Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью

Ящик водки. Бутылка четвертая, 1985 год

Ящик водки. Бутылка четвертая, 1985 год

Тэги:

Коммунисты вырубают по всей стране виноградники. Несмотря на это пьющий Кох, встретившись с Горбачевым в Ленинграде, испытывает «монарший восторг».

Михаил Сергеич поднимает свой рейтинг, выбросив на рынок новые товары – ускорение и перестройку. Провинциальный партаппаратчик Ельцин переезжает в Москву и, готовясь к борьбе с фаворитом, проводит маркетинговые исследования и задумывает рекламные поездки на троллейбусах.  

Но совок по-прежнему кажется вечным.

Размышления о природе и особенностях русского бунта. Отличие его от бунта, к примеру, американского.   

Свинаренко: Так, вступает в должность Горбач, и в апреле он в первый раз делает программное заявление – на пленуме каком-то, что ли. Он начал что-то такое говорить…

Кох: Типа что так дальше жить нельзя.

– Ну. У Андропова уже были интонации живые, не полумертвые, а этот еще и смысл вложил какой-то человеческий. Вот про что вы на кухнях трепались, я вам, типа, с трибуны скажу. Надо работать, не пудрить мозги никому, ставить вменяемых людей на должности…

– А не позже ли это все началось? Надо разобраться. О! Я вспомнил событие из моей личной практики. Я же генерального секретаря вот практически как тебя видел! Мы с ним встретились в Питере. Есть такая площадь Восстания. Там раньше стоял памятник Александру III(скульптор Паоло Трубецкой), который сейчас во дворе Русского музея стоит. Такой основательный всадник на основательном же першероне. Помнишь?

– Ну. В шапочке такой круглой, аська называется. 

– А напротив была церковь, которую потом снесли, и на ее месте поставили станцию метро «Площадь Восстания». А еще в 85-м году было 40 лет победы. И в ее честь на «ватрушке» – ну, на клумбе, где был раньше памятник Александру III, – воткнули такой обелиск.

– Фаллический.

– Ну, короче, обелиск наподобие того, что на Пляс-де-ля-Конкорд стоит. Не египетский, но тоже из монолита. Так вот: на открытие этого памятника, на майские, в Питер приехал Горбачев. Он как раз тогда начал ходить в народ. И тут вышел на угол Лиговского и Невского. Там еще такая аптека на углу была… И я как раз мимо проходил! Я только подстригся на Суворовском и шел пешочком в институт. И вижу: Горбач идет ровно на меня! Так я…

– Не томи! Ну, что ты ему сказал?

– Да ничего. Я был в десяти метрах от него. Первый раз я фигуру такого масштаба и такой должности видел живым. Рядом. Можно было при проворстве определенном подойти и потрогать его рукой. Но вместо этого я забрался на фонарный столб. И смотрел на него оттуда.

– А зачем ты на столб залез? Типа ты выше его?

– Нет- нет! Чтоб получше разглядеть!

– А поближе ты почему не подошел?

– Ну… Мне, собственно, его не о чем было спрашивать.

– А задним числом представь, что ты сегодняшний говоришь с ним тогдашним – и что?

– Мне сегодняшнему с ним тогдашнем говорить тем более не о чем. Ну, посуди сам. Если я ему расскажу, что случится дальше, после 1985 года, то он мне не поверит, а его тогдашнего слушать мне сегодняшнему – уволь. Все эти его благоглупости. Это же абракадабра!

Давай я тебе расскажу, что я тогда испытал – мы же говорим об ощущениях эпохи! Так вот, я испытал ровно те чувства, которые испытал Петенька Ростов, увидев государя. Помнишь это место в «Войне и мире»?

– Нет. Ну-ка, давай ты мне это освежи в памяти! 

 

Комментарий Коха (вернее, Л. Н. Толстого)

Итак, Лев Николаевич Толстой, «Война и мир», книга третья, глава 21:

«… За обедом государя Валуев сказал, оглянувшись в окно:                                          

– Народ все еще надеется увидеть ваше величество.

Обед уже кончился, государь встал и, доедая бисквит, вышел на балкон. Народ с Петей в середине, бросился к балкону.

– Ангел, отец! Ура, батюшка!.. – кричали народ и Петя, и опять бабы и некоторые мужчины послабее, в том числе и Петя, заплакали от счастья. Довольно большой обломок бисквита, который держал в руке государь, отломившись, упал на перилы балкона, с перил на землю. Ближе всех стоявший кучер в поддевке бросился к этому кусочку бисквита и схватил его. Некоторые из толпы бросились к кучеру. Заметив это, государь велел подать себе тарелку бисквитов и стал кидать бисквиты с балкона. Глаза Пети налились кровью, опасность быть задавленным еще более возбуждала его, он бросился на бисквиты. Он не знал зачем, но нужно было взять один бисквит из рук царя и нужно было не поддаться. Он бросился и сбил с ног старушку, ловившую бисквит. Но старушка не считала себя побежденною, хотя и лежала на земле (старушка ловила бисквиты и не попадала руками). Петя коленкой отбил ее руку, схватил бисквит и, как бы боясь опоздать, опять закричал "ура!", уже охрипшим голосом.

Государь ушел, и после этого большая часть народа начала расходиться.

– Вот я говорил, что еще подождать, – и так и вышло, – с разных сторон радостно говорили в народе.

Как не счастлив был Петя, но ему все-таки грустно было идти домой и знать, что все наслаждение этого дня кончилось…»

 

– Короче, Петя Ростов испытал монархический восторг. И я, и я испытал! Я, будучи 24-летним аспирантом, испытал монархический восторг… И долго-долго я был под впечатлением. Когда толпа рассосалась, я пошел к институту… И что-то во мне такое происходило: я любил царя. Вот я увидел Горбачева, и он говорил с народом… Это особая эмоция, ее ни с чем сравнить нельзя. Потом я такого больше никогда уже не испытывал. Даже когда с Ельциным разговаривал… или с Путиным…

– Я тебя вполне понимаю. Я это помню! Типа: вот страна, родина, сейчас мы сделаем что-нибудь для России… Я отчетливо помню это ощущение! Помню, я получил письмо от знакомой девушки, которой незадолго до того излил свои верноподданнические восторги. Она была удивлена моим пафосом, который ранее мне был совершенно не свойственен. Она так поняла, что это хорошо, и красиво, и правильно – что человек любит свою страну и свое начальство. А еще помню, как мы с товарищем смотрели ТВ в апреле 85-го и бухали, а там – Горбач. Я подумал: а далеко ли он зайдет? Не демонтирует ли он часом коммунизм?

– Ну, в 85-м этого еще не было видно. Еще ситуацию описывали на уровне социализма с человеческим лицом.

– Это да, но мне мечталось, что он такой же, как мы!

– А, гримаса истории! Но, с другой стороны, он же учился в одной группе со Зденеком Млынаржем, одним из авторов Пражской весны, в университете. Ну, они ж наверно как-то про это разговаривали. Хотя в моем представлении Горбачев – достаточно бессистемный человек. И у него такое представление было – на уровне образов. Ну, вот социализм с человеческим лицом – хорошо звучит! Вот он хотел, чтоб компартия сохранилась, и чтоб ее народ любил, и все работали, и каждый на своем месте. И чтоб никого не сажали и в психушке уколы не делали.

– Что он думал, нам неизвестно. Давай его обсуждать по делам его. Вот 17 мая 1985 года было опубликовано историческое постановление о борьбе с алкоголизмом.

– И понеслось – виноградники стали вырубать…

– С чего это все-таки?

– Да там много было исследований… Там и Лигачев еще как-то участвовал…

– Ну ты как экономист – скажи!

– Для экономики это абсолютно деструктивная вещь.

– Ну да, с водки же бюджет обычно питается!

– Ну, это только финансовая сторона! Но были ж и другие вещи: ментальность, отношение народа к власти и так далее. Мы уже говорили, что Андропов это хорошо поймал – он, наоборот, дешевую водку дал. А этот взял – и виноградники порубал! Ну, водку отними, а виноградники зачем вырубать?

– А это как заставлять Богу молиться…

– Как раз накануне у чехов закупили несколько десятков пивзаводов. И все оборудование – под нож, в металлолом.

– Но кое-где таки пустили в дело. Но перепрофилировали эти линии под квасной концентрат. А тот густой, и из банки не лился. Банку приходилось распиливать ножовкой. Может, действительно в нашей стране невозможно принять красивый указ? Ты их потом сколько принял?

– Много.

– И что, тоже каждый раз до идиотизма доходило? До вырубки виноградников?

– Ну, указы бывают разные. Запрещающие указы, как правило, работают плохо. Как вода находит дырочку, так и народ все равно находит какое-то противодействие. А есть указы, которые отменяют существующие запреты. Вот они всегда хорошо выполняются.

– То есть хорошо бы пошел указ об отмене борьбы с алкоголизмом?

– Да. Вот, помню, в 91-м, что ли, году, когда уж совсем голодуха началась, Ельцин выпустил указ о свободной торговле.

– Да-да, в декабре 91-го. И сразу, помню, на Тверской выстроились бабушки и стали торговать шпротами и майонезом с зеленым горошком. Я там, помню, к Новому году затарился.

– Да, менты этих бабушек в одночасье перестали гонять, и сразу жрачки кругом полно стало – откуда ни возьмись! Этот указ сразу стал выполняться, и он спас, кстати, страну.

– А тот указ по алкоголизму – его, разумеется, сразу стали подкреплять идеологически. Прессой в том числе. И я тоже вынужден был бороться с алкоголизмом. Мы рейды проводили по пьянству и алкоголизму – прессу ж заставляли. Так я придумал такую форму рейдов, чтоб они приносили пользу людям. Идет, значит, рейдовая бригада в кабак, берет водку и закуску. Все пьют, а я только делаю вид: наливаю в рюмку минеральную воду. Потом требуем счет. Ну, там, как обычно написано: 40+40=1.40 и т. д. Проверяем счет, требуем менеджера – или как это раньше называлось? Кабацкие орут, что мы пьяные и ничего не соображаем, скандалим. И тут поднимаюсь я в белом костюме: «Кто пьяный, я? Вы ошибаетесь. Вот сейчас мы запротоколируем проверку, и я поеду в медвытрезвитель проверяться на алкоголь». Борьбу с пьянством я повернул в мирное русло, я ее превратил в борьбу за справедливость. 

А за водкой ездили в какие-то отдаленные райпо, где выдавали бутылки по счету, как патроны. Вместо водки часто подсовывали коньяк. Или HabanaClub.

– HabanaClub– хорошая вещь! Она была даже  дешевле русской водки. На разницу можно было купить еще бутылочку «Пепси-колы». А когда HabanaClub(то есть ром) бодяжишь с «Пепси-колой», и пить легче, и вкусней получается, чем водка. Я лет через десять только узнал, что таким эмпирическим способом мы пришли к хорошо известному и банальному коктейлю, который называется «Куба либре». Но я еще ж и самогоноварение на тот момент продолжал! Хлебную гнал. Поскольку водка пропала, то я с особенным рвением упорствовал в грехе.  Куплю – хорошо, а нет – у меня «кислушка» есть.

– Анекдоты были: «Остановка “Начало очереди к винному”. Следующая остановка – “Винный магазин”».  

– И частушки: «Водка – десять, мойва – семь, ох...л мужик совсем». И стихи: «Стала жизнь тяжелою, стала жизнь несладкою. Что же ты наделала, голова с заплаткою?» Но надежду Горбач дал сильную!

Кох: Разные пути были. Вот один прошла Чехия, другой – мы, третий – Китай. Вот тебе три сценария.

– Наш путь – самый в никуда.

– Почему? Я так не считаю.

– Не считаешь?

– Не считаю.

– Ну, вяло ведь у нас пошло, и вяло идет!

– Получилось то, что получилось. Я считаю, что Горбачев человек не шибко-то добронамеренный, но и не злонамеренный. Но при этом он хотел, чтоб и волки были сыты, и овцы целы, а так не бывает.  

– Ну, вот видишь! И я о том же, что ни туда, ни сюда. Но ты, значит, думаешь, что могло быть и хуже?

– Могло! Маразм бы крепчал, ситуация в экономике ухудшалась бы в силу объективных причин, гайки бы закручивались, закручивались, закручивались… Застой бы совсем обленился и совсем испаскудился. Я не исключаю того, что случились бы бунты… Это только кажется, что вот есть народ, 150 миллионов (а тогда почти 300 миллионов) человек, и что всю палитру его мнений якобы представляют политические партии – от КПРФ до СПС. Ну, в 85-м и такого деления не было, тогда были только правые и левые, причем со знаком наоборот. Но я убежден, что это не так. На самом деле в человеке сидит что-то от Бога и что-то от дьявола. Я думаю, что божественное в человеке – это некая пленочка, которая обволакивает дьявола, сидящего внутри.

– Ты думаешь, все настолько плохо?

– Да. Это не Инь и Ян.

– Только пленка?

– Да… Только тонкая пленка! Налет цивилизации, способность жить в общежитии, выстроить некий социальный мир… А если этого дьявола выпустить, то его потом загнать обратно очень тяжело. Очень тяжело! Вот в Гражданскую войну выпустили, и потом потребовались жуткие репрессии, чтоб загнать его обратно. Ты сам про это писал в комментариях.

– Да что я! Еще Кюстин про это писал, про русский бунт.

Михаил Горбачев

 

Комментарий Свинаренко

Из записок знаменитого маркиза де Кюстина о России (1839 г.):

«Недавно в одной отдаленной деревне начался пожар; крестьяне, давно  страдавшие от жестокости помещика, воспользовались суматохой, которую,  возможно, сами и затеяли, и, схватив своего супостата, посадили его на кол, а затем  изжарили живьем в пламени пожара; они почитали себя невиновными в этом  преступлении, ибо могли поклясться, что злосчастный помещик хотел сжечь их дома и они просто-напросто защищались. Чаще всего в подобных случаях император приказывает сослать всю деревню  в Сибирь».

Хотя Кюстин и сказал немало злых слов в адрес русских, он все-таки нашел в себе мужество признать русскую прямоту и тягу нашего народа к справедливости. Вот вам такой кусок: 

«Несколько лет назад, во время знаменитого мятежа в военном поселении под Великим Новгородом, в пятидесяти лье от Петербурга, солдаты, возмутившись придирками одного из командиров, решили истребить офицеров вместе с семьями; они поклялись, что убьют всех без исключения, и сдержали слово, уничтожив равно и тех, кого любили, и тех, кого ненавидели. Окружив жилище одного из этих несчастных, они вывели перед ним его жену и дочерей и первым делом потихоньку прирезали их на его глазах, а после взялись за него самого. "Вы лишили меня всего, – сказал он им, – оставьте мне жизнь; зачем отнимать ее у меня? Вам никогда не приходилось на меня жаловаться". – "Это верно, – возразили палачи очень ласково, – ты храбрец, мы всегда любили тебя и сейчас любим, но другие получили свое, и мы не можем поступить несправедливо, сделав тебе поблажку. Прощай же, батюшка!.." И вспороли ему живот точно так же, как и его товарищам, – из чувства справедливости».

Далее Кюстин приводит слова некоего русского бунтовщика: «Эх, и попировали мы там... да и пограбили на славу!.. Кто не желал присоединиться к нашему войску и грабить вместе с нами, всех прикончили, и женщин, и детей, и стариков, в общем, всех!.. А некоторых сварили живьем в гарнизонном котле, на главной площади*... Мы грелись у того самого огня, на котором варились наши враги; это было здорово! Видны были женские головы с развевающимися волосами, обрубки насаженных на вилы тел, изувеченные дети, отвратительнейшие скелеты... Казалось, эти жуткие призраки вырвались из ада, чтобы попасть на вакханалию, устроенную последними обитателями земли».

«Чтобы смерть для несчастного стала еще ужаснее,… ему в несколько приемов отрезали одну за другой ноги и руки, и когда этот обрубок почти истек кровью, его оставили умирать, хлеща, по щекам его же собственными руками и, чтобы заглушить дикие крики, заткнув ему рот его же ногой».

Бунт кончился тем, что «со всех сторон подоспели значительные военные

силы. Уже с раннего утра уезд, где зародилось восстание, был окружен; по всем деревням наказывали каждого десятого; наиболее виновных приговаривали не к смерти, а к ста двадцати ударам кнута, и они погибали; остальных затем сослали в Сибирь».

«Уверяют, что бунты происходят довольно часто: иные помещики не решаются жить в своих имениях и не бывают там даже наездами».

«Если кому-нибудь когда-нибудь удастся подвигнуть русский народ на настоящую революцию, то это будет смертоубийство упорядоченное, словно эволюции полка. Деревни на наших глазах превратятся в казармы, и организованное кровопролитие явится из хижин во всеоружии, выдвигаясь цепью, в строгом порядке; одним словом, русские точно так же подготовятся к грабежам от Смоленска до Иркутска, как готовятся ныне к парадному маршу по площади перед Зимним дворцом в Петербурге». Если это не вставлено позднейшими умниками, то Кюстин таки точно тонкий человек. Он много чего написал такого, что нам о себе и неоткуда было узнать – мы ж лишены возможности на себя глянуть со стороны.

Ну, хватит цитировать, я теперь от себя пару слов скажу. Пушкин для описания русского бунта взял два эпитета: бессмысленный и беспощадный. Тут надо прямо сказать, что он другого-то, нерусского бунта, он и не видел, будучи совершенно невыездным. А русский бунт он видел вялый – когда декабристы выступили. Настоящего же, пугачевского, он и сам не видел, опоздав родиться, и судил о нем – ну, вот как мы о событиях октября 1917 года и последующих. Но вот эту красивую фразу насчет русского бунта уже двести лет как помнят и цитируют. Хотя и французская революция была жестокой… Но в ней, да, был смысл! Менялась менее прогрессивная форма правления на более тонкую, и производственные отношения менялись с последующим ростом производительности труда! А в русском бунте главное не то, что он беспощадный – везде так, – а то, что он бессмысленный. Не зря именно это слово на первом месте. Бессмысленная трата времени и ресурсов, включая людские. Ничего кроме смены персонажей у руля и у кормушки. Таким образом, можно сказать, что революций в России и не было никогда. Ибо что такое революция? Это скачок в развитии, «глубокие качественные изменения в развитии каких-либо явлений природы, общества или познания». Другое дело – русский бунт: пограбили, поубивали в свое удовольствие, а после – наводить порядок и снова приступать к работе, наверстывать упущенное и восстанавливать разрушенное. Это как бы русская версия карнавала, когда все дозволено и можно смеяться над начальниками, плевать на нормы морали.

Видимо, главное отличие бунта от революции в том, что он не дает роста производительности труда. Он как буйство футбольных фанатов – бесполезная трата времени и ресурсов. С возвращением в ту точку, в которой находились до бунта.

 

– А Лев Толстой? Он писал про народ-богоносец, который конокрадов в Тульской губернии ловил и жег заживо не дожидаясь полиции.

– Разве в 85-м возможен был бунт?

– Я не говорю именно про 85-й, но вообще тогда, в тот период, было возможно и такое направление! У, что бы было! Там самое главное – переступить. Когда толпа переступит, когда кровь почувствует… То уж ее не остановить – только пулей, только расстрелами. А слова: «Люди, одумайтесь!» – не помогут.

 

Комментарий Коха

Эх, Игореша! Нашел кого цитировать. Астольфа де Кюстина. Он в России-то и года (1839-го) не прожил. Его мемуары – смесь слухов, анекдотов и переданных через десятые руки фактов. А вот тебе настоящие историйки. Сейчас ты получишь. Я не шучу! Ты уверен, что ты готов? Тогда держись… Путешествие в русский бунт начинается…

Для разминки – крестьянские бунты на Украине в 1648 году: «…Холопы вооружившись чем попало, составляли загоны и действовали вразброд по собственному почину и на свой страх. Они назывались также казаками; но случалось, что Хмельницкий даже не знал об их существовании. Как только такой загон появлялся в известной местности, крестьяне присоединялись к нему и врывались в дом своего пана. Тут уже все гибло: и старые, и молодые, и слуги, если только они были не православные; имущество же грабилось и делилось между участниками. Единственное спасение для панов было в бегстве. Шайки, возрастая в численности, проявляли и большую дерзость. Пограбив помещичьи усадьбы, они обращались на укрепленные замки, осаждали, брали их; наконец, выдерживали целые сражения, если опомнившиеся от испуга шляхтичи успевали организовать какой-нибудь отпор. Чем большее сопротивление встречала такая шайка или такой отряд в своем опустошительном движении, тем более жестокой была расплата. Женщин нередко насиловали на глазах мужей, младенцев разбивали о стены, доставшимся же живыми в плен полякам придумывали всяческие казни: их резали, вешали, топили, распиливали пополам, сдирали с живых кожу и так далее…

…Еще страшнее народная месть разразилась над евреями… И вот почти разом сгинуло… почти все еврейское население Украины…» Цитируется по: Яковенко В. И. «Богдан Хмельницкий. Его жизнь и общественная деятельность», 1902 г.

Ну, как же обойти нашим вниманием Степана Тимофеевича Разина? Крестьянский бунт под его предводительством, Астрахань, 1670 год: «…Шумно и весело праздновали казаки свою удачу в Астрахани. Ежедневно шла гульба и попойки. Стенька Разин постоянно был пьян и в таком виде решал судьбу людей, в чем-либо провинившихся и представленных ему на суд: одного приказывал утопить, другого обезглавить, третьего изувечить, а четвертого, по какому-то капризу, пустить на волю. …Он же велел взять поочередно обоих сыновей убитого князя Прозоровского… Старшего, 16-летнего, он спрашивал, где таможенные деньги, собиравшиеся с торговых людей. "Пошли на жалованье служилым людям", – отвечал княжич и сослался на подьячего Алексеева. "А где ваши животы?" – продолжал он допрашивать, и получил ответ: "Разграблены". Обоих мальчиков Стенька велел повесить за ноги на городской стене, а подьячего – на крюке за ребро. На другой день подьячего сняли мертвого, старшего Прозоровского (16 лет) сбросили со стены, а младшего (10 лет) живого высекли и отдали матери…» Цитируется по: Иловайский Д. И. «Отец Петра Великого», 1894 год.

А вот тебе характерный отрывок из «Истории Пугачева» Александра Сергеевича Пушкина. 1773 год, окрестности Оренбурга: «…Между тем за крепостью уже ставили виселицу; перед нею сидел Пугачев, принимая присягу жителей и гарнизона. К нему привели Харлова, обезумленного от ран и истекающего кровью. Глаз, вышибленный копьем, висел у него на щеке. Пугачев велел его казнить и с ним прапорщиков Фигнера и Кабалерова, одного писаря и татарина Бикбая…

…Наконец мятежники ворвались в дымящиеся развалины. Начальники были захвачены. Билову отсекли голову. С Елагина, человека тучного, содрали кожу; злодеи вынули из него сало и мазали им свои раны. Жену его изрубили. Дочь их, накануне овдовевшая Харлова, приведена была к победителю, распоряжавшему казнию ее родителей. Пугачев поражен был ее красотою и взял несчастную к себе в наложницы… Вдова майора Веловского, бежавшая из Рассыпной, также находилась в Татищевой: ее удавили. Все офицеры были повешены. Несколько солдат и башкирцев выведены в поле и расстреляны картечью…»

Про XIXвек ты с помощью Кюстина уже рассказал. Судя по всему, в этом веке нравы бунтовщиков не смягчились. Тогда, может быть, посмотрим на бунт XXвека? Поехали…

Н. Крышевский так описывает поведение матросов в Крыму в 1918 году (Архивы русской революции, т. 13, стр. 107-108): «…На утро все арестованные офицеры (всего 46 чел.) со связанными руками были выстроены на борту транспорта и один из матросов ногой сбрасывал их в море, где они утонули. Эта зверская расправа была видна с берега, там стояли родственники, дети, жены… Все это плакало, кричало, молило, но матросы только смеялись. Среди офицеров был мой товарищ, полковник Сеславин, семья которого тоже стояла на берегу и молила матросов о пощаде.

Его пощадили – когда он, будучи сброшен в воду не пошел сразу ко дну и взмолился, чтобы его прикончили, один из матросов выстрелил ему в голову.

Ужаснее всех погиб шт.-ротм. Новацкий. …Его, уже сильно раненого, привели в чувство, перевязали и тогда бросили в топку транспорта "Румыния"».

А вот А. И. Деникин в своих знаменитых «Очерках русской смуты» пишет: «…Смертника вызывали к люку. Вызванный вылезал наверх и должен был идти через всю палубу на лобное место мимо матросов, которые стаскивали с несчастного одежду, сопровождая раздевание остротами, ругательствами и побоями. На лобном месте матросы… опрокидывали приведенного на пол, связывали ноги, скручивали руки и медленно отрезывали уши, нос, губы, половой орган, отрезали руки… И только тогда истекавшего кровью, испускавшего от нечеловеческих страданий далеко разносившиеся, душу надрывающие крики русского офицера отдавали красные палачи во власть Черного моря».

Чтобы не сложилось у тебя превратного представления о какой-то особой жесткости матросов или о всеобщей ненависти именно к офицерам, вот тебе другой отрывок. Из доклада К. К. Краснушкина в казачий отдел ВЦИК, Дон, 1919 год («Судьбы русского крестьянства», книга первая): «…Трибунал разбирал в день по 50 дел. …Смертные приговоры сыпались пачками, причем часто расстреливались люди совершенно невинные, старики, старухи и дети. Известны случаи расстрела старухи 60 лет – неизвестно по какой причине, девушки 17 лет – по доносу из ревности одной из жен, причем определенно известно, что эта девушка не принимала никакого участия в политике…. Достаточно было ненормальному в психическом отношении члену трибунала Демкину заявить, что подсудимый ему известен как контрреволюционер, чтобы трибунал, не имея никаких других данных, приговаривал человека к расстрелу…»

Так то ж казаки, скажешь ты. Их красные всегда не любили. Ладно. Вот тебе и не офицеры, и не казаки. Великороссия, 1920 год. А. Г. Латышев «Рассекреченный Ленин»: «…Священнику Дмитриевскому, которого поставили на колени, сначала отрубили нос, потом уши и, наконец, голову… В городе Богодухове всех монахинь, не пожелавших уйти из монастыря, привели на кладбище к раскрытой могиле, отрезали им сосцы и живых побросали в яму, а сверху бросили еще дышащего старого монаха и, засыпая всех землей, кричали, что справляется монашеская свадьба... Жестоким пыткам был подвергнут Пермский архиепископ Андроник. Ему вырезали щеки, выкололи глаза, обрезали нос и уши и в таком изувеченном виде водили по городу. Тобольский епископ Гермоген, в свое время отправленный царем в ссылку, живым был привязан к колесу парохода и измочален лопастями…» 

Белые, разумеется, тоже в долгу не оставались. Также жгли краснопузых в топках, вырезали на спине звезды… Красные в ответ казакам резали на ногах лампасы… В общем, уровень озверения с обоих сторон достигал пугачевских кондиций… Нет, не смягчаются нравы…

Но, может быть, конец XXвека нас порадует разгулом милосердия и смягчения нравов? Смотрим: Г. Н. Трошев: «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала»: «…О том, что их ждет в плену у "добрых" чеченцев, особо не задумывались. Приведу здесь слова капитана Сергея Н., томившегося восемь месяцев в яме под Шали: "Об одном просил Бога – быстрее умереть…" Об избиениях, садистских пытках, публичных казнях и прочих "прелестях" чеченского плена, говорить можно долго – читателя этим не удивишь. Но вот отрубание голов, снятие кожи и скальпов с живых солдат, распятые тела в окнах домов – с таким федеральным войскам впервые пришлось столкнуться в Грозном».

Простые русские парни тоже в долгу не остаются. Доподлинно не известно, насиловал ли Буданов Эльзу Кунгаеву перед тем, как ее задушить, или нет (непонятно только тогда, почему они оба оказались абсолютно голыми когда зашли вызванные Будановым солдаты). Во всяком случае, суд этого не установил. Но суд совершенно точно установил, что уже мертвую ее насиловали солдаты, которым было дано указание ее закопать, и даже засунули ей в половой орган черенок лопаты. Это конечно не скальп с живого человека, но физиономия озверения здесь тоже, по-моему, довольно хорошо проглядывается.

Отсутствие нравственного прогресса за последние пять веков настолько же очевидно, как и наличие прогресса технического. Таким образом, опасность превращения христианнейшего народа в стадо обезумевших зверей сегодня так же актуальна.

штурм белого дома

 

…Мне кажется, можно формализовать условия, при которых возникает бунт. Не хочется ссылаться на Ленина…

– Почему же? Ссылайся, хрен с ним.

– …но он писал, что революционная ситуация возникает тогда, когда есть объективные и субъективные предпосылки. Объективные – это (тут оба автора хором цитируют классика. – И. С.) «повышение выше обычного нужды и бедствий народных масс». Налицо была эта предпосылка особенно в 88-м, в 89-м. Выше обычного! И здесь с субъективными есть тонкость. Верхи не могут, низы не хотят – это больно общо. Народное стремление к бунту, как и все прочее животное, подсознательное, что сидит в каждом из нас, – страсть к насилию, например, – это все время нужно во что-то сублимировать. Надо чтоб был некий эрзац бунта типа поливания друг друга газировкой в Думе, полемики в прессе, драки с женой, пейнтбола, секса, политической борьбы. А если это стремление к насилию ни во что не сублимируется, то оно выливается в бунт. Потенциал агрессии, который есть в каждом индивиде, должен иметь выход... То же самое и с потенциалом агрессии целого народа. Его тоже нужно во что-то сублимировать, давать клапан, выход. А если ни во что не сублимируешь – то будет бунт. К которому созрели объективные предпосылки.

 

Комментарий Коха

На моей памяти Россия стояла на пороге бунта два раза. Первый в 1991 году, когда был ГКЧП. И второй раз – в 1993 году, когда был расстрел Белого дома. Оба раза погибли люди. В первый раз – трое и случайно. Во второй раз – около 140 и совершенно неслучайно.

Однако масштабных бунтов удалось избежать. Сразу оговорюсь, что такой исход подобного противостояния получился едва ли не впервые в русской истории. В чем причина такой удачи?

На мой взгляд, вольно или невольно, но властям удалось направить народную агрессию в сравнительно мирное русло. Народу дали суррогат бунта – легальную политическую борьбу. Каждый вечер на экранах телевизоров и в других СМИ народ видел, как чиновники, политики, народные избранники поливают друг друга грязью. Наносят друг другу чудовищные оскорбления. Обвиняются во всех смертных грехах. Трахаются. Дерутся. Пьяные, как свиньи, хрюкают. Великое множество абсолютно свободных СМИ предложило народу политиков на выбор. От коммуниста-сталиниста до либерала-анархиста. От черносотенного державника до воинствующего русофоба. По воскресеньям митинги на любой вкус и цвет. Череда референдумов и выборов. «Барух Эльцин! Банду Ельцина под суд!» И так далее.

И получилось. Бунт не состоялся. Произошла сублимация звериной жесткости в интернетовскую «стрелялку». Имитация бунта оказалась прививкой от бунта настоящего.

Нашим царям, включая Ленина и Сталина (да и Хрущева с его Новочеркасском), не надо было этого делать. Они были готовы противопоставить стихийной народной агрессии превосходящую ее по жестокости организованную машину государственного террора. Они были готовы утопить любую попытку бунта в море народной крови. И не раз это делали.

Нынешняя власть, фактически отменившая легальную политическую борьбу, явочным порядком введя закон об оскорблении величества, готова ли она к народному бунту?

Вот созреют для бунта объективные предпосылки, упадут цены на нефть, повысится выше обычного нужда и бедствие – и что? Механизм сублимации агрессии фактически демонтирован. Будем стрелять? Топить в крови? А?

«Борьба нанайских мальчиков», которыми сегодня напихана Дума (Райков, Морозов, Пехтин, Володин и пр.), не отражает и 10% спектра народного мнения.

Имитацией бунта можно остановить настоящий бунт. Имитацией бунта является реальная, гласная и легальная политическая борьба, а не имитация политической борьбы, когда за позволением на критику Кремля бегают в Кремль же. Имитация имитации это уже вторая производная, это не работает.

Прошу не считать данный комментарий призывом к бунту. Просто мне страшно.

 

…Вот почему в 17-м году прежняя власть потеряла власть? Созрели объективные предпосылки, это да. Но самое главное, власть не давала народу сублимировать свою агрессию во что-то.

– Привет, а война с немцами?

– А никто ж не хотел этой войны! Никто не хотел воевать, люди не понимали, за что борются. На нас никто не нападал, мы сами напали.

– Чтоб получить проливы! Был смысл!

– Но поди объясни темному крестьянину, на что ему эти проливы! Вот когда фашисты на нас в 41-м напали, там все понятно. Правы не правы, хотел Сталин первый напасть или нет, это мы только сейчас разбираем. А тогда все было ясно. И то сколько народу сдалось в плен! Но тем не менее пропагандистски так развернули ситуацию, что вот враг напал, а мы невинные овечки. И вся страна как один... Получилось! А когда никто не нападал, когда сами напали, да еще из за каких-то сраных сербов?

– Они ж типа братья.

– А татарину они братья? А кавказским туземцам? Дикая дивизия там сотнями ложилась – ей какие они братья, сербы? А немецкие генералы, которые у царя в Генштабе сидели и командовали нашими войсками, учили, как с немцами воевать? Вон у Борьки Йордана дед – полковник генштаба, воевал в первую мировую против немцев же, сам немец прибалтийский… Ну, какие ему братья сербы?

Альфред Кох И я как раз мимо проходил! Я только подстригся на Суворовском и шел пешочком в институт. И вижу: Горбач идет ровно на меня!

  

Комментарий Свинаренко

Когда был последний балканский кризис, я перед началом наземной операции в Косово аккредитовался в штабе войск НАТО в Скопье – столице Македонии.

Я тогда писал: «Уж кто сербам самые ближайшие и дорогие братья, так это македонцы. И что ж они, все как один? Не сказать. Вот, например, ночь, центр македонской столицы Скопье. Как раз народ расходится с дискотек. И я задумчиво смотрю на ребят призывного возраста, которые со своими подружками уходят в темноту, – причем не против НАТО партизанить, но предаваться мирным восторгам любви. А в эти минуты через венгерскую границу пробираются на помощь братьям-сербам, которых они отродясь в глаза не видели, – ну, кроме Гойко Митича – голодные русские добровольцы, имеющие при себе смену белья и пять долларов на карманные расходы...

– Совести у натовцев нету! – возмущается остановленный мной на улице македонец. – Это ж надо! Да как они смеют?! НАТО своим солдатам даже овощи и воду везет самолетами из-за океана! Они своих фермеров обогащают, а по справедливости должны бы у македонских крестьян еду покупать! Да это подрыв нашей экономики!

Я пытаюсь сочувствовать, но это выходит неубедительно, - ведь минуту назад этот же прохожий требовал от России в моем лице поставок зенитных ракет СС-300.

– Нашу экономику из-за них лихорадит! – продолжает он. – Хорошие курвы (так здесь ласково называют проституток. – И. С.) стоили 40 долларов, а НАТО взвинтило цены до 150. Плюс еще курвам принято давать бакшиш (бонус. – Прим. переводчика.) – ну, золото, кольца...

– Так это ж вроде инвестиции, то есть положительный фактор для экономики, так?

– Ага, положительный! Так после бомбежек Белграда этих негодяев не пускают в город! И такая важная отрасль сферы обслуживания загибается!

– Ну и?..

– Так пусть побольше русских добровольцев приедет! Им же хорошо платят! Что, бесплатно? Да вы шутите! Так не бывает.

Полицейский на выходе из лагеря беженцев дергает меня за майку со словом «Moscow», и преданно смотрит в глаза и говорит слова, к которым я привык за эти дни:

– НАТО – но гуд. НАТО – капут!  Русия не помога? Что проблем?

Я решительно останавливаюсь, пора поговорить с ними начистоту, пришло время наконец объясниться:

– Ты сколько получаешь? 500 марок? И дом у тебя свой? И машина есть? Хорошо. А твои русские коллеги живут в степи, в вагончиках, после того как их выгнали из Европы. И зарплата поменьше твоей и вся задержана. Климат у нас мерзкий, да еще Чечня, президент (тогда эту должность занимал Ельцин Б. Н.) в больнице живет который год, от коммунистов житья нет. Тошно! А тут еще ты и требуешь от меня начать мировую войну. Молодец, нашел момент!

Я говорил с ним резко на правах старшего брата. Он слушал молча, и его дружки тоже. Помолчав, они достали из сумки полдесятка крашеных яиц, оставшихся от недавней пасхи, – видимо, в рамках гуманитарной помощи нашим бедным офицерам».

Еще я там, в македонской столице Скопье, пошел в болгарское посольство послушать – они ж братья ближе нашего. У нас вон настроения, добровольцы собираются, а вы как? Какое у вас братство?

– Ну да, и иго у них было общее – турецкое. А у нас свое, татарское. 

И вот я начал болгар расспрашивать, как они стремятся на помощь братскому сербскому народу. А они мне отвечают: "Как нас достали уже эти сербы, мы из-за них в НАТО не можем вступить, и в ЕЭС, потому что войны все время – примешь, а потом вступайся за нас да разрушенное восстанавливай". И войны были балканские между ними, и Македония у них спорная территория, до сих пор не могут поделить. Оба раза сербы болгар кинули. И забрали какие то территории. Это в  начале ХХ века. Мы, кстати, в то время тоже чуть не ввязались в те балканские войны. Пронесло тогда.

 

СПРАВКА ПРО БАЛКАНСКИЕ ВОЙНЫ 1912-13 гг.

Первая балканская война (9.10.1912-30.5.1913) – между Балканским союзом (Болгария, Сербия, Греция, Черногория) и Турцией. По Лондонскому мирному договору 1913 года потерпевшая поражение Турция теряла все свои европейские владения, кроме Стамбула и небольшой части Восточной Фракии.

Вторая балканская война (29.6-10.8.1913) – война Болгарии против Греции, Сербии и Черногории, к которым присоединились Румыния и Турция. Завершилась поражением Болгарии, которая по Бухарестскому мирному договору 1913 года уступила Румынии Южную Добруджу, Греции – Южную Македонию и часть Западной Фракии, Сербии – почти всю Северную Македонию. Балканские войны привели к обострению международных противоречий, ускорив начало Первой мировой войны. 

 

– А эта знаменитая история, когда австрийцы спрашивают: «А что вы сербы такие крутые, когда вас вон там пару миллионов всего?» Те отвечают, что с русскими их двести миллионов.

Есть такие впечатления из детства. Ходит по двору такой мальчонка и всех достает, потому что у него есть старший брат, который может навешать. И этот мальчишка залупается и по делу, и не по делу, иногда западло делает. Ему следовало бы навалять, но никто его не трогает из-за брата, не хочет связываться. Тогда люди приходят и говорят этому старшему брату: «Ты уйми своего брательника, достал уже». А брательник что должен сказать: «Да пошли вы, я все равно его защищать буду»? Ведь что получилось с той войной? Замочили Франца-Фердинанда не в Сербии, а в Сараево, на австрийской территории. И что сделал Гаврила Принцип? Свинтил, спрятался в Сербии. Австрияки говорят: «Выдайте нам его!» А сербы отвечают: «Мы проведем расследование, у нас суд присяжных, демократия и все такое». Те говорят: «Хорошо, а можно наших следователей включить в бригаду?» – «Никак нельзя, суверенитет». – «Да ведь наследника замочили, вы чё!» – «Все равно никак нельзя». – «Ну, мы тогда на вас нападем!» – «А мы тогда русским пожалуемся, и русские на вас нападут». И что это, как не потворство терроризму? Вот если бы сейчас, условно говоря, наследника президента США какой-нибудь арапчонок завалил и спрятался бы где-то в Ираке, и американцы б сказали: «Выдайте нам этого арапчонка!» Ирак не выдает, а привлекает Россию…

– А не был ли и Советский Союз террористическим государством? СССР всегда подавлял чехов и венгров, слал оружие в Африку, поддерживал партизан Мозамбика и Анголы, которые нападали на ЮАР, диверсантов тренировали в наших военных училищах – курдов, палестинцев и прочих…

– А ты в Вест-Пойнт поезжай – посмотри, сколько там иностранцев учится!

– Ну и что?

– Ничего. Я думаю, это общемировая практика. Тем более если речь идет о сверхдержавах. Они любят, любят какого-нибудь Бокассу, а потом оказывается, что он детей ел.

– Вот не надо лишнего наговаривать. Он ел только взрослых. Что мне еще у Ленина нравится, так сама терминология: «Усиление выше обычного нужды и бедствий». То есть бывает некий хороший, нормальный уровень нужды и бедствий.

– Ага. Вот я тебе приведу в пример черную общину Лос-Анджелеса. Вот она живет в своей обычной какой-то нужде и стандартных бедствиях. А потом два полицейских отделали черножопого…

– Ты хотел сказать – черножопого афро-американца.

– Да. Избили – и началось такое! Почище всех этих бунтов в черных гетто Детройта и южных городов…

– Да там не нужда и бедствия, там неправый суд был, и негры возмутились!

– А ты видел видеозапись? Нет? О-о! Все началось с видеозаписи… Вот смотри: у нас место негров в московской комьюнити занимают кавказцы. Допустим, ты кавказец. И ты прекрасно понимаешь, что такое московские менты, как с ними себя нужно вести и так далее. Потом ты, будучи азербайджанцем, выпиваешь водочки, встречаешь трех ментов на патрульной машине, и, пьяный, начинаешь их обкладывать. Они ему: «Эй, парень, ты поаккуратнее». А он еще громче орет: «Я, – говорит, – ложил на вас!»

– Они ему, кажется, дубинку в жопу засунули?

– У меня таких данных нет. По моим сведениям, они его втроем начали бить. И это все – на видеокассете.

– А кто записывал?

– Да кто-то из соседнего здания. И теперь представь себе, идет суд над этими ментами. А те говорят: «Да он нас последними… обкладывал, вот мы его и…» Суд говорит: «Ты, типа, вел себя антиобщественно, и они тебя призвали к порядку, а бился ты головой сам об асфальт, чтоб подставить ментов…» И тут приносят видеозапись… Вот, посмотрите, пожалуйста!

– И дальше что?

– А дальше их, конечно, посадили. А в черных гетто начался бунт.

– А с чего бунт? Посадили же.

– Так посадили, только когда бунт начался. А бунт начался, когда эту кассету по ТВ показали. Что сказать? Я, белый человек, не рискнул бы форшмачить полицейских в Нью-Йорке. Тем более будучи пьяным – плохо кончится. Я бы не рискнул также поступать и в Москве! Не стал бы. Пьяный. Ночью. Один.

– Вот ты рассказываешь, а у меня вот всплыло в памяти очень теплое воспоминание о московских ментах. Это было при советской власти. Едучи с похорон, мы с товарищами зашли в подъезд с бутылкой – добавить. А кто-то из соседей стуканул, вызвали ментов, те нас забрали в отделение возле Савеловского вокзала и заперли в обезьяннике. И сигареты забрали! Я говорю: верните, а они не дают. Я орал, требовал начальника, и пришел некий офицер. Я ему говорю: вот, у людей горе, а твои менты нас ни за что забрали и курево отняли. Так вот если однажды этих твоих ментов будут убивать, я их спасать не возьмусь, потому что менты твои неправильные. Таких ментов нам не надо.

Он меня выслушал, пошел, навел справки о случившемся и велел нас выпустить.

– «Такие же люди, иногда и милосердие стучится в их сердца».

– В ментовке! Пьяный! Ночью! Качает права! И ему – ничего! 85-й год: наивное, красивое время… Мы тогда думали, что люди лучше, честнее, что они работящие, могут себя в чем-то ограничивать, от чего-то отказаться для общей пользы… 

– И Горбачев думал: «Мой народ меня любит».

– И пролетариат еще гордился тем, что он якобы самый передовой класс. Они думали, что быть рабочим – это не просто железки таскать и пьянствовать, но еще и создавать историю современности. Они искренне думали: вот я-то рабочий человек, я лучший, а ты-то кто?

– Интеллигентик в очках.

– Это было, было у людей! Рабочим – почет и уважение, квартиры и санатории… А когда у пролетариев пропало вот это самоуважение, их избавили от иллюзии, что они передовые… Это был страшный удар по психике. Вдруг оказалось, что ниже пролетария никого нет в обществе!

– Ну, только крестьянин.

– Крестьянин хоть сыт, пьян и нос в табаке. А пролетарий – ничего у него нет. Только вчера он считал себя крутым! А там вслед за пролетариями рухнули также поэты и писатели, которых раньше слушали, открыв рот… Ожидали правды от ТВ, от вождя лично – будучи взрослыми людьми. В тот год даже у таких людей, как мы… Да что там мы – даже у таких людей, как ты, были самоотверженные чувства, мысли про общественное благо. Наивное, доверчивое, красивое время. Никогда больше такого не было.

– Да-а-а. А помнишь «Московские новости», такая газета была? Егор Яковлев там был главный редактор. Так ее ж было не купить! Я знал один стенд у Финляндского вокзала, специально туда ездил на метро и читал стоя. А гласность, кооперация – это уже позже.

– А как мы обозначим обычный уровень нужды и бедствий? Зарплаты хватает на еду?

– Я не знаю, как определить. Вот в  83-84-м мы с тобой жили на самом пределе нищеты. Крысы бегают, сосед по коммуналке пьяный, еле сводили концы с концами. Но мы же не считали себя нищими! У нас нужда и бедствия ниже обычного были! Если б я сейчас так жил, как я жил тогда, – по сравнению с тем, как сейчас народ живет (ну, не народ, а круг общения наш), – я б себя считал нищим. А тогда – не считал. У меня 200 рублей и у жены 130, это нормально считалось.

– Да, это очень важная вещь – сравнительно очень слабый интерес к деньгам в то время. Согласись!

– Тогда этого стыдились. Хотя я – нет. У меня было много друзей-фарцовщиков, и поэтому я как-то уже начал к этому относиться толерантнее. Хотя люди, которые постарше меня на 10-15 лет, они этого стесняются.

– Да вот тот же я: «Да чтоб я фарцевал, да не бывать такому!»

– А я предпринимал некоторые попытки. Хотя это и опасно было…

– Вон Лисовский говорит, что фарцу презирал. Он сам предпочитал вагоны разгружать.

– Все мы разгружали. Но что такого нечестного в фарцовке с позиций нынешнего времени? Я не очень, кстати, понимаю московскую идеологию. Мне некоторые олигархи рассказывали, что они коммунистами были и в то же время возле «Березки» ломщиками стояли. Это мне не очень понятно в мальчиках из элитных московских семей. Такого у нас в Питере не было. Поэтому я не понимаю эту психологию…

– Да. Значит, интереса к деньгам не было.

 

Примечание Свинаренко

И самих денег тоже не было. Я нашел в старом блокноте такие записи: «Накопил 250 рублей. Таких денег у меня никогда в жизни не было». «Сдал бутылки на девять рублей». Но, с другой стороны, я понимал, что сам выбрал такой вариант жизни. Никто не заставлял меня после школы поступать на журфак, я вполне мог учиться в Донецке. На товароведа или стоматолога, к примеру. С медалью меня что в торговый, что в медицинский взяли бы без экзаменов. Что мне помешало выбрать прямой и ясный путь к быстрому богатству? Кто знает?.. Но тут самое странное вот что: я не жалею, что не стал состоятельным зубным протезистом. Или, к примеру, нефтяником. Когда говорят, что не в деньгах счастье, это всегда звучит как-то неубедительно. Но мне в юности казалось – и сейчас кажется, что в случае выигрыша можно взять деньгами, а можно и еще чем-то. Разумеется, за деньги можно купить много приятных вещей и услуг. Но я видел людей, которым деньги не принесли ничего кроме серьезных неприятностей, а кому-то сильно сократили жизнь – их самих или близких им людей. Я сам однажды в 1993 году был невероятно близок к тому, чтоб потонуть в океане у побережья Австралии, меня довольно далеко унесло отливом. Я чудом выплыл, из последних сил, и упал на песок, дыша как загнанный конь. И ведь точно мог бы потонуть – а кто-то бедный и несчастный после этого еще бы 50 лет жил, не выбираясь за пределы своей Ивановской области, не имея денег на богатые путешествия…

С другой стороны, видел я и людей, которые без больших денег живут замечательно и собой довольны. Смотришь – полмира человек объездил на казенные бабки, девушки ему даром дают, квартира у человека, дача, семья, дети, почет и уважение, все ему наперебой норовят налить… Смотришь на таких людей и понимаешь, что счастье точно не в деньгах.

А один человек мне рассказывал о своем удивительном опыте, когда он в Нью-Йорке, чужом для него городе, заработал много денег: «Самое страшное, когда у тебя в кармане толстая пачка долларов, ты можешь до хрена чего купить – а ты никому не нужен…»       

Игорь Свинаренко

 

– Он был на уровне удовлетворения минимальных потребностей.

– Что это было – затянувшееся детство?

– Хрен его знает. Никто ж нас не готовил к капитализму. Он сам появился.

– А сейчас бы ты смог жить бедно? Или сказал бы: «Убейте меня лучше».

– А что это за такой эксперимент? Я не очень понимаю. Какая такая острая необходимость жить бедно? У меня нет такой необходимости. И потом… Вот Меншиков был один из самых богатых людей России.

– Он спер же там все в Питере.

– Ну, какая разница, спер не спер.

– Что значит «какая разница»?

– А что тут такого?

– Ну, как что? Напер бюджетных денег и настроил себе дворцов. Во красавец!

– Кхэ-кхэ. И царь все это знал. И сам в этих дворцах жил.

– Фактически Меншиков в Питере занимался приватизацией. Ха-ха-ха!

– Там нечего было на болоте приватизировать. Он все построил, а потом спер. Ну да не важно!

– Ты меня смешишь! Как так не важно?

– Ну, хорошо, скорей всего, он был вор. А потом его сослали в Березов. Говорят, он там хорошо себя чувствовал. Дрова рубил, баню топил. Правда, денег не было.

– Да… Березу – в Лондон сослали, а этого – в Березов.

– В этом смысле нищета меня не страшит. Детей только жалко. Сам я из говна вылез, в говно и залезу. Мне не западло в фуфайке походить.

– А что дети? Отчего тебе их жалко?

– Они не из говна вылезли, как я, они здесь уже родились, в хорошей жизни. Так что они к той жизни не приспособлены.

– Может, надо их и  к той жизни готовить тоже?

– А зачем?

– Вон Бунин – дворянин – и то косил, с крестьянами тусовался, жрал с ними тюрю.

– Ну, понятно. И тем не менее, когда перед ним встал выбор, соскочил во Францию. Почему-то не захотел вместе с народом косить. А какая-нибудь Цветаева из той же оперы оказалась в Елабуге.

– Бунин еле отгавкался, когда крестьяне приехали его жечь, в 17-м. Он на всякий случай, для очистки совести, сам не веря в успех своей затеи, вышел на порог и наорал на крестьян: типа вон отсюда, быдло и твари. Они по старой памяти и ушли, солнцем палимы.

 

Комментарий Свинаренко. Цитаты из «Окаянных дней»

«Как распоясалась деревня в прошлом году летом, как жутко было жить в Васильевском! И вдруг слух: Корнилов ввел смертельную казнь – и почти весь июль Васильевское было тише воды, ниже травы. А в мае, в июне по улице было страшно пройти, каждую ночь то там, то здесь красное зарево пожара на черном горизонте. У нас зажгли однажды на рассвете гумно и, сбежавшись всей деревней, орали, что это мы сами зажгли, чтобы сжечь деревню. А в полдень в тот же день запылал скотный двор соседа, и опять сбежались со всего села, и хотели меня бросить в огонь, крича, что это я поджег, и меня спасло только бешенство, с которым я с матерными словами кинулся на орущую толпу». И. Бунин. «Окаянные дни».

И еще там же, снова про бунт:

«Если б теперь и удалось вырваться куда-нибудь, в Италию, например, во Францию, везде было бы противно, – опротивел человек! Жизнь заставила так остро почувствовать, так остро и внимательно разглядеть его, его душу, его мерзкое тело. Что наши прежние глаза, – как мало они видели, даже мои!»

«В мирное время мы забываем, что мир кишит этими выродками, в мирное время они сидят по тюрьмам, по желтым домам. Но вот наступает время, когда "державный народ" восторжествовал. Двери тюрем и желтых домов раскрываются, архивы сыскных отделений жгутся – начинается вакханалия. Русская вакханалия превзошла все до нее бывшие…»

«…вырвавшись из этого разливанного моря страшных, несчастных, потерявших всякий образ человеческий, буйно и с какой-то надрывной страстью орущих дикарей, которыми были затоплены буквально все станции, начиная от самой Москвы и до самой Орши, где все платформы и пути были буквально залиты рвотой и испражнениями…»

 

…Бунин все понял и тут же отвалил – сперва в Москву, а оттуда через Одессу и в Париж. И тем не менее не думаешь ли ты, что все же надо детям давать и другой экспириенс, не только богатой жизни, но также и простой? (Тут, кстати, тема вероятного русского бунта проходит по краю поля.)

– Что, ходить вместе с ними косить? Куда?

– А как американские миллионеры на лето отправляют детей работать официантами? Ты знаком с таким опытом?

– Нет. В книжках читал, а в жизни не видел.

– А я видел. В Штатах – не тут, конечно.

– Тебе повезло…

 

 

Продолжение следует.

Опубликовано в журнале «Медведь» №67, 2003


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое