Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью

Ящик водки. Бутылка четырнадцатая, 1995

Ящик водки. Бутылка четырнадцатая, 1995

Тэги:

– Алик! Чем ты занимался в 95-м?

– Я что, на допросе?

– Хорошо. Ты не на допросе. Хорошо! Протокол ведь не ведется… Разве только мы сами себя пишем… Ну да ладно, скажу про себя. Я занимался тем же, что и в предыдущий год. Глянцевым журналом «Домовой» я занимался.

– А «Лучшее перо» «Коммерсанта» – это было уж в прошлом? К тому моменту?

– Да нет же. «Домовой» тогда был – не знаю как сейчас – в составе ИД  «Ъ».

– А в каком году ты в последний раз написал в «Ъ»?

– В 99-м.

– А я – в 2003. Это была заметка про Ирак. Помнишь?

– Ну. Хорошая заметка была, бодрая. Так ты все-таки чем занимался в 95-м? Весь год залоговые аукционы проводил?

– Нет, они проводились один месяц. А к ним целый год шла подготовка. Версталась нормативная документация, выпускались всякие указы президента…

– А ты был кто у нас на тот момент?

– Первый зам председателя Госкомимущества. А начальником был Сергей Беляев.

– Что касается повестки дня, то есть года, то залоговые аукционы – самая интересная тема не только 95-го, но, может, и всей книги. Читатели ждут этого. Иные – со злорадством. Они говорят мне: «Ну-ка, ну-ка! И как же вы будете выкручиваться?» Что касается лично меня и этих аукционов, то ты меня обвиняешь, что я их поминаю всуе…

– А давай все-таки в режиме диалога действовать! Дай и я скажу. Вот ты считаешь, что это – кульминационный момент книги.

– Таково мнение ряда читателей. И они потирают руки в ожидании. Предвкушают.

– А, как мы отмоем черного кобеля? А я хочу сказать о своих ощущениях, – мы же книгу не на потребу публике пишем, а для себя – мне кажется, дело писателей и война олигархов 97-го года…

– …были повеселее, да?

– Конечно! И для страны последствия были более значимыми. И в моей личной биографии это большее значение имело… После залоговых аукционов, какими бы скандальными они ни были, моя карьера даже пошла гору – я после этого стал министром, потом вице-премьером… А после писательского дела я, напротив, пошел в отставку, получил уголовное дело… Поэтому субъективно события лета и осени 97 года имели большее значение  – для меня лично. Вот. И для страны мне кажется тоже. Потому что худо-бедно, а после залоговых аукционов образовался этот класс олигархов, которые обеспечили приход Ельцина к власти в 96-м… А когда они переругались все в 97-м, и началась эта война – это в конечном счете закончилось дефолтом, и я готов это доказать. Так вот мне кажется, что кульминацией книги будет 97-й год. Хотя, безусловно, залоговые аукционы – яркое событие, обросшее своей мифологией, разделившее общество на две неравные части. Ярых сторонников и ярых противников. Так что, конечно же, об этом нужно говорить, и я  готов выслушать твои претензии…

– Что касается лично меня, то я вот сейчас, пытаясь восстановить свои ощущения, могу сказать, что пробегал глазом все те заметки – а много про аукционы ведь писалось – краем даже глаза. И мое мнение было такое, что акулы что-то делят, кто-то кого-то дурит, – ну и пусть они этим занимаются, если им интересно. Кто-то пытался поймать за полу действующих лиц, кто-то орал, что некто подсудил кому-то… В «Ъ» некоторые из писавших про экономику чуть не дрались в коридорах, обвиняя друг друга в пристрастности, в работе на кого-то из олигархов. Типа – «Мой олигарх выше и честней твоего, а я беспристрастней и бескорыстней тебя!»

– А у обоих в глазах доллары светятся… Я помню, кто-то тогда выдвинул идею – в Минфине ввести мундиры. Со знаками различия – это менатеповцы, это потанинцы, чтоб сразу было понятно!

– Лично я относился к этому спокойно. Всегда что-то дербанят – нефть, шмефть. Холодно я смотрел на это, полагая, что такое было и будет всегда. Ну, чисто в рамках фантазий я думал, что хорошо б мне позвонили и сказали: «Игорь Николаич, зайдите, получите вашу долю от торговли нефтью». Но я этого не дождался. Это еще ладно. А вот то, что новые русские капиталисты утомляют широкую публику личной нескромностью – это они совершенно зря. Добром это не кончится… Доведут всех до цугундера… Я уже писал, в нашей же причем книжке, что в случае нового бунта у миллионеров не будет проблем, их повесят на фонарях – и все, а я буду в очередях маяться! За водкой. За папиросами. Мы будем менять скрипки на муку.

– Далась вам эта личная нескромность! Сколько ж про это пишут журналисты! Они почему-то не стесняется дразнить людей и вызывать классовую ненависть. Вот я себя ничем не выдаю! Я нигде не тусуюсь! Никуда не лезу! Я свой домик глубоко в лесу спрятал и пишу себе книжечки! А меня журналисты выкопали в Куршевеле, нагородили бочку арестантов, будто я по 4 тыщи евро трачу каждый день, и потом удивятся, что я их папирос лишил!

– Ну так куренье – яд, табак отрава.

– Тогда чего и расстраиваться? В очередь, сукины дети! Как я, парировал?

– Ну парировал. Но это ж не мой был пафос. А другого журналиста.

– Кстати, все мои знакомые мне позвонили и сказали: «На фига был нужен такой репортаж из Куршевеля?» Все! Говорят: «В офисе уборщицы только об этом и разговаривают: …., наворовали, по 500 евро чаевые дают…» Зачем? 

– Я, кстати, тоже от ряда капиталистов выслушал подобные гневные пассажи. И они у меня спрашивали: «А где ж у прессы ответственность?»

– Вот ты в драных штанах на «Ниве» ездишь, так от тебя, завзятого либерала и правого, я в принципе стерпел бы такой репортаж: «Ну, Игорек выпендрился, ему, в конце концов, ничто человеческое не чуждо. Он же постоянно с нами ужинает, ездит куда-то за границу, ему, может, обидно, что эти пидорасы прожигают жизнь, когда народ живет так непросто».

ящик водки, 1995

 

Комментарий Свинаренко про Куршевель

Что же касается знаменитого телерепортажа из Куршевеля, в котором «Намедни» рассказало о богатом отдыхе олигархов, после которого многие обвинили журналистов в социальной безответственности, в разжигании страстей, при том что люди должны бы по идее защищать правящий класс – так там Леня Парфенов показал себя честным журналистом!  Это ж он фактически с лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом, рискуя личным благополучием трудится. Выполняет свой журналистский долг. А людям удивительно – ну как же человек еще не продался?! Некоторых это возмущает, бесит. Как же! «Ведь все приличные люди давно уже продались… Ведь это главное в жизни – прикрыть свою жопу! И срубить бабла! И создать такую обстановку, чтоб оно и дальше рубилось!» Ну да, конечно… А как же иначе… С чем вас и нас поздравляю. А как же «Не могу молчать»? А как же Jaccuse? Уже что, Леня не может на себя примерить белые одежды морального лидера поколения? Только потому, что он из upper middle class? Гм…

 

Кох: – Я не понимаю журналистов, у которых ботиночки и галстуки дороже моих –  и при этом они работают на разжигание классовой розни. Они же сук пилят, на котором сидят.

– Я могу объяснить тебе, почему пресса перестала быть ответственной. Вот она была таковой при коммунистах, защищала статус кво. И почему же? По одной простой причине:  за это ей платили! ЦК КПСС не скупился! Журналистам «Правды» давали лучшие зарплаты, квартиры и дачи!

– Ну, так они работали на тот класс! А эти – против!

– Так о чем речь. Миллионеры возмущаются, что пресса их не поддерживает. А вы эту прессу содержите? Нет. На что ей хорошо жить? И вот журналисты пытаются поднять свои рейтинги. Если получается, им несут рекламу. Они вынуждены!

– Ну, что значит вынуждены? Вынуждены ради рейтинга положить на наковальню свои яйца? Вы – глаза нации, и вы дали это увидеть, – так что пеняйте на себя. Вот вы бы лучше замазали себе глаза как в Америке! Там толстые американцы жрут биг Маки, смотреть на их баб противно и тошно, – но журналисты им всякие «Голливуды» показывают – что они тонкие и спортивные, и что вся нация их – веселая и патриотичная. И красивая, с хорошими прическами. А вздрачивают народ наши журналисты. Они сеют классовую рознь. И пускай, сука, они первыми под обломками и погибнут.

– То есть ты уже приготовился к тому, что будет конец.

– Я думаю, что если так будет продолжаться, если пресса будет гнать волну и репортажи про плохих пидорасов-бизнесменов – то, конечно, все это рухнет.

– А, типа страну развалили журналисты! (Свинаренко смеется.)

– Конечно.

– Елки-палки! Раньше жиды и студенты были унутренние враги, а теперь значит репортеры во всем виноваты.

– Конечно. Конечно! А я абсолютно уверен что мир вообще виртуален. Абсолютно точно. Безответственные журналисты и развалят страну.

– Еще раз объясняю. Вы ж им не даете денег, чтоб они были ответственные. А коммунисты содержали масс медиа. Вон Гусь держал свое ТВ, и оно его хвалило. А вы ни хрена для этого не делаете. Вы поставили ТВ в позицию, что оно независимо, оно должен зарабатывать сам. Оно делает бизнес. Зарабатывает рейтинги как может. Чтоб ему несли рекламу. А если б вы ему сказали: «Бабок дадим, плевать на рейтинги. Хвалите нас, и все. Не показывай про нас правды». Ну, кто ж прессе понесет рекламу, если она начнет исполнять: «Ребята, давайте жить дружно!» Это уже  будет не журналистика.

– Да послушай! Секундочку! И поэтому журналисты придумали врать! Чтобы рейтинги поднять! И для этого соединили два репортажа – про Куршевель и про прапорщика, который живет в автомобиле «Москвич»! Умалчивая при этом, что у того есть квартира! А где же правда?

– Ну так журналистика – это же не поиск истины, это просто шоу-бизнес!

– И не врите мне, что журналистам не платят! Все равно даже ради рейтинга врать нельзя! Журналист, чтоб поднять рейтинг, должен врать, – да или нет? Если да – то все, у меня вопросов нет.  

– Ну тут есть одна тонкость. Одни видят в журналистике искусство, другие – бизнес. Некоторые хотят и получать много денег, и при этом оставаться в журналистике… Вообще, Алик, мне очень дорого твой пассаж насчет того, что журналисты обрушат государство. Это прекрасно! Вот кто виноват во всем! И не надо никакой политики с экономикой, морали и нравственности. Я принял к сведению, что в обрушении страны будут виноваты журналисты. Спасибо за этот прекрасный пассаж.

– Я, кстати, согласен с твоим тезисом, что класс должен платить. Абсолютно с тобой согласен. С каждым твоим словом. Более того. Я скажу, что когда Кремль в начале 2003 года разворачивать ситуацию для разжигания классовой ненависти, он начал журналистам платить. И они начали писать. Но тонкость моего вопроса не в том, чтоб этому возмутиться, – я ж не идиот, я прекрасно все понимаю. Вопрос не в том, почему журналисты за бабки пишут. Я только хочу сказать: «Вы тогда в претензии к нам не будьте, когда вас в очередь поставят и папиросы отнимут».

– Ну, я-то могу быть в претензии?

– Нет. Нет! И ты не можешь! А те журналисты, которые достигли высокого уровня благосостояния и комфорта, и любят это свое благосостояние, они-то уже должны не за бабки защищать, они должны свою шкуру защищать! Я могу больше сказать. Я – я тут говорю не о себе, это собирательный образ некоего предпринимателя от среднего и выше – я на это случай захеджировался, и у меня есть некий сценарий действий на случай, если страна развалится. И поэтому я на ситуацию смотрю более хладнокровно. Но я  ничего не делаю для того чтобы страна развалилась!

– А, ты коммунистам бабки даешь? И чекистам?

– Зачем? Я по-другому сделал. В отличие от журналистов. 

– Но я все-таки валил бы не на журналистов, а на вас. Когда я вижу американских миллионеров в джинсах и у них галстука даже нет…

– Это стилистика просто такая национальная.

– Ну, всегда можно на что-то свалить. Придраться. Обосрать.

– А ты про немецких миллионеров скажи. Они в джинсах не ходят. Они сидят в своих замках и фиг ты их увидишь. Сименсов разных.

– Но американцев я вижу в джинсах, и они сами за рулем! Я читал заметку, что Пол Маккартни живет в пятикомнатном доме и обходится без прислуги. А он миллиардер, у него денег больше чем у тебя!

– Да врет он. У него в этом доме может и нет прислуги, так у него этих домов сто.

– Когда я в Штатах захожу в супермаркет и вижу, как пенсионерка, и учитель, и одноногий негр спокойно ходят с полными тележками и выбирают, какую б ветчину им из 30 сортов выбрать – я испытываю глубокие чувства. Причем мы понимаем, что эти люди туда не на экскурсию пришли, чтоб на чужую богатую жизнь посмотреть, мы понимаем, что это их рутина, они тут реально покупают еду каждый день.  И когда я вижу субботним утром миллионеров, которые на своих кадиллаках съехались в Макдональдс и сидят там болтают о своей жизни – это мне по-человечески близко, я отношусь к этому очень тепло. Миллионер в джинсах за рулем, а пенсионер обжирается ветчиной. Это – да. А русский миллионер с самолетом проституток, и учителя которые мотаются по помойкам – это мне, должен сказать, неприятно.     

– Угу.

– И мой вопрос к миллионерам такой. Я не требую от тебя, чтоб ты жил как я. Но как-то бы вам надо сбавить обороты. В чем-то. Пойдут ли бедные американцы, бросив посреди супермаркета наполненные товаром тележки, громить своих миллионеров? Едва ли… В этом суть. И за будущее американских журналистов я так более или менее спокоен – не придется им в очередях стоять за «Беломором» и осетинской водкой.

– Ну американскую историю мы пересказывать не будем. Русская же история 20 века такова. Сидели, сидели, чесали репу, и вдруг решили: «А пойдем-ка мы накостыляем мартышкам!» Собрались, всю армию с Запада на Восток перевели. Через Атлантику и Тихий океан эскадры перегнали. Получили в итоге по сусалам и революцию…

– Минуточку. Это ты будешь рассказывать людям, которые придут тебя жечь?

– Да нет, это я тебе рассказываю. Ну так вот. Потопили страну в крови. Потом чуть оклемались, более-менее начали куда-то расти. Столыпинская реформа… Потом племянничек Ники объявил войну дядюшке Вилли. Дядюшка его шесть раз просил – образумься, не делай этого! Нет – шапками закидаем. «Когда наши в Берлине будут?» Получили гражданскую войну. В крови утопили два миллиона казаков. Под нож! Офицерство – под жопу пинком. Священникам щеки и ноздри рвали. Церкви разрушили. Коллективизация: все крестьянство в лагеря. Война – 40 миллионов населения…

– Еще раз спрашиваю: ты про это намерен рассказывать пьяным матросам и восставшим пролетариям?

– Нет. Это я  тебе. Так вот, зная русскую историю, ты удивляешься, что одноногий негр и учительница в американском супермаркете отовариваются,  а наша учительница на помойке валяется. Да как же ей на помойке не валяться, когда страна вот так прожила 100 лет? Когда американцы кирпичик к кирпичику, ни одной войны на своей территории? И в обе войны, которые у нас тут были, их на вожжах затаскивали? И я не понимаю, почему валяющаяся на улице учительница – это претензия ко мне? К человеку, который честно платит налоги? А почему это претензия не к тем госслужащим, которые катаются на яхтах и покупают себе каждые полгода новые Мерседесы? Они такие же бюджетники, как эта учительница! И почему это не претензия к МПС? Посмотри, какой у них офис! Как Эрмитаж! Все мрамором цветным отделано! И мебель резная из драгоценных пород дерева! Почему это не претензия к Лужкову? Который построил город для богатых, а учительницы на помойках валяются? Почему это претензия к нам, налогоплательщикам, а не к власти? Почему эта учительница с упорством маньяка голосует за Лужка? Почему она Путина любит? Аж  в букварь его включили…

– Ну, в общем, это продолжение дискуссии о том, кто правильнее – СПС или Яблоко. И в результате оба идут на фиг хором. Вот приблизительно та же картина.

– Эту дискуссию ты начал. А не я. Я никак не могу понять, почему вина за все беды этой страны валятся на предпринимателей. Которые честно исполняют свою обязанность, а именно – алчно наживаются. Именно для этого они и созданы! Ну почему вы от волков хотите, чтоб они сено ели? Вы же их специально завели, чтоб они естественный отбор устраивали! Вы бы хотели волков сильных, красивых, но чтоб они ели сено.

– Видишь ли, нам больше нравится американская порода волков.           

– А вот эти госслужащие?

– Тоже говнюки, – отвечу я тебе.

– Так, может, лучше на госслужащих направить народную ненависть наконец?

– Понимаешь, у государства есть пресса, которую оно содержит. А у вас нет ни хрена. Вы экономите. На спичках.

– Но эту-то книжку мы пишем не на государственные деньги.

– Ну. Тут важно что: вот я – за капитализм. Но лично мне симпатичней его американская модель, где они пытаются как-то сократить это расстояние между полюсами.

– Хотя бы внешне.

– Если даже это игра – то пускай это будет хотя бы игра. И то хорошо. Тем более что это игра красивая, мудрая и полезная. А русская версия капитализма – при том что я заклятый либерал и только в ранней юности имел левые настроения…

– А, когда ты хотел за Сальвадора Альенде воевать.

– Ну да. Я тебе признавался в этом. Было дело. И дедушка у меня был чекист. Но я тем не менее абсолютно за капитализм. Вас должно это волновать – что даже люди, которые на вашей стороне, начинают к вам обращаться с вопросами. Почему вы не хотите построить американскую модель?

– Ну при чем тут я? Вот скажи, чем таким я тебя сильно раздражаю?

– Я говорю не о тебе.

– Но что я могу сделать? Могу я заставить какого-то олигарха не возить самолет с проститутками? Не могу.

– Ну почему же? Вон Авен худо-бедно что-то гонит в газетах про мораль, про типа ответственность бизнеса…

– Ну перестали они уже на самолетах возить их, как президент им замечание сделал. Перестали. Бляди теперь поездом ездят. Ну а ко мне какая претензия? Если б все бизнесмены себя так вели, нормально б было?

– Ну, ты в целом симпатичный. Ничё было б.

– А, ничё? А НТВ все равно показывает – 4 000 евро… Куршевель, блин… Я же тихий, спокойный, не свечусь, веду себя скромно… Общаюсь с такими не очень обеспеченными людьми как ты, который не очень симпатично относится к классу предпринимателей. Но все равно меня освещают как ворюгу!

– А ты договорись с ТВ, что ты им компенсируешь потери от падения рейтинга. И они будут про вас делать политкорректные передачи, которые никто не будет смотреть. ТВ станет полным говном. Скучным.

– А так оно веселое – просто уссаться.

– Однако мы немного отвлеклись. Давай вернемся в 95-й. Фарцовщики выросли, подняли аппетиты и взялись за нефтянку на налоговых аукционах. Получилось как-то не очень красиво. Не буду тебе цитировать мнения по этому поводу левых радикалов и маргиналов, а поцитирую-ка я тебе твоих же братьев-капиталистов. Из числа наших знакомых. Вот тебе Лисовский, это отрывок из интервью,  которое я у него когда-то взял:«Все прекрасно знают, что недра должны принадлежать стране! Потому что они были у страны украдены! Именно украдены! Капиталов таких ведь не было тогда ни у кого. Эту кражу назвали приватизацией… А надо об этом сказать ясно и прямо. Ну ладно, тогда дали украсть, ну хорошо, люди заработали денег. Но сейчас-то пусть они недра вернут! Я не говорю – сажать приватизаторов, нет. Но надо придумать какую-то технологию, как вернуть украденное, надо найти справедливое решение...»Ничего так, да? А теперь даю тебе мнение Фридмана, он мне его на словах изложил. Значит, так. Он сказал, что залоговые аукционы – это перебор, это вредное явление для общества, что общество это восприняло как воровство…

– Опять же с подачи журналистов, заметь.

– Фридман говорит, что не верил тогда, что государство это все легализует. Он был уверен, что такого не может быть – чтоб государство отдало богатства за бесценок. А помнишь, Путин, перед тем как посадить Ходорковского, говорил на встрече с олигархами: не надо забывать, что люди не сами по себе стали миллиардерами, просто им разрешили ими стать, и все. Видимо, он ту ситуацию и имел в виду, с залоговыми аукционами, когда людям говорили – «ты бери, а ты не лезь».

– Понятно. А кто Вяхирева назначил миллиардером без всяких залоговых аукционов? А Смоленского – кто? А Гусинского? Тоже без всяких залоговых аукционов! Он говорил, что никогда не участвовал ни в какой приватизации, – только у него вдруг бесплатно частота для канала оказалась, без всякого конкурса. Он это почему-то не считает приватизацией! И он, блядь, с пафосом, раздувая ноздри, кричал про несправедливую приватизацию! А кто миллиардерами назначил массу других людей? Вот, например, откуда у того же Лисовского, в свое время, взялось право продавать рекламу на первом канале? Между прочим, это тоже государственный ресурс, в чем-то почище нефти. Почему право это у него появилось не в результате публичного тендера, а как-то так, бесплатно. Что, «исторически сложилось»? И теперь Сергей хочет отобрать имущество у людей, которые худо бедно, заплатили немалые деньги (в отличии от него), участвовали в публичных аукционах…. Как-то некрасиво. Может это просто зависть?

– Я откуда могу знать – откуда?

– Значит, все-таки не залоговые аукционы их назначали! А, между прочим, Потанин и Ходорковский к залоговым аукционам подошли, имея сотни миллионов денег. Кто их назначил? А кто миллиардером Сосковца назначил? Или того же Святослава Федорова? Уж это точно долларовый миллионер…

– Так миллионер, не миллиардер же.

– А! А с точки зрения учительницы, которая на помойке валяется – у нас же это собирательный образ народа – один хер, миллионер или миллиардер.

– Ну, в общем, да.

– А любимый президентом Сережа Пугачев как стал миллиардером? Ни в одной приватизации не участвовал. Ни в одной! Только работал с бюджетными деньгами.

– ОК. Насколько я понял из твоей прочувствованной речи, залоговые аукционы – это была кристально чистая, честнейшая операция. На пользу Родине. Типа там нищие умные энтузиасты поделили громадные богатства совершенно бескорыстно. Раздали посторонним людям. Великодушно. Им хватило морального удовлетворения. Счастье же не в деньгах. Себе никто ничего не взял. Такое происходит сплошь и рядом. Это естественное человеческое поведение. Мы же все-таки гомо сапиенсы, а не какие-нибудь волки позорные.    

– У меня язык уже устал спорить на эту тему.

– Я, кстати, тут пока не спорю. Я формулирую твою позицию, как я ее понял, а ты подтверди или опровергни.

– В режиме диалога доказывать это бессмысленно. Я напишу про это комментарий. Подробненько расскажу, как это получилось. И почему получилось именно так.

– А подсуживание на аукционах, о котором столько писали?

– Хм, хм, хм… Подсуживание…

– Ну что ты хнычешь? Ты уже взрослый мальчик.

– Да. А конкретные примеры подсуживания есть?

– Да ты лучше меня должен помнить, на кого больше тогда нападали. И за что. Вот у меня «Связьинвест» всплывает в памяти.

– Да это не залоговый аукцион! Это ж 97-й год! Во, во, видишь, какой он, национальный миф! Так и хочется в тебя телефоном запустить.

– Я, кстати, про эти аукционы тогда не писал.

– Но ты носитель этого мифа.

– Я в этом не спец, и я специально по этому вопросу с Фридманом совещался. Он объективно о них может судить как человек, который в них не участвовал.

–  Пусть не гонит. Участвовал! Да еще как. На один аукцион он был допущен, но не внес задатка. Денег не было. А без задатка ему не дали участвовать. А во втором, он вместе с Потаниным победил. И выиграл «Сиданко». Потом, правда, с Потаниным они поругались, Но это было уже спустя год. Так что Фридман не может быть объективным. У него с залоговыми аукционами облом получился. Хотя в значительной степени не по его вине.

– А мне один крупный госчиновник сказал: «Вот Фридман не участвовал в залоговых аукционах, так за это он в расстрельных списках будет последним». Ну, как?

– А сам он, этот твой чиновник – какой будет по очереди в расстрельных списках? По его версии?

– Я думаю, он полагает, что будет эти списки редактировать.

– Я понял, понял!

– Значит, говоришь, за писательское дело тебя сильней доставали.

– Конечно. Меня за аукционы вообще не трогали. Только задним числом их приплели к писательскому делу, потому что писательское совсем разваливалось, и начали это туда тащить.

– А помнишь, ты говорил, что чувствуешь себя чудаком оттого, что не брал взяток, когда работал в правительстве? (Этот пассаж мы уже публиковали в нашей книжке.) Это ты залоговые аукционы имел в виду?

– В том числе, конечно.

– А там какая была механика?

– Ну, это долго описывать.

– Типа ты там мог выдать кому-то настоящую цену?

– Я не знал цены. Они в открытую торговались.

– Или ты мог какие-то подписи там счесть недействительными как Вешняков – и снять кандидата?

– Ну, это правда долго объяснять. Я про это напишу.

– Ну смотри, только не забудь описать способы, как там можно было заработать. И насчет того, на кого больше всех наезжали – ты сам помнишь или я тебе должен это освежить в памяти?

– Помню, Господи, как щас.

– Потанин у нас там был, помнишь?

– Потанин с «Норникелем» и ЮКОС – на них больше всего наезжали.

– То есть ты в теме, и я тебе не должен подкидывать наводящие вопросы?

– Я абсолютно в теме.

– Ну, смотри же, не подкачай. На кого наезжали, про кого думали, что он украл  – все чтоб было.

– Да, да. Я все расскажу. 

Ящик водки, 1995

 

Комментарий Коха. Залоговые аукционы или Альфред Кох перед судом народов

Это только кажется, что правда борется ложью.

На самом деле, это одна правда борется с другой правдой. 

Нильс Бор

 

Я не могу даже перечислить все претензии, которые есть у публики по отношению к залоговым аукционам. Здесь есть все: и распродали по дешевке, и рассовали по своим, и взяточники-воры, и черта в ступе. В принципе, что-то в этом духе я предполагал в самом начале. Я готовился в жесткой полемике. Оттачивал аргументы. Выстраивал логику. Я был в форме. Я был готов. Но… Полемики не получилось. То есть она бы получилась, если бы она была. Но ее не было. Вот в чем дело. Все вдруг сразу решили, что распродали по дешевке. Что и спорить тут нечего: воры-взяточники. Что понятное дело – рассовали по своим, и еще – черта в ступе…

А заготовленные аргументы так и пылились на полках памяти. А неумолимая логика так и осталась не умоленной, поскольку никто даже и не пытался ее услышать, найти изъяны, предложить другую взамен этой.

Забыли многие из государственных деятелей, кто непосредственно участвовал в этом мероприятии, что они в нем участвовали. Что по окончании – звонили, благодарили. Говорили, мол, герой, спас страну, Родина тебя не забудет. Так и было. Не забыла. Лучше б забыла…. Ей Богу. Ну да ладно. Давайте все по порядку. Несомненно, лучше поздно, чем никогда.

 

Страна есть и она ест. Причем, каждый день 

Что такое 1995 год? Мы помним – это был год парламентских выборов. Это год, предшествовавший президентским выборам (об это особо – в следующем, 1996 году). Это год, когда практически в самом его начале, ночью 1 января 1995 года начался штурм Грозного. Это год, когда коммунисты и жириновцы полностью контролировали Думу. Это год… Да, впрочем, чего это я. Все помнят, что это был за год.  Это было всего девять лет назад. Постойте, как девять? Боже мой! Неужели уже девять? Да, да, девять. Дети, которые родились в этом году, сейчас уже ходят во второй класс. А мне тогда было 34 года. Какая прелесть….

А что было со страной? С нашей страной – Россией. Вы, нынешние наши критики, взахлеб распинающиеся в верности нынешнему правителю, вы помните, что с ней было? Какая она была? Или распродали-рассовали, воры-взяточники и черта в ступе, этого достаточно, чтобы спокойно пинать Ельцина? Мешать с дерьмом Чубайса? Меня, грешного, поминать недобрым словом? Или все-таки попробуем разобраться, что и у кого украли, кому и куда рассовали? Правда ведь, небезынтересно? Или знать историю собственной страны необязательно для настоящих патриотов? Или это знание заменено трескучим «ату, держи вора»? А вам не рассказывали, кто эту фразу кричит громче всех?

Бюджет. Да вот хотя бы и он, родимый. Куда без него? Например, доходы бюджета в этом 2004 году – около 96 млрд. долларов, расходы – 93 млрд., профицит, соответственно, – 3 млрд. А что было тогда, в 1995 году? Тогда было веселее: доходы – около 37 млрд. долларов, расходы – примерно 52 млрд., дефицит, таким образом – 15 млрд.. А страна-то, все та же – 145 миллионов народу. Тогда, даже, чуть больше было.

Наши оппоненты, конечно, могут взять и соврать. Например, так: мол, у вас такой маленький бюджет был, потому, что вы хреново налоги собирали. Вот мы надавили на олигархов – и нате, пожалуйста, в два с половиной раза больше собираем. Наиболее очевидное возражение с нашей стороны хорошо известно: в 1995 году баррель нефти стоил около 15 долл., а сейчас – 34 долл. Но ведь, даже если не использовать этот самый убойный аргумент про мировые цены на основные статьи нашего экспорта – нефть, газ и металл, то и без этих аргументов не стыкуется у них. Не стыкуется в главном.

А главное заключается в том, что в 1995 году олигархов не было. В промышленности сидели «красные директора», которые годами(!!!) не платили ничего. Держали огромную социалку и, прикрываясь ею, ныли об отсрочках, льготах и прочей дребедени. Рассказывали что за ними многотысячные коллективы, что мы – мальчики в розовых штанишках, что реальной жизни не знаем. Черномырдин в меньшей степени, а Сосковец и все отраслевики в Правительстве были за них горой. Коржаков с Барсуковым их прикрывали, не давали в обиду. Сами же директора, эти матерые товаропроизводители, и сейчас живут неплохо, поскольку воровали они на каждой тонне, на каждом кубометре. А вот бюджет был такой, какой он был. Сковырнуть этих архаровцев усилиями собственника-государства было невозможно ни под каким предлогом. Они постоянно ползали из кабинета в кабинет по Белому Дому, по Кремлю, по Старой Площади и лоббировали, лоббировали, лоббировали. Клялись они в любви к Ельцину, демократии. Говорили, что подход у них какой и должен быть – государственный. Да разве ж мы не понимаем? Реформы, рынок… Всю жись, отец родной, только об этом и думали… Госплан паскудный – вот ведь гадость какая! То ли дело – рынок. Ну, первое время – трудности. Понятное дело. А как же без них? Мне бы освобождение от налогов, а? В связи с неизбежными трудностями. Я ведь объяснил – город на мне. Детсады, ясли, свинокомплекс, дом отдыха в Крыму. Как зачем? Всем миром строили, жалко отдавать – пропадет. Ну, хоть, отсрочку…. Можно? Спасибо! Огромное! Рынок, рынок…. А как же? Без рынка никуда! Господи, счастье-то какое – демократия, рынок. Сбылось, наконец. Ой, батюшки, а время-то сколько. Ну, вот, везде опаздываю…. Век бы с вами сидел, разговаривал. Да бежать надо. Ну я пошел? Ладушки? Все, убегаю…

А вот у Зюганова они вели другой разговор. Не тушуйся, мол, Андреич. Поддержим. И деньжат дадим, и коллективы сориентируем. Так, что – не ссы. Сковырнем дерьмократов, только их и видели. На Колыме. Ха-ха-ха…

Надежды на этих «мужиков» не было никакой. Рвачи, неграмотные краснобаи, сибариты, выпивохи. Люди, лишенные минимальных нравственных ориентиров. Пришедшие в кресло генерального директора из секретарей парткомов, из камсы, из трибунных реформаторов –  «прорабов перестройки». Они подсидели старый, суровый и основательный, еще косыгинский, директорский корпус в самый угар «перестройки и ускорения», т.е. в годах 87 – 88. Вот видите, и в кадровой политике видны хрущевские замашки непоседливого Михал Сергеича.

Безусловно, были среди них и дельные люди. Ну, так они и сейчас работают. Некоторые – олигархи. Алекперов, Богданов, в оборонке с десяток человек. Вот и все. Прямо скажем, негусто.

Я уже много раз писал, что в то время был такой миф: без директорского корпуса – никуда. Они есть соль земли Русской. Самые что ни на есть настоящие человеки, элита нации. Ну, вот, как нынче – кэгэбэшники. Мы супротив них считались, все равно, что плотник супротив столяра. Была даже целая эстетика, свой словарь. «Заводчане», «добре», «три коротких, два длинных, ура, ура, ура, у-рр-аа, у-рр-аа!» 

Надо было всю эту шелупонь гнать поганой метлой. Иначе – катастрофа. Причем независимо от того, какой строй, извиняюсь за тавтологию, строить. Ныне горячо любимый товарищ Сталин поставил бы эту шушеру к стенке в 24 часа. Уверен: ни минуты бы не колебался.

Как от них избавиться? Есть один способ: раз тебе самому не дадут их уволить, то надо завод продать, а новый хозяин пусть сам избавляется от этих «элитных производителей». Понятное дело, что, продавая предприятие с такой «нагрузкой», нужно было делать скидку с нормальной цены. Ведь предприятия, под чутким руководством этих «справных мужиков» были в долгах как в шелках, обремененные невыгодными, воровскими контрактами, левыми кредитами, огромной бюджетной задолженностью. На предприятиях висела не отданная в муниципалитеты социалка, сокращающая их налогооблагаемую базу.

Да нет, я не жалуюсь. Я просто пытаюсь объяснить, что нынешний, эффективный и прагматичный менеджерский корпус, вырос оттуда, из этой борьбы. Я хочу объяснить, что если бы мы тогда не выиграли эту войну с «красными директорами», если бы не свалили, ну вот, например, директора «Норильского Никеля» Филатова, если бы не доказали, что мы сила и власть, то собираемость налогов сейчас была бы другой. А может быть, и страна тоже была бы другой. И президент другой. Смею предположить – звали бы его Геннадий Андреевич. Не сомневайтесь, точно. И «вертикали» бы не было…. За «вертикаль» как-то особенно обидно. Кошмар просто!

Сейчас большинство из этой «элиты» – почтенные буржуа. Давно наслаждаются они сколоченным капитальцем, отошли от дел. Внуки там, большое имение, а то и за границей. Англия им нравиться, Испания. Бог им судья. Вреда они принесли много. Но могли принести еще больше. И на том спасибо.

Но, вернемся к бюджету. Так или иначе, но дефицит в 29,5% это, говоря честно, уже катастрофа. Если копнуть чуть глубже, то масштабы этой катастрофы становятся еще яснее. Буквально несколько штрихов. Доходы от продажи государственной собственности в бюджете 1995 года были запланированы более чем в 1 млрд. долларов. Это чуть больше 3% доходной части. Примерно столько же, сколько было запланировано получить от подоходного налога (2,17%) и налога за пользование природными ресурсами (1,38%) вместе взятыми! Нынешние радетели резкого повышения природной ренты, где вы? Ау! В том числе и вы голосовали за этот бюджет. Бюджет, который делал неизбежным «распродажу Родины».

А вот еще несколько интересных деталей. Средства земельного налога – 0,25% доходов бюджета (это про одну седьмую часть планеты). Еще веселее: лицензионный сбор за право хранения, розлива и оптовой продажи алкогольной продукции – 1,23%. Акциз на водку около 3%. А как же иначе? Коржаковскому «Национальному Фонду Спорта» надо льготы дать? Надо! А Церковь наша торгует льготным спиртным? Торгует! И табаком тоже! Эти льготы кто, Чубайс придумал? Нет! Это ведь Дума одобрила. И коммунисты – прежде всего.

А вот как финансировался дефицит бюджета. 6,3 млрд. долларов нужно было найти внутри страны. Это, в том числе, прибыль ЦБ, но, прежде всего – ГКО. Пирамида, она ведь не от хорошей жизни росла и росла. И тоже – где депутатская принципиальность? Когда эта пирамида рухнула, не те же самые люди, которые утвердили объем внутренних заимствований, дрожа лицом, гневно клеймили врагов и радели за народ? Еще 8,7 млрд. долларов нужно было найти внешнего финансирования. Это при наличии, уже к тому времени неподъемного, горбачевского долга.

Я утверждаю, что альтернативой приватизации как источнику дохода, в тот момент, было либо увеличение дефицита бюджета, либо ликвидация основных льгот – аграрии, севера, производители и торговцы алкоголем, табаком. Увеличение и так безобразно огромного дефицита бюджета было невозможно по макроэкономическим соображениям. Устранение льгот, в тот момент, было выше наших сил. Потому, что противостоящая сторона (или, если угодно, стороны) оставалась, и в аппаратном и в политическом смысле, очевидно, сильнее. Забегая вперед, скажу, что открытое столкновение с ними произошло в следующем, 1996 году. И про это будет особый разговор.

А как расходовались эти крохи? Может быть, отрывая от себя последнее, продавая крупные куски собственности, государство тратило вырученные деньги на малоимущих, сирых и убогих, на тех, кому тяжелее всего, на детей? Ничуть! Посчитайте сами: национальная оборона – 19,75% расходов, правоохранительная деятельность и обеспечение безопасности государства – 6,08%, федеральная судебная система – 4,33%, госуправление – 1,82%. Итого, 31,98% расходов бюджета тратило государство на само себя. Треть государство занимало, и тут же этой третью само себя финансировало.

Страна воевала. Крупномасштабная война в Чечне, с привлечением авиации, танков, целых армий и дивизий, с большими потерями с обеих сторон она ведь не бесплатная, она здесь, в этой трети расходов бюджета. Эту войну кто придумал? Чубайс? Черномырдин? Нет. Это Грачев нам рассказывал про полк ВДВ, про один день, про «шапками закидаем».  Сразу вспоминается русско-японская война в начале 20-го века. Там тоже было: и «зададим макакам», и нужна «маленькая победоносная война» и прочий м бред. А вместо этого была Цусима, гордый «Варяг» и «на сопках Манчжурии».

Сколько этих «варягов» было в Чечне. Сколько наших солдат было предано и брошено на произвол судьбы в плену, в окружении, без оружия, боеприпасов, ранеными? Сколько денег от «распродажи Родины» было украдено из солдатских котелков, из их одежды? Сколько денег было потрачено на патроны и снаряды, которые, в конечном итоге, оказались у чеченцев? Это кто так распорядился бюджетными деньгами, которые выделила им страна, оторвав от детей и стариков? Оторвав от нашей культуры (0,62% расходной части), здравоохранения (1,3%), образования (3,66%)…. Кто? Опять Чубайс, который, по «меткому» выражению Ельцина, «во всем виноват»? Похоже, что и в этот раз обошлись без него…. Тогда кто? Не ответа…. Только солдатские могилы по всей России. Тонкие, детские еще косточки самых бедных, самых бесправных крестьянских детей тысячами закопали в землю  толстенные генералы с лампасами. И от этого посева образовались у них дачи, мерседесы, жопастые внуки в швейцариях. И отчего никто не зовет их к ответу? Отчего не они виноваты в наших бедах? Отчего по-прежнему именно они зовут нас служить в их армии, под их началом, учат нас гордится страной? Может быть, если этой войны не было, то и «распродавать Родину» не было бы нужды? Как-нибудь обошлись бы.

Сейчас тех, кто начал эту войну, не найдешь. Коржаков валит все на Филатова с Савостьяновым. Те, в свою очередь, валят на Коржакова с Барсуковым. Каким-то боком поминаются еще Грачев, Завгаев, Степашин. А где она правда-то? Одному Богу известно. Одно всеми признается безоговорочно – никто из «молодых реформаторов» (вот еще тоже кликуху придумали) к этому непричастен.

Так или иначе, «прорабов духа» нужно было снимать, а этот миллиард долларов зарабатывать. Войну ведь не остановишь – она уже шла. Запад денег не дает, говорит, что на войну у него для нас денег нет. А возможности внутренних заимствований исчерпаны. Что остается? Честный и непредвзятый аналитик должен сказать – продавать собственность. Что мы и сделали.

 

Несколько слов о бюджетном интриганстве

В конце первого полугодия 1994 года закончилась чековая приватизация. И мы начали готовиться к денежной. Делали прогнозы, изучали рынок. По всему получалось, что при определенных, отнюдь не запредельных, усилиях мы в состоянии дать в федеральный бюджет около миллиарда долларов.

Во втором полугодии начался бюджетный процесс. Правительство подготовило проект бюджета и представило его в Думу. В нем содержался этот самый злосчастный миллиард долларов от приватизации. Здесь я бы хотел специально оговориться и сообщить следующее: для того, чтобы дать в федеральный бюджет миллиард долларов, нужно выручить от продажи собственности почти в два раза больше, поскольку значительная часть средств от приватизации перечислялась в региональные и местные бюджеты. Таким образом, когда мы говорим о миллиарде в федеральный бюджет, нужно понимать, что в действительности имеется ввиду почти два. 

Коммунисты встретили нас с распростертыми объятиями. Они тоже не спали и преподнесли для нас домашнюю заготовочку: чековая приватизация, мол, кончилась, будьте любезны давать бюджетную эффективность. А мы и не возражали – вот, пожалуйста, предусмотрен целый миллиард. Коммунисты задумались и взяли тайм-аут. И здесь они сделали ход, достойный Великого Комбинатора: они внесли поправку в бюджет, которая, по недосмотру Минфина, отвечавшего за прохождение бюджета в Думе, прошла.

Цитирую: «… Статья 12. Установить, что в 1995 году при приватизации не осуществляется досрочная продажа закрепленных в федеральной собственности пакетов акций нефтяных компаний, созданных и создаваемых в соответствии с указами Президента Российской Федерации и постановлениями Правительства Российской Федерации.

Установить нормативы отчисления в федеральный бюджет на 1995 год средств от продажи принадлежащих государству и не закрепленных в федеральной собственности акций указанных нефтяных компаний в размере 55%. …. Доходы от  продажи государственной и муниципальной собственности – 4785,4 млрд. руб…».

А мы как раз и собирались досрочно продавать эти самые пакеты. И не от злого умысла, а потому, что больше продавать было нечего. Фактически, к тому моменту не проданными  оставались только акции оборонки да вот эти нефтяные и частично металлургические пакеты, закрепленные в федеральной собственности. 

Таким образом, к весне 1995 года мы находились  в довольно странном положении. С одной стороны мы получили то, что просили – задание по приватизации в миллиард долларов. С другой – у нас не было источника получения этого миллиарда, поскольку законодатель запретил продажу как раз того имущества, которые мы и планировали продать для получения указанной суммы. Решение проблемы лежало на поверхности – если нельзя продать, то нужно заложить под кредит. Вот так и появились залоговые аукционы.  

 

Несколько слов о согласования интересов

Впервые идею заложить государственные акции в банки для получения кредитов озвучил на одном из заседаний Правительства в марте 1995 года приглашенный Сосковцом Владимир Потанин. Было дано протокольное поручение Госкомимуществу совместно с Минфином разработать необходимую нормативную документацию для проведения этого мероприятия.

Я не буду описывать чисто бюрократическую сторону подготовки необходимых документов. Скажу только, что сразу стало ясно – необходим указ Президента, постановлениями Правительства не обойтись. Следовательно в разработку документов были включены и структуры администрации Президента. Прежде всего, правовое управление и его руководитель – Руслан Орехов, и еще, конечно, экономические службы, конкретно – Александр Лившиц и Антон Данилов-Данильян.

Первоначально, схема выглядела просто. На открытых аукционах мы выставляем залоги. Потенциальные кредиторы участвуют в них. И побеждает тот, кто под какой-то конкретный залог предлагает самый большой кредит. Однако сразу возникло множество вопросов.

Вот некоторые из них. Под какую процентную ставку брать кредиты? На какой срок? Кто управляет акциями на период залога? Вопросы эти, при кажущейся их банальности, на самом деле, были очень даже не простые.

Например, вопрос о ставке кредитования. Рыночные ставки в то время были настолько высоки, что брать кредиты на этих условиях, да еще закладывая акции, было невыгодно. Действительно, разница между ставкой кредитования и доходностью ГКО была настолько небольшой, что сама залоговая схема становилась не очень нужной. Действительно, зачем огород городить и проводить какие-то залоговые аукционы, если у банков можно занять денег через механизм ГКО под чуть больший процент и без всяких залогов. Да и не очень понятно, зачем банкам кредитовать правительство под несколько меньшую ставку, если можно у того же заемщика купить ГКО с более высокой доходностью?

Интерес появлялся, если мы говорили, что на период действия кредитного договора управление залогом осуществляет кредитор. А-а-а, – говорили банкиры. Тогда, сообщите нам,  как долго мы можем управлять этими залогами? Насколько велики у нас стимулы инвестировать в эти предприятия? Или, если сроки будут измеряться месяцами, то не проще ли нам банально «раздербанить» эти заводы? А ведь это не входит в ваши планы, уважаемое правительство? Не правда ли?

Короче, вопросов было множество, но к сентябрю Госкомимущество, Минфин и Администрация Президента родили, наконец, согласованный документ. Схема была сложная, громоздкая. Однако интересы и правительства и банков, в той мере, в какой это было возможно, в ней были учтены. На два аспекта я бы обратил особое внимание.

Во-первых, всякие расчеты с банками либо по возврату кредита, либо по переходу залога в собственность кредитора начинались только во втором полугодии следующего, 1996 года, т.е. после президентских выборов. Эта конструкция была предложена Александром Лившицем. Мы сразу оценили изящество схемы и тот политический подтекст, который был в нее заложен. Действительно, поскольку основной и единственный конкурент Бориса Николаевича в президентской гонке – коммунист, то понятно, что приди он к власти, ни о каком возврате кредитов или отдаче залогов речи не будет. Идите,  скажет, господа банкиры, по добру по здорову. Радуйтесь, что живые остались. Следовательно, кредиторы, которые дадут правительству денег на этих условиях, станут нашими естественными союзниками в предстоящей президентской гонке. Очевидно, что шансы вернуть свои деньги или получить имущество у кредиторов появлялись только в случае победы Ельцина.

Во-вторых, к аукционам не были допущены иностранные инвесторы. Автор этого пассажа неизвестен. Поговаривали, что это Коржаков, но точных данных у меня нет. С одной стороны это была старая песня про «национальную безопасность». Как будто эти компании можно положить в карман и унести к себе в далекие, страшные «заграницы». С другой стороны – это сразу настроило прессу, прежде всего западную, против залоговых аукционов, что сыграло негативную роль в скандальной мифологизации этого процесса. Потом, когда в 1997 году началась война с «молодыми реформаторами», то медиа, подконтрольные Гусинскому и Березовскому, без конца цитировали западных журналистов как истину в последней инстанции, создавая видимость объективности. Как будто западный журналист не может быть предвзятым и не информированным. Справедливости ради, нужно сказать, что интерес иностранных инвесторов к российским активам тогда был очень низкий. Посудите сами, зачем инвестировать в страну, где коммунисты триумфально выиграли парламентские выборы и находятся в пяти минутах от победы на президентских выборах? Поэтому указанная норма фактически была мертвой, но фон создавала нехороший.

Но, так или иначе, согласованная и минимально работоспособная схема аукционов была выработана, и стало можно приступать к их проведению.

Ящик водки, 1995

 

Несколько слов о том, как проходили аукционы

Собрав все предложения от потенциальных кредиторов, мы составили список предприятий, чьи  акции будут выставлены на залоговые аукционы. Не буду углубляться в детали, скажу только, что состоялось всего 12 аукционов. Приведу их результаты. 

3.11.95. Выставлено 40,12% акций «Сургутнефтегаза». Победил негосударственный пенсионный фонд «Сургутнефтегаз». В общей сложности заплачено 300 млн. долларов США. 

17.11.95. Выставлено 38% акций РАО «Норильский Никель». Победил ОНЭКСИМ Банк. Заплачено 170,1 млн. долларов США. 

17.11.95. Выставлено 15% акций АО «Мечел». Победило ТОО «Рабиком» (к тому моменту – владельцы большого пакета акций). Заплачено 13,3 млн. долларов США. 

17.11.95. Выставлено 25,5% акций «Северо-западного речного пароходства». Победил Банк МФК. Заплачено 6,05 млн. доларов США. 

7.12.95. Выставлено 5% акций  «Лукойла». Победил сам «Лукойл». Заплачено 141 млн. долларов США.

7.12.95. Выставлено 23,5% акций «Мурманского морского параходства». Победило ЗАО «Стратег» (фактически – банк МЕНАТЕП). Заплачено 4,125 млн. долларов США. 

7.12.95. Выставлен 51%  акций «Сиданко». Победил банк МФК (фактически – консорциум из МФК и «Альфа-групп» ). Заплачено 130 млн. долларов США. 

7.12.95. Выставлено 14,87% акций «Новолипецкого металлургического комбината». Победил Банк МФК (фактически – «Ренессанс Капитал»). Заплачено 31 млн. долларов США. 

8.12.95. Выставлено 45% акций «Юкоса». Победило ЗАО «Лагуна» (фактически – банк МЕНАТЕП). Заплачено 159 млн. долларов США. 

11.12.95. Выставлено 20% акций «Новороссийского морского пароходства (Новошип)». Победило само пароходство. Заплачено 22,650 млн. долларов США. 

28.12.95. Выставлено 15% акций АО «Нафта-Москва». Победило ЗАО «НафтаФин» (фактически – менеджмент самого предприятия). Заплачено 20,01 млн. долларов США. 

28.12.95. Выставлено 51% акций «Сибнефти». Победило ЗАО «Нефтяная финансовая компания» (фактически – консорциум Березовского и Абрамовича). Заплачено 100,3 млн. долларов США. 

В общей сложности было получено в бюджет около 1млрд. 100 млн. долларов США. 

Что запомнилось? Несколько скандалов, которые до сих пор не дают покоя нашим оппонентам.

Первый – по «Норильскому никелю». Скандал состоял в том, что мы не допустили до аукциона ТОО «Конт», за которым стоял банк «Российский кредит».

Причины недопущения банальны. Обязательным условием участия в аукционе являлось предоставление соответствующей всем необходимым требованиям банковской гарантии на стартовую цену. Необходимые требования заключались прежде всего в том, чтобы собственный капитал банка, выдавшего гарантию, был как минимум не меньше размера гарантии.

На мой взгляд, это требование находится просто на уровне здравого смысла. Действительно, чтобы не было соблазна срывать аукционы, победив, а потом отказавшись платить, мы не только ввели большие задатки, но и, для подтверждения платежеспособности участников,  потребовали их предоставлять гарантии того, что они   в состоянии заплатить хотя бы стартовую цену. Об этом нашем требовании, в соответствии со всеми необходимыми нормами закона, заранее и публично мы предупредили всех. Также заранее мы предупредили, что невыполнение этого требования влечет за собой «снятие с пробега». Были заранее оговорены также требования, которые законодательство предъявляет к гарантии. Требования эти банальны – гарант должен располагать собственными средствами в размере, не меньшем, чем сумма, которую он гарантирует. Однако, банк «Российский кредит» предоставил ТОО «Конт» гарантию на 170 млн. долларов, в то время как собственный капитал банка был меньше.

Банк не мог не знать наших требований. Также он не мог не знать, что его собственный капитал меньше, чем 170 млн. долларов. Фактически это был подлог, фальшивка. Мы, естественно, отстранили от участия в аукционе ТОО «Конт». Причем решение об отстранении было принято единогласно всей комиссией по проведению аукциона. А ведь среди членов комиссии были такие профессиональные люди как Андрей Казьмин, тогда – заместитель министра финансов.

Однако, руководители банка «Российский кредит» (они же – представители ТОО «Конт») начали настоящее шоу. Виталий Малкин вскочил, взял со стола комиссии свою заявку. Вскрыл ее и заявил, что они были готовы заплатить 350 млн. долларов.

Вот что было делать в этой ситуации? Давайте проанализируем все возможные варианты действий.

Вариант 1. Допустить до участия в аукционе ТОО «Конт». Тогда другой участник аукциона, у которого гарантия соответствовала требованиям закона, подает на нас  в суд, и суд, с вероятностью 100%, отменит результаты аукциона. Мотивировка проста – вы допустили до участия в аукционе компанию, которая не выполнила существенные условия участия (Гражданский кодекс, статья 449, пункт 1). Причем независимо от того, в состоянии ТОО «Конт» заплатить обещанные 350 миллионов или нет. То, что такое решение суда неизбежно, знает любой выпускник юрфака.

Вариант 2. Не допустить ТОО «Конт» до участия в аукционе. Тогда получить иск от него. Однако шансы сохранить результаты аукциона в этом случае также 100%. Правда шумиха, которая поднимется в прессе, конечно, не поддавалась оценке. Кто там будет разбираться? Скажут просто: им предлагали 350 миллионов, а они признали победителем того, кто предложил 170,1! Ну не жулики?

Таким образом, перед нами была задача: либо взять для бюджета 170,1 млн. долларов и получить скандал в прессе, либо допустить до аукциона ТОО «Конт» и получить судебное решение об отмене результатов аукциона, и, следовательно, ничего не получить в бюджет.

Мы начали анализировать резоны и риски. В принципе, можно было попробовать договориться с Потаниным, чтобы он не опротестовывал победу ТОО «Конт». Шансы на это были небольшие, но, все же, как говориться, попытка не пытка. Однако, для этого, нужно было быть твердо уверенными в том, что у ТОО «Конт» эти деньги есть. А вот в этом-то, как раз, никакой уверенности не было.   

За несколько дней до аукциона ко мне приходили руководители «Российского кредита» Виталий Малкин и Борис Иванишвили. Они интересовались деталями проведения аукционов и задали мне вопрос, который тогда мне показался малозначительным: «Вот у вас по правилам, деньги победитель должен заплатить в течение десяти дней. А что, если он заплатит чуть позже, например, через пятнадцать?»

Теперь, я начинал понимать смысл заданного вопроса. Смотрите: если бы мы признали их победителями, а они не заплатили бы деньги, то 28.11.95 мы бы объявили новый аукцион на акции «Норильского Никеля», и 28.12.95 провели бы его еще раз (тридцать дней от момента объявления до подведения итогов – требование закона). Если же, идя навстречу их просьбам, мы даем им еще три – пять дней, то мы вылетаем в 1996 год. А действие указа Президента про залоговые аукционы распространяется только на 1995 год! Соответственно, аукцион сорван безвозвратно. И бюджет не получает никаких денег.

Мне, наконец, стало понятно, почему такие квалифицированные люди допустили такой ляп с банковской гарантией: они и не хотели побеждать! Они пришли сорвать аукцион. Никаких 350 миллионов у них не было и в помине. Зачем это было им нужно? На этот вопрос сейчас, я думаю, уже никто не сможет ответить. Ходили слухи, что их подрядили прежние руководители «Норильского Никеля», поскольку срыв аукциона означал продолжение их «царствования» в Норильске. Но, это всего лишь слухи. 

Впрочем…, вот, например, косвенное доказательство того, что «Российский кредит» действовал по заказу менеджеров «Норильского Никеля». Сам «Российский кредит» не оспаривал результатов аукциона в суде, а сделали это, как раз, вышеназванные менеджеры. Ну и проиграли, конечно.

Так или иначе, но комиссия подвела итоги аукциона, признали победителем ОНЭКСИМ Банк, и казна получила такие необходимые деньги.

Есть ли у меня досада на Виталия с Борисом? Нет. Они действовали прагматично, жестко, но в рамках правил. У них был свой интерес, а у нас – свой. Это была хорошая партия, и в ней нужно было принять правильное решение. Я до сих пор уверен, что мы тогда его приняли.

Кстати, Счетная палата, через пять лет, проведя проверку, признала результаты приватизации «Норильского Никеля» законными. Да и Генпрокуратура пошумела, пошумела, а в суд – не пошла. Также имеются многочисленные заключения оценщиков, например, Финансовой Академии при Правительстве РФ о том, что сумма, полученная под залог этих акций, «не является заниженной».

Сейчас, когда капитализация наших крупных компаний измеряется миллиардами долларов, мы уже и не помним, что осенью 1995 года акции этих самых компаний стоили копейки. Вот, например, знаете, сколько стоили в РТС 38% акций «Норильского Никеля» в день проведения аукциона 17 ноября 1995 года? Ни за что не догадаетесь – 147 млн. долларов. Да и откуда взяться высоким ценам в стране, где отечественный капитал еще не набрал сил, а иностранный – смотрел с опаской на Россию, в которой вот-вот к власти придут коммунисты. Да и участвовать в аукционах им запретили.

Второй скандал был при проведении аукциона по «Юкосу».

Я предполагал, что по «Юкосу» все будет достаточно скандально. Так оно и получилось. Началось все с того, что сама компания выступила с неожиданной инициативой: задаток для участия в аукционе должен быть 300 млн. долларов! Я так и обалдел – где это видано, чтобы в то время у людей были такие деньжищи? И потом, мне было непонятно, почему при стартовой цене аукциона в 150 млн. долларов, задаток для участия в нем должен составлять 300 миллионов?

Надо заметить, что тогдашние юкосовцы (Муравленко с Генераловым) всегда ко мне на встречу ходили с менатеповцем Константином Кагаловским. Кагаловского я знал давно. Мы с ним еще в Чили вместе ездили. Потом он работал в Международном валютном фонде директором от России. После он устроился работать к Ходорковскому в МЕНАТЕП. Понятно было невооруженным взглядом, что менеджмент «Юкоса» спелся с МЕНАТЕПОМ и спал и видел, чтобы тот стал владельцем компании. 

В принципе, в этом не было ничего противоправного. Но уж больно все это было странно: все ныли, что задатки большие, а эти, наоборот, хотели, чтобы задаток в два раза превышал стартовую цифру. Они там рассказывали про то, что компания нуждается в инвестициях, то да се, но сразу было ясно, что большой задаток они придумали, чтобы отсечь потенциальных конкурентов.

И это их начинание было, строго говоря, с их позиций, рационально. Действительно, если бы мы в аукционе по «Норильскому Никелю» установили задаток, ну хотя бы в размере стартовой суммы, то скандалов, например, С «Российским кредитом» не было бы. Тем не менее, когда на заседании комиссии мы обсуждали вопрос о размере задатка, то у многих членов возникли большие сомнения в том, что такой аукцион вообще может состояться.

В то время действовало правило, что если от компании, акции которой выставляются на аукцион, поступает какое-то предложение по порядку его проведения, и это предложение соответствует действующему законодательству, то мы не вправе были это предложение отвергать.

В предложении «Юкоса» ничего, кроме его необычности, противозаконного не было. Поэтому, мы были вынуждены с ним согласится. Тут следует отметить, что по «Юкосу» неожиданную активность проявил Виктор Степанович. Он вообще-то сторонился обсуждать со мной залоговые аукционы. Чутье старого волка подсказывало ему – нужно от этого дела быть подальше…. Нет, если бы мы сорвали бюджетное задание, то уж тут он конечно бы на нас выспался. Молокососы мол, страна вам доверила, мы понадеялись и т.д….  А пока он держался в стороне.

А тут вдруг взялся названивать, интересоваться, проявлять удивительную осведомленность. Все вокруг да около…. Вы там смотрите, компанию – не обижайте. Что говоришь, инициатива от них по задатку? Странная? Но, ведь, по закону? Ну, так, и делай, как они предлагают! Давай, давай…. Понимаешь? Все говоришь, понимаешь? Ишь, какой, понимает он. Хе-хе. Понимаешь, когда вынимаешь! Ну-ну, не обижайся, шучу…. Ну, ладно, так к тебе Муравленко зайдет? Ну и молодец. Правильно, только по закону, а как же иначе?

Так мы и утвердили условия аукциона. С этим странным задатком. Что ж мы, совсем без понятия? Параллельно формировался консорциум в пику МЕНАТПу. Создавали его все тот же «Российский кредит», «Инкомбанк» и «Альфа-Банк». Я по мере сил старался помочь тому, чтобы этот консорциум состоялся. Я, конечно, понимал, что условия по задатку были тяжелыми. Это сейчас 300 миллионов долларов для того же «Альфа-Банка» – раз плюнуть. Но тогда это была огромная сумма. Чтобы такое привести в качестве сегодняшнего аналога? Ну вот, хотя бы так. Индекс РТС тогда был 50. Сегодня он 750. Значит капитализация российского рынка за этот период выросла в 15 раз. Я думаю, что было бы правильно утверждать, что 300 миллионов осенью 1995 года это примерно 4,5 млрд. долларов – сейчас.

Созданный консорциум выступил, в свою очередь, с инициативой – разрешить задепонировать в качестве задатка ГКО на 300 миллионов долларов. В этом предложении была своя логика – ведь задаток является некоей гарантией платежеспособности перед владельцем залога. Значит собственные долговые обязательства владельца залога, в данном случае – государства (ведь ГКО это как раз долговые обязательства государства), должны признаваться этим государством как деньги.

Предложение, конечно, было спорное – ведь у ГКО разные сроки погашения, и, значит, их нужно дисконтировать, но это уже детали, которые можно было бы утрясти, если бы прошла сама идея. Я не специалист в тонкостях денежного обращения. Я написал запрос в Центральный Банк с просьбой разъяснить, можно ли в этих условиях считать ГКО полноценным задатком. Петр Авен, который, наверное, больше меня в этом соображает, утверждал, что он легко убедит Дубинина в том, что идея консорциума имеет право на жизнь. Я вручил ему свое письмо, и он отправился в ЦБ. И получил однозначный ответ – нет. За подписью Сергея Дубинина, тогдашнего председателя ЦБ. Ой, не иначе Черномырдина опять посетил приступ любопытства…. 

С таким разъяснением нечего было и думать принимать в качестве задатка ГКО. И тут меня сразил Кагаловский. Он пришел ко мне с копией ответа Дубинина. Откуда у него она взялась, догадайтесь сами. Все было кончено. Прими мы задаток в виде ГКО от консорциума,  и результаты аукциона, при наличии у МЕНАТЕПа разъяснений ЦБ, были бы отменены в суде мгновенно.

Приоритет бюджета заставил нас пойти на то, чтобы провести аукцион с такими странными условиями. После ходили слухи, что МЕНАТЕП для кредитования правительства деньги брал у самого Правительства. Будто помогал в этом им Андрей Вавилов, тогда первый зам. Министра финансов. Правда это или нет, судить не берусь – документов не видел.

 

Некоторые итоги

Какие выводы я сделал для себя после всей этой эпопеи?

Первый, и самый главный вывод состоит в том, что не нужно было бюджетный приоритет ставить во главу угла. Мы каким-то непостижимым образом сами для себя решили, что этот пресловутый миллиард нужно получить любой ценой. А это было ошибкой. Ну, недофинансировали бы мы бюджет. Ну что бы случилось? Кому надо, те все получили бы сполна, а вот врачам-учителям опять бы недоплатили, задержали бы им опять зарплату месяцев так на пять. Ну, да им не привыкать….

Тогда мне казалось, что моя личная репутация не стоит нужды этих людей. Что мои начальники поймут, что я рисковал своей карьерой, добрым именем, товарищескими взаимоотношениями ради достижения поставленной мне цели. Поначалу, как я уже говорил, так оно и было. Меня все хлопали по плечу, говорили – молодец, герой…. А вот потом, в 97 году, когда меня начали гнобить олигархи, большинство хвалильщиков куда-то разбежалось….

Сейчас я не знаю, прав ли я был? Может и нет, а может и да.

Еще одни ошибка, на мой взгляд, состояла в том, что я слишком близко подпустил к себе участников аукционов. Я входил в их положение, старался им помочь, чем мог. Они, зная, что я встречаюсь не только с ними, но и с их конкурентами, в положение которых я тоже входил, как говориться «садились на измену», думали, что их оппоненты коррумпируют меня, а оппоненты, в свою очередь, думали симметрично….

Поэтому вся залоговая история обросла огромным количеством мифов и легенд. И я в этой истории кажусь уже отнюдь не героем, как мне поначалу казалось, а чистым чудаком, который, стараясь сделать как можно лучше, сделал хорошо всем, включая Ельцина, кроме себя.

Но в 1995 году я все еще был героем. «Жулика-вора» из меня Гусь с Березой сделали позже, в 1997 году. Когда я им не продал «Связьинвест». Э-хе-хе. Знал бы, где упадешь, соломки бы подстелил.                           

 

Комментарий Свинаренко

В 1995 году пропал мой товарищ – Саша Сидоров, он же Розанов. Это был очень важный для меня человек. В 80-е он командовал нашей бригадой самиздата. Одного только Евангелия мы тогда выпустили 70 000 экземпляров, – неплохо  для начала. Как сейчас помню, отпускная цена была 18 рублей, а розничная – 25. 25 – такой был, грубо, дневной заработок рядового самиздатчика. Тоже неплохо. Сашу после поймали доблестные чекисты и посадили. Сидел он полтора года. Время то он не считал потерянным – говорил, что всюду жизнь, везде люди живут… На воле он принялся торговать само собой компьютерами, а после уж и куриными окорочками. Конкурировал с самим «Союзконтрактом». Решив расширить бизнес, назанимал денег – 5 миллионов долларов. Ему легко давали взаймы: как же, честнейший человек, за правду сидел! Ну, не за просто так дали, а под залог продуктовой базы, которую он как раз приватизировал (sic!). И вот Саша везет сотрудников своей фирмы в круиз на яхте… На каком-то из испанских островов он с женой на пару дней откалывается от коллектива и пропадает из виду (может, как раз счета открывал?)… А в этот момент его зять, оставленный в Москве на хозяйстве, залезает в отчетность и обнаруживает, что денег у фирмы нету. Он начинает думать о том, что вот скоро к нему приедут бандиты с паяльниками – долги выколачивать. Но – молчит. И вдруг в начале сентября Саша возвращается в Москву! Зять успокаивается. Даже если денег и не будет, отвечать не ему. Далее вдруг пропал один из  кредиторов нашего бизнесмена.  Как позже оказалось, бесследно. Сам Саша снова – и на этот раз тоже окончательно – пропал в декабре. Кредиторы всполошились, залезли в компьютер, нашли там много престранных платежей… Найти удалось процентов 10 от потерянного. А что акции продбазы, под которую и давали кредит? База, оказалось, давно перезаложена.

От Саши пришло после странное письмо про то, что он сам ищет деньги и появится как только выяснит где они. Может, его это письмо кто-то заставил написать?

Если кто вообще помнит, в тот год обрушилось немало бизнесов. Потому что инфляция замедлилась и уже нельзя было делать деньги из воздуха. Возможно, Саша просто «поплыл» на процентах. Многие бизнесмены, вернувшись той осенью из отпусков, просели.

Там еще  вот что интересно. Саше, как я уже говорил, люди легко верили. Его сотрудники отдавали ему добровольно большую часть зарплаты как бы в рост. Начисляли им по 500 долларов, а выдавали по 200. Некоторые вообще квартиры продавали, чтоб дать Саше  взаймы. Кто-то после рассказал, что видел, как Саша, оставив первую жену и троих детей от нее в Москве, садился в идущий на Украину поезд. Хотя – можно ж отъехать от Москвы, пересесть на машину, махнуть в Шереметьево – и оттуда улететь на Запад.

Ну так что, его подставили, заставили назанимать денег – и убили? Или он таки украл, кинул людей? Тяжелейший вопрос…

Ящик водки, 1995

 

Комментарий Свинаренко 

В 95-м я продолжал путешествовать. Съездил в Венецию на карнавал, – довольно вялый, впрочем. На старых дрожжах он разве что и держится. В тот заезд туда я встретил на Сан-Марко твоего друга Леню Парфенова и тогда еще простого тележурналиста Костю  Эрнста. Днем мы работали, а по вечерам выпивали в простых заведениях не для туристов, таких, где собирались местные. Вино там, к примеру, из кувшинов разливали… Мне такая стилистика вообще близка. Выпив, мы ходили по ночным улицам и пели русские песни. Так-то народ там рано ложится спать, но наш ор терпели – карнавал же, пусть хоть кто-то пошумит, развлечет туристов, покажет, что веселье таки бывает в тех сонных краях.

В 95-м я в очередной раз слетал на вручение «Оскаров» в  Калифорнию. Я это пытался описать повеселее, но на самом деле это все голый бизнес. Они так подогревают интерес к продажам своего кино – и, в общем, они правы… Хотя сама Калифорния – роскошное место. Все эти океанские пляжи, и горы вблизи, и тепло, и синее небо, и особенная расслабуха местных… Хорошо там.

В тот год, кстати, «Оскара» получил наш Никита Михалков. За «Утомленных солнцем».              

Кроме всего прочего, в Лос-Анжелесе я повидался со своим кузеном, который там трудился компьютерщиком. Жилось ему там несладко, и я его немного развлек, поводив по тамошним кабакам. Без денег в Америке, чтоб ты знал, намного скучней, чем у нас. Не зря кузен мой вернулся на родину. Ничего, жизнью вроде доволен. Вот, опять женился – значит, есть же интерес к жизни. Чего-то человеку еще хочется.     

Еще в тот год я впервые съездил в Англию и ЮАР, и в очередной раз – в Париж. У меня даже создалась иллюзия, что это не чужой мне город, а даже как-то освоенный мною… Иллюзия, а все приятно. Ездил я туда, вообще говоря, на свадьбу. Моя свояченица вышла за француза. Жерар, кстати, оказался милейшим парнем, что б про французов ни говорили. Французские свадьбы – они без гармони, и никто не нажирается. Сперва все пошли в костел, там венчание, после на улице под навесом стоя долго пили шампанское… Ближе к вечеру особо приближенные гости пошли на большой ужин, в ходе которого не столько пили, сколько танцевали и как-то запросто веселились, – у нас так взрослые редко умеют. Причем накануне вся родня, включая мужиков, которые почему-то не нажрались, всю ночь резала салаты. О как. Бывают же страны, где между людьми складываются нормальные человеческие отношения, и никто там такому не удивляется. 

Но, конечно, не из одних только загранпоездок состояла моя работа тогда. Немало я в тот год узнавал и писал про роды в воде, на которые была тогда мода среди продвинутых читательниц журнала «Домовой», который я имел честь возглавлять. Рожать приличным людям тогда полагалось в море, для чего энтузиастки целыми командами уезжали на Черное море и там ожидали разрешения от бремени в палаточных городках. На худой конец разрешалось рожать в джакузи, причем не в Москве, а хотя бы в Жуковке – все подальше от цивилизации и загрязненной среды. Как сейчас помню, главной повитухой была Юля Постнова – очень увлеченная и энергичная дама. Она меня убедила в том, что рожать надо не лежа, а сидя или даже лучше стоя на четвереньках – и действительно, лучше ведь, когда сила тяжести помогает, а не мешает. И пузырь прокалывать раньше времени не надо, лопнет сам – и выступит в роли смазки, и дитя выскользнет в наш мир без лишних мучений. И так далее и тому подобное. Я был настолько подкован в этом вопросе, что, заставь меня тогда принять роды, я б не испугался и решительно б взялся за дело. За что особое спасибо Юле Постновой, так это за Станислава Грофа, к чтению которого она меня пристрастила. Это такой чех, который сбежал от коммунистов в Штаты  и там написал с десяток захватывающих книжек про деятельность мозга. Книжки все спорные и очень смелые – что как раз и надо.

Кстати сказать, в 95-м начал выходить журнал «Медведь»! Не могу сказать, что я предугадал будущее, нет, я тогда, конечно, не знал, что с «Медведем»  у меня что-то будет. Но отчетливо помню, что подумал тогда: хорошо б заняться мужским журналом!

Продолжение следует

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №77, 2003


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое