правления…

Любой размышляющий над книгой человек опасен для государства, и потому поощрять серьезное чтение государству не стоит. С точки зрения государства, конечно. Лучше всего иметь тупой и необразованный народ, не пробовавший ничего слаще морковки ни в духовном, ни в прямом смысле слова. Потребительская корзина большинства не должна быть слишком разнообразна. Память – слишком длинной.

Герцен и Огарев

Начни сегодня цитировать, особенно без упоминания автора, статьи Толстого, Достоевского, письма Чехова, и вполне вероятно попадешь под статью о разжигании социальной, национальной, религиозной розни или о призыве к смене государственного строя насильственным путем

Сейчас мы вернулись примерно во времена Николая I. Минимум свобод, минимум дискуссий, историческое прошлое изучать дотошно не приветствуется. Экономика в плачевнейшем состоянии, зато авторитет первого лица непререкаем. Образование общества всячески тормозится. Нынешнему режиму, как и тому, что существовал в 40–50 годы XIXвека, нужны узкие специалисты, безропотно выполняющие указания. Правда, запрещенных книг сегодня, в отличие от николаевских времен, немного, но, во-первых, книга уже давно не является основным источником получения информации, а во-вторых, достаточно не говорить о книге, и люди о ней забудут окончательно. А великие идеи, крамольные мысли, динамит, о котором писал Андрей Синявский, пути развития общества содержатся в первую очередь в книгах.

Да, руководители государства нередко выказывают уважение к нашей литературе, философии, выступают за ее сбережение. Но начни сегодня цитировать, особенно без упоминания автора, статьи Толстого, Достоевского, письма Чехова, и вполне вероятно попадешь под статью о разжигании социальной, национальной, религиозной розни или о призыве к смене государственного строя насильственным путем. Это касается и цитирования многих фрагментов Нового Завета, от которого, кстати сказать, и правительство, и церковь всегда народ ограждали.

Почти 850 лет православные верили в то, о чем имели самое общее представление. Лишь в 1822 году благодаря усилиям Российского библейского общества Новый Завет был издан по-русски. Несмотря на сопротивление духовенства, было отпечатано около миллиона экземпляров. В 1826 году Николай Iпросьбы священнослужителей удовлетворил и Общество закрыл. Вскоре была прекращена и продажа Нового Завета. Позже печатание его то разрешали, то запрещали. Полная русская Библия вышла в свет только в 1876 году, но по-настоящему доступной она стала для нас лишь в начале 90-х, и благодаря в первую очередь не Православной церкви, а различным протестантским организациям. По крайней мере, почти все экземпляры Библии, которые я видел в квартирах обычных людей, изданы евангельскими христианами.

Да, нас почти всегда ограждали от мыслительной деятельности, прятали инструментарий. Искали и находили его лишь самые упорные. Сегодня много говорят о возможностях, которые дает интернет. Да, вроде бы там есть всё. Все сокровища человеческой мысли оцифрованы и находятся в открытом доступе. Но много ли людей их там находят? Тем более если не знают, что им, собственно, искать.

Уверен, большинство томимых духовной жаждой ничего не слышали о тех источниках, что могли бы их напитать исцеляющей влагой. Большинство двигается наугад по джунглям информации. Свежей, старой, достоверной, лживой, разрозненной…

По-моему, правящий режим стремится приучить людей к тому, что до них практически ничего не было. Никто не приходил к великим духовным открытиям, не создавал заслуживающие внимания модели общественной жизни, не конструировал Города Солнца… До нас не было ничего, дают понять нынешние лидеры. Иногда намекают: а если и было, то во сто крат хуже, чем нынешнее. Великие победы добыты огромной кровью. И потому, мол, радуйтесь тому, что есть в сегодняшней действительности. Даже если в этой действительности полным-полно недостатков.

Телевизор я смотрю редко, и каждый раз поражаюсь, сколько там негативных новостей. Убийства, взяточники, наркоторговцы, техногенные катастрофы, несправедливость, коррупция, похищения… Вроде бы невыносимая обстановка в стране.

Я долго не понимал, почему все каналы (как правило, контролируемые государством) дружно льют чернуху, ведь это может вызвать какой-нибудь социальный взрыв. Недавно стал, кажется, догадываться: а никакого взрыва такой поток не вызовет. Ведь зритель смотрит не на свою жизнь, а на чужую. Других людей. Да, у них несчастья, беды, проблемы, трагедии. Но у зрителя, у пресловутого большинства, всё терпимо. И это большинство тихо радуется, не понимая, что завтра подобное произойдет с ними. С кем-нибудь из них. Потому что эти проблемы и трагедии не случайны, а, как принято сейчас говорить, системны…

Герцен не призывал к топору. Он выступал за постепенное преобразование жизни, за совершеннолетие большинства. Революция в стране, где большинство неразвито, обречена на поражение. Герцен ссылался на республику Робеспьера; история показала, что и Союз Советских Социалистических Республик тоже оказался нежизнеспособен из-за того, что большинство было пассивным и неразвитым. И любому правящему режиму эта пассивность и неразвитость только на руку. Хотя рано или поздно пассивность и неразвитость превращаются в бунт. Кровавый и беспощадный.

Наверное, лишь тогда, когда в Тюмени людям надоест ездить по улице Герцена, рискуя рухнуть в очередной провал, в других городах и селах терпеть другие хронические неудобства, несправедливость и произвол, что-то изменится.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое