Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Саундтрек. Андрей Бильжо – о нотах нашей жизни

Саундтрек. Андрей Бильжо – о нотах нашей жизни

Тэги:

1.

Во втором классе учительница пения посоветовала моим родителям отвести меня к врачу. «У мальчика очень толстый голос», – встревоженно сообщила она им. Разучиваемую всем классом песню «Дети, в школу собирайтесь, петушок пропел давно…» из-за того, что голос у меня был «толстый», я не пел. Мне доверили роль этого самого Петушка.

Но накануне концерта, вытаскивая из ранца книжку «Наш Ильич» Бонч-Бруевича, я задел мягкой обложкой за крючочек ранца. И линия разрыва прошла прямо через улыбающееся лицо дедушки Ленина, делающего ручкой всем последующим поколениям «привет». А книжка была школьная. Очень толстая, с крупными ярко накрашенными губами граммов на триста учительница вызвала моих родителей в школу и лишила меня этой самой роли Петушка.

Роль отдали другому мальчику. Тоже Андрюше.

Я ненавидел учительницу, Петушка, Ленина и другого мальчика Андрюшу.

Так я столкнулся с первыми в своей жизни несправедливостью, глупостью и политическими репрессиями.

А песню эту пел и мой сын. И мой внук. И каждый раз я вспоминал эту историю.

 

2.

Моя одноклассница Ира Ступина какое-то время жила в Венгрии и прислала мне оттуда два письма. В письма были вложены фотографии «битлов».

Спустя годы я узнал, что эти маленькие открыточки – вкладыши из коробочек с жевательной резинкой.

Я был тогда счастлив.

На школьной парте, за которой я сидел, кто-то нарисовал портреты ливерпульской четверки. Нарисовал здорово.

«Битлз» я слушал все старшие классы.

Создавали интим так: выключали свет и зажигали ароматические свечи. Ивключали«битлов». «Yesterday», «Mishelle» и«You never give me yore money». Ничего более романтичного и эротичного для меня еще не написано.

Я хотел пригласить ее на танец. Но сердце билось с такой скоростью и с такой частотой, что невозможно было отделить один удар от другого. Один сплошной удар. Ноги не двигались. Щеки горели.

На выпускном вечере под «Yesterday» я все-таки с ней станцевал.

Это был мой первый танец с девушкой. Под «Yesterday».

 

3.

Я довольно быстро научился играть на семиструнной гитаре. Не играть, конечно, а аккомпанировать себе. Маленькая звездочка, большая звездочка, ступенька. Восьмерка. Я пел много из Высоцкого. Хрипел, подражая ему. «Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след…»

Но лучше всего у меня получалась «Кассандра». «Без умолку, безумная девица…» Я хрипел, срывал голос и на следующий день с трудом говорил. Но девочкам это нравилось.

С гитарой, будучи студентами второго курса разных вузов, вчетвером мы приехали на Соловки. Быстро познакомились с жившими на территории монастыря экскурсоводшами. Вместо одной я водил экскурсии. Мне было интересно. А ей уже изрядно поднадоело говорить одно и то же. Я к экскурсиям подходил творчески.

Вскоре за мной приехали три сотрудника КГБ из Архангельска. Мол, где тут у вас здесь такой экскурсовод – бородатый, в красных вельветовых штанах и тельняшке, который все время всем рассказывает про лагеря

Вскоре за мной приехали три сотрудника КГБ из Архангельска. Мол, где тут у вас здесь такой экскурсовод – бородатый, в красных вельветовых штанах и тельняшке, который все время всем рассказывает про лагеря. Меня тогда спрятали. И в экскурсионном бюро никто не выдал. Я неделю отсиживался в избушке в лесу, куда экскурсоводши носили мне еду. По вечерам мы пили портвейн, и я играл на гитаре. Свои ежевечерние концерты заканчивал я, конечно, «Кассандрой».

Эта экскурсоводша стала моей женой.

Как-то она мне сказала, что полюбила меня именно из-за исполнения этой песни. Врет, наверное. Как-нибудь надо будет у нее все-таки узнать правду.

 

4.

Когда я посмотрел фильм Питера Гринуэя «Контракт рисовальщика», я был поражен музыкой оттуда. Так я узнал о существовании минимализма в музыке и имя Майка Наймана. Как-то мне позвонили и спросили, не откажусь ли я нарисовать несколько портретов для оперы Майка Наймана «Человек, который принял свою жену за шляпу». Эту оперу ставили в рождающемся тогда «Маленьком мировом театре». Я с радостью согласился. Я нарисовал портреты Черчилля, Гитлера, Сталина, Эйнштейна и неизвестного мне тогда человека по фамилии Шнобель. Увеличенные портреты должны были появляться во время спектакля на заднике сцены несколько раз.

На премьеру в Москву приехал сам Майк Найман.

Потом небольшой компанией мы поехали обмывать успех в клуб «Петрович». Не успели мы сесть за стол и выпить по первой рюмке, как у кого-то родилась безумная идея. Мол, а пускай Найман что-нибудь нам сыграет. Найман согласился с ходу. Он не то что не капризничал, а был даже очень рад этому предложению.

А была полночь. А зал полон. И все изрядно пьяны. Я и Артемий Троицкий вышли на сцену и сообщили пьяной публике, что в гостях у нас случайно находится великий композитор современности. Зал притих, но не сильно. Скорее, увидев Троицкого. И, возможно, меня.

Музыканты нехотя уступили сцену и свой органчик. Найман поставил на органчик граненый стакан, до краев наполненный водкой, и стал играть. Играл он почти час… В полной тишине. До сих пор я не могу понять, что произошло с публикой. Никто не то что не разговаривал – не пил и не ел.

К концу выступления стакан композитора был пуст. А пьяный зал рукоплескал непьяному Майклу Найману.

 

5.

Несколько лет назад я стал патологически много слушать классическую музыку. Я стал патологически много тратить денег на покупку дисков. О классической музыке я стал довольно много читать. Это было явно болезненное состояние. Как психиатр, сейчас я это отлично понимаю.

В этот период своей патологической страсти к классической музыке зимой я тяжело заболел гриппом. Очень тяжело. Температура была 40 градусов. Я был в полубредовом состоянии.

И вот как-то вечером приходит ко мне в гости недавно умерший Святослав Теофилович Рихтер. Не снимая своего длинного пальто, он сел на краешек дивана, на котором я лежал, и мы долго с ним говорили о музыке. Точнее, он мне о музыке рассказывал. И мне так было приятно его слушать, и так мне было хорошо и спокойно. Спокойно и хорошо.

Утром следующего дня я чувствовал себя значительно лучше.

Спустя некоторое время я посмотрел блестящий двухсерийный документальный фильм о Рихтере. И меня не покидало ощущение, что все, что он говорил в этом фильме, я уже слышал. Все это он мне уже рассказал.

Рихтер стал мне как-то особенно близок. Независимо от того, что он играет.

Теперь вот жду, когда заболею так еще раз. Может быть, он опять зайдет ко мне.

Или Глен Гульд. Вот с кем еще хотелось бы поболтать о музыке.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое