Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью

Ящик водки. Бутылка тринадцатая, 1994

Ящик водки. Бутылка тринадцатая, 1994

Тэги:

– Алик! Что было в 94– м общественно значимого!

– В 94– м? Кончилась чековая приватизация, как я уже говорил. И Чубайс перестал командовать приватизацией и стал вице-премьером по экономике. А также началась первая чеченская война.

– А еще Госдума приняла постановление об амнистии участникам бунтов в августе 91-го и октябре 93-го. Ну как?

– Неплохо. Вот это – важное событие!

– И еще в 94-м выпустили на волю членов ГКЧП  –  по амнистии.

– ГКЧП… А Варенников отказался от амнистии. И доказал в суде свою невиновность между прочим. Соответственно и все другие члены ГКЧП не нуждались в амнистии…

– Но – обосрались!

– Обосрались? Или надоело на допросы ходить? Кто в тюрьме, кто под подпиской. Обыски, очные ставки, слежка, нервотрепка. На фига? Берешь спокойненько амнистию и дело в шляпе. Я их очень хорошо понимаю. Сам знаешь.

– Хорошо. И еще: возвращение в Россию… кого? Через 20 лет после отъезда? Угадай!

– Ну, кого?

– Солженицына А. И.

– Неплохо; неплохо…

 

Комментарий Свинаренко

Я в тот год продолжал работать в журнале «Домовой». Делал приблизительно то же, что и сейчас: брал интервью у великих и сочинял путевые заметки. Совершенно потряс меня тогда Святослав Федоров, с которым я сделал в 94-м большое интервью. «Глыба, матерый человечище, титан». Жаловался на твоего друга: «Я давно уже борюсь с Чубайсом, с его теорией приватизации. Больше года добиваюсь от него ответа: наш институт – сколько в нем процентов государственного и сколько мы создали своим трудом? Не отвечает, и мы не имеем возможности платить людям их долю прибыли… Власти проводят антирыночную политику. Более того, нас грабят. У нас забрали на 5 триллионов долларов собственности на земле, на 20 триллионов под землей – забрали в революцию и до сих пор не отдают, морочат голову. (Если посчитать исходя из этих цифр, то на каждого жителя России приходится по 160 тыс. долларов. – И. С.) А вместо этого – ваучеры общей стоимостью в 1,5 млрд долл. Копейки! Нам отдают 0,03 процента нашей собственности. А остальным распоряжаются 20 миллионов чиновников, никогда столько не было! Они уже весь ЦК заняли, а сейчас и Белый Дом, и бывший дом Политпросвещения, – они плодятся со скоростью клопов!»

«В Америке, возникло 11 тысяч предприятий, где все рабочие и служащие имеют акции, – что-то типа народного капитализма. Это реализация программы ИСОП (индивидуальная собственность на орудия производства), у нас про такую не слышали. Ее придумали 40 лет назад, но долго не воспринимали: как это так, отдать рабочим акции? Рабов сделать хозяевами? И только когда Америка стала заходить в тупик, начали к этим идеям прислушиваться. А то ведь капиталисты жадные люди, стараются всегда отдать минимум зарплаты людям и максимум взять себе. И так подрывается покупательная способность людей. Товар производится, но он никому не нужен. А надо по-другому: сначала создать покупателя, а потом сделать для него товар. А я не могу отдать собственность коллективу: Чубайс тянет с ответом! Пусть он скажет: доля государства такая-то, коллектива – такая-то, – и назначит арендную плату. Если цена будет нормальная, мы согласимся. А нет, так у нас есть земля в Протасово, возьмем в банке кредит и спокойно построим клинику на своей земле. А это все оставим товарищу Чубайсу. Может, он тут какое производство откроет – да хоть ткацкий цех. Или под офисы отдаст (сейчас модно)».

 

Комментарий Коха

Вот по поводу Федорова не могу удержаться. Я даже не об абсурдности цифр, о которых он говорит. Не о беспомощности рассуждений о национальном богатстве и способе его измерения. Чиновников в России около 4 миллионов, а не 20…  Я не об этом. Конечно, понятно  – о мертвых либо хорошо, либо никак. Но! Я неплохо знаю суть полемики между Федоровым и Чубайсом, чтобы вот так, запросто, оставить без комментария федоровский пассаж.

Вот смотрите. Приходит к инвестору человек и говорит – у меня есть идея, давайте я построю завод (больницу, офис – неважно). Инвестор говорит – давай! Тогда человек говорит инвестору – давай деньги. Тот говорит – хорошо. И деньги дает. Человек строит завод, получает зарплату, набирает персонал, который тоже получает зарплату за свой труд. Даже дилетанту вопрос о принадлежности завода ясен как божий день: завод принадлежит инвестору. Завод построен на его деньги. Только он и рисковал ими, поскольку нанятые инвестором люди, включая вышеназванного персонажа, ни копейки в завод своих денег не вложили, а за свой труд без задержек получали неплохую зарплату. Если бы проект закончился неудачей, то пострадал бы только один инвестор, персонал же – нет. Повторюсь,  по любым понятиям завод принадлежит инвестору.

Теперь представьте себе, что инвестор, это государство, а завод, это «Микрохирургия  глаза». Вот Федоров и приходил к Чубайсу с вопросом – какая доля трудового коллектива в уставном капитале МНТК? Ему отвечали – никакая! Вы свою долю каждый месяц получали наличными, пятого и двадцатого. Обычные отношения работника и работодателя. Как говорится – чьи деньги и чьи риски, того и собственность. Нет, – возмущался Федоров, как же так. Трудовой коллектив работал? Ему отвечают – работал. Вон на «Дженерал моторс» трудовой коллектив тоже работает, но ему не приходит же в голову на этом основании требовать долю у акционеров. Но у нас собственность трудового коллектива! – горячился Федоров. А ему в ответ – это кто это так решил? Государство? Нет! Ты сам так придумал и на этом основании требуешь передать тебе бесплатно государственной собственности на многие миллионы долларов. Мы согласны, что у вас нет денег купить это по реальной цене, мы готовы говорить о льготах, рассрочках и прочих вещах, но бесплатно – шалишь! Нет, говорит – хочу бесплатно, и все тут. Бодяга…

Короче Федоров лукавил. Ответы ему давались. И много раз. Просто эти ответы его не устраивали, поэтому он их и не слышал. Заметим, попутно, что МНТК «Микрохирургия глаза» строился на валютные кредиты, которые государство брало на Западе. Ни одной копейки кредитов Федоров государству не вернул. А вот государство, теперь уже Россия эти кредиты, да еще с процентами, отдает до сих пор. Вот от таких проектов и образовался наш внешний долг в 150 млрд. долларов.

Еще один штрих. Судя по прессе, после гибели Федорова, выяснилось, что не такой уж он радетель интересов трудового коллектива. Почти всю собственность, которую он сумел зафиксировать как частную, он оформил на себя лично, хотя зарабатывалось-то это всем трудовым коллективом. Во всяком случае, так этот «матерый человечище» всегда, для публики, декларировал.

И последнее. Действительно, в середине восьмидесятых в США была мода на маленькие предприятия, принадлежащие трудовым коллективам. Их наделали тысяч десять. Только вот к началу девяностых они все обанкротились, а затем и мода на эти колхозы прошла. И у нас, кстати, тоже. Помните, сколько было разговоров про кооперативы, про арендные предприятия? Ну и где они, эти передовые формы собственности, значительно опережающие по эффективности частную? Умерла идея… Не выдержала конкуренции… Погиб и ее глашатай. Все суета сует… Тлен и прах… Господи, прости нас, грешных!

 

Кох: – Первое из важных для меня событий 1994 года – это окончание чековой приватизации. 1 июля она завершилась. А в ноябре наш Чубайс ушел из Госкомимущества. К нам назначили Полеванова – это был протеже Коржакова, бывший губернатор Амурской области. Такой довольно смешной тип. Он все пытался остановить приватизацию, говорил, что это разбазаривание – вот как сейчас это модно, так он 10 лет назад говорил. Полеванов тогда волновался: «Ай-ай-ай, караул, национальная безопасность! Страдают ее интересы!» Я его тогда попросил дать определение национальной безопасности, а он не смог.

Ящик водки, 1994

 

Комментарий Свинаренко. Солженицын о том же Полеванове

…Одна неожиданная петелька в ходе событий по­могает нам узнать о них ещё рельефней. Эта капризная петелька была: внезапное назначение в но­ябре 1994 амурского губернатора Владимира Полеванова, многолетнего колымского геолога, – главою Ко­митета по управлению государственным имуществом. И так — ему открылись все бумаги, как это имущество за минувшие месяцы утекало и таяло. И как человек, преданный долгу и чести, В.П. Полеванов подал пред­седателю правительства разоблачительную докладную записку 18.1.95 о творящихся преступлениях. (Докладная эта теперь опубликована. Она вопиет фактами, цифрами, размерами преступлений, как вёлся общий развал народного хозяйства, например, как 51% «Уралмаша» получает одно лицо, а другое покупает 210 млн. акций «Газпрома» по десятку обес­цененных рублей за акцию, то есть даром. Автомо­бильный огромный лихачёвский завод был «продан» в 250 раз дешевле его стоимости:   вместо 1 млрд. долларов – за 4 млн. Красноярский алюминиевый завод «продан» братьям Чёрным — в 300 раз дешевле стоимости.) И каков же был результат ошеломительной докладной? Через три дня, 21.1.95, Полеванов был уволен, чтобы «не мешал реформам Чубайса».

 

Комментарий Коха

Читатель! Я сейчас не буду расписывать свой обещанный комментарий про приватизацию. Пусть Свин с Исаичем изложат все свои аргументы. Ты, пытливый мой друг, не обращай внимания, на то, что поначалу будет казаться, что я проигрываю. Это я их так заманиваю. И вот когда уже, казалось бы, я сдался, вот тогда, ближе к концу главы, в конце приватизационной темы, я на все их аргументы и выложу свои контраргументы. Кутузовский стиль. Заранее скажу – тяжело. И Свин вредный и Исаич уж больно мной уважаем… Ну да ничего – они первые напали. Так что, держитесь!

 

Свинаренко: Я тебе могу объяснить насчет национальной безопасности.

– Давай.

– Ты не зря американцев вспомнил. Надо смотреть, что и как делается в Америке, – а там все делается в интересах национальной  безопасности – и тогда все станет ясно. Ну, вот есть международное право, ООН, договоры, – прекрасно. Но когда все отметается? Когда оно противоречит интересам Америки. Вот приехали белые, перевешали и пожгли индейцев и забрали у них землю. Ибо это соответствует национальным интересам. Вот приплыли на парусниках белые в Америку. Высадились. Отчего было б им не пойти к команчам, не попросить у тех вид на жительство, не сдать экзамен на знание индейских законов – и языка. Сдали Вы экзамен, пустили вас в страну – ну так и живите по их законам.

– Так и сделали! Белые спрашивают: можно нам тут жить?

– Нет, не так. У индейцев не было понятия частной собственности. У них было такое понятие: хочешь – живи. Тем не менее белые настаивали, чтоб землю как-то на них оформили. Индейцы отвечали, что земля принадлежит Богу и потому ее нельзя продавать. Ну нету у них понимания частной собственности… Почему, Алик, ты так уверен, что 200 лет назад неграмотные дикари в перьях лучше разбирались в частной собственности, чем много позже – белые люди, практически европейцы, которые принципиально отказались признавать частную собственность и поделили ее по полной программе (начав в 1917 году)? Почему ты думаешь, что краснокожие племена способны были больше уважать частную собственность, чем сегодняшние граждане космической державы России, поголовно образованные и насмотревшиеся ТВ до тошноты? А?  По мне, так ниоткуда не следует, что индейцы понимали происхождение семьи, частной собственности и государства. Я считаю, что они ни хера не понимали,  – как сейчас русские этого не понимают почти все.

– Ну, не понимали индейцы… Любимое объяснение. Это не он виноват – это среда заела. Но я уверен, что у белых тут не было расизма. У них был принцип уважения к частной собственности. И они заключали договора заключались с индейцами. До-го-во-ра. В которых все было вписано. Что земля покупалась. Что после этого ею нельзя пользоваться, и про посевы и про скот, про все про все. И платили за нее деньгами. Вожди племен эти деньги спокойнехонько брали,  и прекрасно знали, что записано в  договоре. Потому что договор был в двух экземплярах, на английском и на языке индейцев, для которого специально англичане придумывали грамматику и письменность. Я своими глазами видел эти договора в Нью-Йорке в Музее натуральной истории! И комментарии к ним! Индейцы – это типичные чучмеки, которые, когда надо – они умные, а когда не надо – они идиота включают.

 

Комментарий Коха

Кстати по этому поводу есть интереснейшие исследования известного этнографа и историка Моргана, которые он проводил в середине 19 века, живя в индейском племени сиу. На основании этих исследований Энгельс и написал знаменитую свою вещь «Возникновение семьи, частной собственности и государства». По-моему это лучшее, что есть в марксистской литературе.

Энгельс, кстати, прямо на титульном листе честно и написал, что эта книга базируется на исследованиях Моргана. Так у Энгельса получается, что было у индейцев понятие частной собственности. Было. И, поэтому, все они прекрасно понимали, когда посевы топтали и чужую свинью ели. Так-то.

 

Свинаренко: Видный кинокритик Денис Горелов сравнивал чеченских полевых командиров с индейскими вождями. Типа американцы краснокожих расхерачили по полной программе, а мы со своими чичкаемся.

– Ничего подобного. Между ними большая разница! Полевой командир Шамиль Басаев отличается от полевого командира Чингачгука принципиально. Басаев нам свою землю не продавал, денег за нее не получал, мы ее забрали, а они с этим не согласились. Не было сделки!

– А так ли это? Точно ли не согласились? А как же Шамиль (не Басаев, а его великий предшественник), который сдался русскому царю, и поехал со своим гаремом жить в Калугу, вместо того чтоб пасть в бою или партизанить до конца в горах? Теперешние чечены – его правопреемники. А Джохар Дудаев, который на службе у белого царя дослужился до генерала, и только после этого вспомнил про незалежнiсть, – и поехал строить чеченскую государственность? Не есть ли это хотя и косвенные, но железные доказательства того, что наши полевые командиры не в своем праве? Что массовое поступление чеченов в компартию и в военные училища – это вещь посильнее продажи Манхэттена? Но, в любом случае, война есть война, и если уж чеченцы в нее ввязались и не сдаются, то она должна идти до конца: либо до последнего чеченца, либо до водружения чеченского флага над Кремлем.

–  И тем не менее. Сделки купли-продажи не было. Была военная победа в 1856 году. Покорение. Усмирение. Капитуляция перед лицом неизбежного геноцида. Осознанная необходимость подчиниться, мимикрировать, против воли принять правила игры. Так оно и есть. Однако вот индейского варианта – продажи своей земли за деньги, отдавая себе отчет в совершаемом, абсолютно добровольно, этого – не было. Чечены нам свою землю не продавали. Мы ее у них забрали.

– Неважно. Это не наш вопрос. Не мы ее забирали, не нам ее и отдавать. Я не собираюсь скальпы снимать ни с тех, ни с этих, и Верной Рукой другом индейцев я тоже не намерен становиться. Индейцы, чечены, – мы про них как-то очень кстати заговорили. Поскольку у нас на повестке дня – приватизация в России, при том что у русских наряду с чеченами и индейцами очень слабое уважение к частной собственности…

Ящик водки, 1994

 

Комментарий Свинаренко

Я говорю про ту собственность, которая принадлежит не им, а кому-то постороннему… На днях мы что-то похожее обсуждали с одним нашим товарищем, весьма, по любым меркам, состоятельным человеком (не будем называть его фамилию). Так он сетовал, что вот нету у нашего народа уважения к этой самой частной собственности. К священному ее характеру.

Священность ее мне непонятна. Ну, пусть будет частная собственность, и пусть закон ее охраняет. Но мне скучен этот пафос, мне неприятно, когда при обсуждении частной собственности у людей загораются глаза. Ах, ах! Священная она, видите ли! Еб твою мать! Вот про то что, к примеру, жизнь у человека нельзя отнимать – никто не орет, не блажит. Свобода там, защита прав каких-нибудь – это как бы в рабочем порядке, а нет так и ладно. Но как про частную собственность речь заходит – так сразу пафос. Вообще принадлежность к некоторым профессиям – в этот список наряду с бизнесменами входят еще журналисты и проститутки – уже бросает тень на человека. Если у человека такое ремесло, то, скорей всего, что-то с ним не в порядке, и он еще должен оправдаться, доказать, что он не верблюд.

И вот наш капиталист излагал выстраданное: «Когда же у нас введут передовой закон как в Америке, чтоб можно было убивать всякого кто залез к тебе на участок, на твою частную собственность?» Он припомнил, как в «Литгазете» при советской еще власти клеймили человека – он стрелял в мальчика, который залез воровать вишни. И пафос речи нашего бизнесмена был такой: мальчик лезет воровать, ему стрельнули в жопу солью, и такой кипеш! Вместо того чтоб через газету поддержать честного дачника и заклеймить воровство… А там, по-моему, не солью стреляли, и мальчику не просто жопу поцарапало – а его то ли убили, то ли он инвалидом остался… Вот такой пафос. И я только потом сообразил, а что же меня смутило в этой беседе. Вот что. Нельзя так внезапно на голом месте научить людей уважать эту самую собственность! Надо б сперва – и неплохо, совсем не лишнее, озадачиться этим нашим уцелевшим олигархам и проявить инициативу по проведению реституции. Иначе нехорошо выходит. Вот что в 17-м отняли, это как бы чепуха, плевать. А вот что у нас замахиваются забрать, так тут караул! Нет уж, давайте Рукавишникову Саше отдадим собственность его предков-купцов в Нижнем Новгороде. Тогда он станет мультимиллионером и тебе не придется давать ему денег на отливку памятника Александру Второму. Он сам таких памятников отольет сколько захочет и еще сам тебе денег даст в долг. Вот сперва – или параллельно – разобраться с возвращением награбленного в 17-м, а дальше требовать уважения к священному характеру частной собственности… А ты говоришь – индейцы понимали, что чье.

Но вот говорят, что реституция невозможна. Я не понимаю – почему?  Но если они правы, тогда надо признать и следующее: следовательно, и всенародное уважение к частной собственности точно так же невозможно. Уважение будет только у тех, у кого такой собственности много. Вот – Демидовым не отдали их заводы, а у Черных  заводы отнять нельзя. Ну и чем Черные лучше Демидовых? В 1918-м сажали буржуев и отнимали у них миллионы, и никто ничего не вернул и не извинился – а отчего ж тогда Ходорковский будет неприкосновенным? Логики нету. Вон в Латвии и Эстонии – отдают. А мы, к сожалению, опять умней всех.

Чего проще – посчитать, что осталось – и отдать. Нет говорят это очень сложно. Мне это дико нравится! Когда у других отняли собственность, так пошли они на хуй, кто такие! А когда у тебя пытаются отнять, – другое дело,  тут сразу внезапно возникает священное право частной собственности. И индейцы тебе при этом кажутся не очень сознательными! Которые не уважали право фермеров на купленную землю! Так вот Сименс не просил, чтоб у него отнимали завод «Электросила» в Санкт-Петербурге и после его сносили. Такого документа из Нью-йоркского музея вы мне не предъявите. Не слал он таких факсов. А раз не слал, так и насрать ему на технические проблемы русских, что-де они ворованное подвергли перестройке – да хоть ускорению! Или вы начнете рассказывать, что воровать и не возвращать  – русский национальный обычай? Типа латыши возвращают наследникам собственность, а с русских не положено спрашивать? Лажа какая-то. И тут дело не в том, что уцелело а что нет. А в принципе дело! Не обязательно отдавать немцам «Электросилу». Но было бы очень красиво, если б Мингосимущество или там кто прислало Сименсу письмо: «Начинаем процедуру рассмотрения ваших прав на завод. Извините, что мы у вас его по-хамски отняли.» Процедура может растянуться на сто лет! И вот еще какой у меня аргумент вдруг обнаружился. Французам наше правительство платит же по царским облигациям? Платит! И эти выплаты делают тему реституции не смешной, а всего лишь очень сложной и мучительной. Но зато начни мы такую процедуру, люди б на нас другими глазами посмотрели. Они б зауважали русских!

С удовольствием проложусь тут Солженицыным. Он про реституцию говорит не прямо и не вообще, а только применительно к земле, – ну и что, все равно в тему. Поехали:

«…А ведь раньше, чем так страстно обсуждать продажу сельскохозяйственной земли, – задуматься бы: а откуда она у государства взялась? Ведь вся она ворованная – отобранная у крестьянства. Так раньше гомона о продаже поискать бы пути, как вернуть землю крестьянам:  и колхозникам-совхозникам, ограбленным в коллективизацию;   и  не менее   того,  а даже раньше – потомкам раскулаченных. Такие об­наруживаются во многих местах и просят вернуть им участок именно своего деда-прадеда.   ("Докажи бумагами изъятие!" – как будто раскулачникам выдавали справки. Но местные жители помнят.) И это – спра­ведливо, всё вместе это было бы реабилитацией крестьянства. А если мы этого не сделаем — то мы государство разбойников».

Я человек весьма правых взглядов, я страшный антикоммунист, но скажу честно. Логика такова, что, если ей следовать, то итоги приватизации можно смело пересматривать. Эта риторика – о священном праве частной собственности – не выдерживает критики. Либо собственность священна, и тогда никому не интересны русские технические проблемы, и надо со всеми договариваться о компенсации. Либо, если технические вопросы вам кажутся первостепенными, ничто не свято и собственность можно делить без конца. При этом – мы ж видим, как важна техническая сторона – надо каждый раз посильней запутывать следы, жечь побольше документов и устранять наследников. Я тут не спорю, не отстаиваю некую позицию – просто я как-то подавлен тем, что, выходит, решения у проблемы нету, раз уж таково состояние умов в стране. Печально это. Ситуация, похожа, безнадежная… Вот проведи сейчас референдум  отменить результаты приватизации? Каков будет ответ? То-то же…

А что мы все вокруг да около? А что собственно приватизация?

Вот, например, Солженицын, который вернулся на родину как раз в интересующем нас 94-м году. Интересно освежить в памяти его оценку приватизации. Я считаю, что его мнение по волнующему нас вопросу украсит нашу главу. Приличный человек, вдумчивый исследователь, и, что тоже нам очень удобно, вовсе не левый, а самый что ни на есть либерал. Обеспечивается, так  сказать, полное отсутствие оголтелости. И бескорыстности: он сам ничего в реформы не приобрел – и не потерял. Он на них смотрел в разных смыслах со стороны… 

 «Частная собственность — верное естественное условие для деятельности человека, она воспитывает активных, заинтересованных работников, но ей не­пременно должна сопутствовать строжайшая закон­ность. Преступно же то правительство, которое броса­ет национальную собственность на расхват, а своих граждан в зубы хищникам — в отсутствии Закона.

…Малочисленные ловкачи с исходным, хоть и малым, капитальцем, скупали за бесценок, от недоуменных одиночек, крупные партии ваучеров и затем через них — приглянувшиеся куски государственного имущества.

…Но ещё и это было только началом бед, ибо, как легко догадаться, сравнительно с национальным до­стоянием богатейшей страны вся сумма ваучеров по своей стоимости была ничтожна: "раздел", объявлен­ный народу, коснулся едва ли заметных долей одного процента достояния. И в середине 1994 высокодове­ренный вице-премьер Чубайс, демонстрирующий недавним советским людям столь привычную им "сталь­ную нолю", объявил "второй этап приватизации" – так, чтобы государственное имущество перешло бы в руки немногих дельцов (эта цель и публично заяв­лялась членами его аппарата). Притом он выдвинул лозунг обвальности приватизации: то есть почти мгновенности её, врасплох, – и с гордостью вещал, что "такого темпа приватизации ещё не видел мир!". (Да, конечно, такая преступная глупость ещё нигде в мире не произросла. Прытко бегают – часто пада­ют.) Приватизация внедрялась по всей стране с тем же неоглядным безумием, с той же разрушительной скоростью, как "национализация" (1917-18) и коллек­тивизация (1930), – только с обратным знаком.

…Вела ли высших приватизаторов ложная тео­рия, что как только собственность рассредоточится по частным рукам – так сама собой, из ничего, возник­нет конкуренция, что производство станет эффектив­ным от одной лишь смены хозяев? Гай-чубайские реформы велись в понятиях Маркса: если средства про­изводства раздать в частные руки — вот сразу и насту­пит капитализм и заработает?

С лета 1994 и начался этот "второй этап", и всего за несколько месяцев проведена была сплошная и практически бесплатная раздача государственного имущества избранным домогателям. Изредка в газе­тах появлялись сообщения о сенсационной разворовке всенародного добра. Да народ, и не зная тех тайных цен и тайных сделок, безошибочным наглядом твори­мого угадал суть и назвал весь процесс "прихватизацией".

…Вся эта разворовка и прошла во тьме при на­родной ещё неосознанности, как непоправимо для всех жителей страны происходящее. Грандиозных масштабов расхищения (сотни миллиардов долларов утекли за границу) народ не видел зримо, не мог знать никаких подробностей и цифр или задуматься над ними: что национальное производство в безучастных руках упало вдвое (во время войны с Гитлером упало только на четверть); что с 1990 года в России не пост­роено ни одного крупного промышленного предприя­тия.  Отдавшись повседневному бытовому течению нынешней трудной жизни, люди не ощутили необра­тимости совершаемых над страною злодейств. Но ед­ва раздались отдельные робкие голоса о ревизии. Сказочно разбогатевшие новобогачи-грязнохваты (да не сами они, а покорные им газетчики) дружно и уль­тимативно заявили народу:  пересмотр приватиза­ции? – это будет гражданская война! Ограбление непроcнувшегося народа прошло гладко и без граж­данской войны – а вот восстановление справедливо­сти вызовет кровавую гражданскую! Что мы расхва­тали –  того не отдадим!!»

 

Комментарий Коха. Приватизация как я ее понимаю

Этот комментарий давался мне очень тяжело. Здесь мы имеем как раз тот случай, когда мысли и воспоминания душат, лезут друг на дружку, мешаются, путаются….  Ну и, конечно, я боюсь оказаться предвзятым. Я не могу сохранить объективность, встать в этом вопросе над схваткой. Я сильно старался быть если не объективным, то, хотя бы, спокойным. Ну, уж как получилось, так получилось. Не судите строго, люди добрые….                                                        

Почему не было реституции

Трагический свинаренковский пафос осуждения пафоса мне неприятен. Вот это сравнение предпринимателя с проституткой…. Боже, какая литературщина. Сколько в этом позерства и коньюктуры. Теперь ведь это модно – ругать бизнесменов.  Представление о технических проблемах реализации реституции как о чем-то второстепенном, низком, недостойном это все от незнания предмета и последствий, которые могут случиться, если в самом начале не иметь четкого представления как эти технические проблемы будут решаться. Проще всего сказать – я не тактик, я стратег, мол, вы умные, вот и думайте, как решать эту проблему. А покуда вы ее не решите, так вот и будете в моих глазах полными обсосами и говнюками, и я всегда буду вам ставить лыко в строку и говорить, плохо, господа, очень-с плохо-с, безобразно вы провели все это. Как это хорошо у Игорька получается – чуть-чуть грассируя.

А давайте-ка, прежде чем объяснять про реституцию, вернее про ее отсутствие, я вам расскажу свою историю. Вот, значит, выслали немцев в Казахстан осенью 41-го. Моих, конкретно, выслали из села Джигинка, Анапского района, Коаснодарского края. Прожили они в ссылке до 1969 года, она уж кончилась давно, а они все жили в Казахстане. Там и я в 61 году родился. Но тетка Ольга, отцова сестра, она с мужем и детьми в 66 году уехала обратно в Джигинку. Приехали, построились, огород, скотина, пошли  в совхоз работать. И вот, в 68 году летом, я первый раз приехал к ней гостить на летние каникулы. И я очень хорошо помню один случай. Идем мы с теткой по улице, и она показывает мне дом – большой крепкий южный дом-мазанку с черепичной крышей – и говорит: «А вот это наш дом.  Мы в нем до ссылки жили. Отец (соответственно – мой дед А.К.) его построил еще в начале тридцатых, когда и совхоза-то не было». Я ей говорю: «Тетя, а есть какая-то возможность его забрать?» Она говорит: «Нет, после нашей высылки там поселили эвакуированных, так они теперь там и живут». «Пусть уезжают из нашего дома» – говорю я ей. А она мне в ответ: «А куда им ехать? Я с ними разговаривала, они говорят, что там, где они раньше жили, теперь какие-то другие люди поселились. А у тех – такая же история. В общем, не ломай себе голову. Мы вон построили себе дом не хуже этого. Пусть уж все остается, как есть. Иначе у этой истории конца вообще не будет». Каждое лето пока я был школьником, я приезжал на лето в Джигинку. Десять лет я много раз проходил мимо этого дома. Я в нем ни разу не был. И шелковица у изгороди была – я не разу не съел ни одной ягоды. Я знал – это уже не мое, чужое. Почему? Не знаю. Это было как приговор. Тетка сказала – не трогай, не береди. Я и не бередил. Я с тех пор знаю – справедливой реституции не бывает. Этот ящик Пандоры нельзя открывать. Хуже будет. А псевдореституцию, которую провели в Восточной Европе и Прибалтике, я лично, не очень высоко оцениваю. Почему? Сейчас объясню.

В Прибалтике провели реституцию. Все, что до 40-го года кому принадлежало, а потом отобрали – вернуть немедля и делу конец. На первый взгляд – неплохо. А если копнуть – херня на палке. Ну, например, самый простой вопрос – а если отобрали до 40-го года? Тогда как – не возвращать? В независимой Латвии (я уже об этом писал) в период между 1918 и 1940 годами было много чего несправедливо отнято у русских, евреев, поляков и, прежде всего, конечно, у немцев. Это легко доказать. В отличие, от примера, который приводит Исаич, тут и документы в порядке, и все такое. А? Что заерзали? Ах, историческая вина немцев, агрессоры? Что ж вы, бляди, тогда своими эсэсовскими нашивками хвастаетесь? Партизан русских в тюрьму сажаете? Может вы и в холокосте не участвовали? Или у вас так: здесь играть, здесь не играть, а здесь рыбу заворачивали? Вы уж определитесь – либо немцам верните, ну, вот, хотя бы Домский собор, либо уж тогда не врите, что у вас честная реституция.

Чехия? Вроде все хорошо. Ее нам вечно в пример ставят. Ну так, для разминки. В довоенной Чехословакии немцев было 3 миллиона 200 тысяч человек. Больше, чем словаков. Задолго до мюнхенского сговора правительства Масарика и Бенеша начали тотальное выдавливание немцев из Чехословакии и, прежде всего, из Судетской области. Были, конечно, и реквизиции, а как же без них? Опять же все документы есть, чин чинарем. Чего глаза прячете? Если реституция так реституция, а не языком болтать. Или опять про историческую вину заговорим? А что, чехи и полукровки не служили в вермахте? Это значит, как в Париж на танке в 40-ом въезжать – ты немец, а как в 45-ом за русской пайкой в очередь – так сразу чех. Здорово у вас получается. Ты уж определись родной, кто ты Карл или Карел Готт? Ну ладно. Хорошо. Допустим. С немцами – более или менее понятно.

А вот еще в 18-ом году чехословацкий корпус в Гражданскую войну вывез из России значительную часть ее золотого запаса. Общеизвестный факт, который и чехи-то не сильно отрицают. На этом запасе и стоял чехословацкий самый высокий уровень жизни в Европе в межвоенный период. Может того, вернуть, а? И опять же бумажки есть, воспоминания там…. А? Что? Нет, не наши, ваши воспоминания! Нет? А что так сразу –  хамить? Я ведь просто так спросил. Да я даже знаю, что вы ответите. Мол, 68-ой год все списал. Конечно. Безусловно. Всенепременейше. Как это я раньше не догадался. Лезу со своими дурацкими вопросами к серьезным людям.

Продолжать или не надо? Я думаю – достаточно. Все реституции, которые мне известны – половинчаты, и декоративны. Они настолько субъективны, что любой такой пурист как Свинаренко  раскритикует их также пылко, как и наше отсутствие реституции. В указанных выше странах был понятный образ врага – русские. Они пришли и все переотнимали. Понятно, что это условная схема. Там были и собственные делители. Но таков национальный миф. Теперь же, когда они освободились от русского ига, то реституция, пусть куцая, которой они почему-то гордятся, хотя должны стесняться, безусловно, воспринимается как национальный реванш.

В России все закручено посильнее, чем в Чехии или Латвии. У нас этот дурдом и кошмар (которым, кстати, тут на днях нам велели гордиться) продолжался не сорок, а семьдесят пять лет. У нас, в отличии от них, еще Гражданская война была. Так вот у нас, я убежден, проводить реституцию можно либо как профанацию, либо как дикую провокацию войны всех против всех.           У нас ведь одна часть нации отнимала у другой. У нас не было внешнего врага. Условно говоря, дед Игоря отнимал у моего деда. И? Что? Мне теперь у Игорька отнять его квартиру, что ли? Да пусть подавиться. Ему и жить-то негде будет. Стыдно сказать, мне его жалко. А еще больше – его детей. Они-то точно не причем. Как, впрочем, и сам радетель реституции – Игорь Свинаренко.

Ящик Пандоры – страшная вещь. И открывать его могут советовать только такие мечтательные и безответственные люди как Игорек. Воистину – благими намерениями вымощена дорога в ад.

За прежние ошибки пусть расплачиваются те, кто их совершил, а не их дети и внуки. Бог им судья. Вот моя тетя Оля (царствие ей небесное) всех простила. Наша же задача – не совершить новых грехов и благоглупостей. И мне вообще непонятна эта логика – раз не провели реституцию, значит можно пересматривать итоги приватизации. Странно…. А как эти вещи связаны? По этой логике получается, что если кто-то восемьдесят пять лет назад занимался разбоем и грабежом, а теперь давно сгнил, проклятый своими жертвами, то можно запросто начинать снова грабить и разбойничать? Ах, надо исправить последствия его преступлений? А их можно исправить? По-моему, как ни трагично, но есть вещи, которые исправить нельзя. Можно только помнить. И никогда не забывать. Никогда.  А, в конце концов, у меня он ничего не отнимал, а дед мой лежит в могиле, в алтайской тайге. Ему уже все равно….

Ну,  хорошо, про приватизацию, сколько можно откладывать.

Некоторые считают, что я подговорил Игорька писать эту книгу для того, чтобы обелить приватизацию и себя. Вроде так издалека начал и завлекает, завлекает. И тут тебе и Библия, и Лев Толстой, и пятое и двадцатое. И все норовит умственность свою показать. А я и сам не знаю – так это или нет. Вообще, я не склонен оправдываться. Это не есть моя характерная черта. Но…. Может где-то, в глубине души…. Может подсознательно?

Наверное, я скажу банальность, но мне дорого то, что было сделано нашей командой. Мы, все кто делал приватизацию, ничего не нажили в ходе ее проведения. Журналистские штампы, которые они сами придумали, и которыми пугают публику вот уже десять лет – откуда они?    

Вот «афера с ваучерами». Почему – «афера»? Ну почему? Никто ни разу не смог мне толково объяснить суть претензий. Ваучер продавали за бутылку водки? Продавали – ну и что? А некоторые свои квартиры аферистам отписывали, но это же не повод называть аферистом того, кто им эту квартиру дал.

Некоторые чековые инвестиционные фонды обанкротились? Так не мы ли в голос кричали, чтобы никто не вкладывал ваучеры в МММ и разные там прочие «Нефтьалмазинвесты»? А телевидение нас – не показывало. Оно давало рекламу этих фондов и хорошо на этом зарабатывало. Зачем же ему нас показывать?

За бесценок распродали страну? Неверно. Не за бесценок. Вообще бесплатно. В основном – бесплатно. Почему? А вы спросите депутатов Верховного хасбулатовского Совета – почему? И они вам ответят: потому, что они приняли «Закон об именных приватизационных счетах». До этого приватизация шла за деньги и, по тем временам, неплохие. Я имею в виду 1992 год. Ваучеры начали действовать только в 1993.

Приватизационный чек это не то же самое, что приватизационный счет? Вот если бы вы сделали счета, а не ваучеры, то все было бы по-другому. Действительно, есть такая точка зрения – счет невозможно обменять на бутылку водки, на него можно только акции купить. Что ж, верно. Только вот акцию потом можно запросто обменять на бутылку. И сделать это можно – в один прием. Смотрите: взял бутылку – купил какую сказали акцию – тут же ее отдал. Все. Нет разницы между счетом и ваучером, только болтовня одна. Как говориться – борьба за висты. Только мороки с этими счетами – можно тронуться. Когда мы сказали Сбербанку, что ему нужно за месяц открыть 150 миллионов банковских счетов, в том числе и на младенцев. Да еще организовать по ним отдельный учет, чтобы эти деньги не перемешались с обычными, а тратились только не специализированные приватизационные аукционы, то банковские специалисты сразу сказали – изобретатель этого шедевра – сумасшедший. Этого невозможно сделать никогда. Нужны десятки тысяч новых специалистов, колоссальное количество оргтехники, новые каналы связи. Стоить это будет – не выговоришь. Одним словом – либо авторы хотят остановить приватизацию, либо народных денег им не жаль.

Кстати, самый последовательный критик приватизации – Юрий Михайлович Лужков – ввел специальные московские ваучеры. Забыли уже? А я – нет. Что ж вы его не критикуете, строгие наши судьи?

Я, откровенно говоря, не обижаюсь на журналистов. Отобижался уже. В конце концов «ваучерная афера века» – это уже элемент национальной мифологии. А с мифом бороться невозможно. Придется нации жить с этим гвоздем в заднице. Зачем ей его воткнули? У нас мало поводов разжечь внутринациональную ненависть? Мы забыли, чем это кончается? А ведь когда втыкали, то не задумывались – правильно, неправильно. Тысячи людей, сотни журналистов, не сговариваясь, кто за деньги, а кто и просто так, не разобравшись, лупили от вольного, что в голову взбредет. Лишь бы позабористее, лишь бы наотмашь. А что, бумага все стерпит.

Как проходила чековая приватизация? Это было очень интересное, захватывающее тебя целиком, мероприятие… Вот хоть что-нибудь по значимости и масштабности, и заметим, тем не менее, по позитивности, для страны было сделано после этого? Ну, вот что? Укрепление властной вертикали? Хе-хе. Нету…. Только одно это и изменило лицо страны. Изменило и всех нас. А Игорек говорит – реституция. Какая, на фиг, реституция. Приватизация – вот самый лучший ответ на национализацию!

И, наконец, не могу оставить без ответа критику Александра Исаевича. Оставляю на его совести пассаж относительно того, что, якобы, во второй половине 1994 года, буквально за несколько месяцев, вся собственность страны была за бесценок роздана узкой группе дельцов. Это просто не так. Во второй половине 1994 года  мы практически остановили приватизацию, поскольку нужно было переналадить систему с ваучерных на денежные продажи.

Если же он имеет в виду залоговые аукционы, то они проходили в 1995 году и на них продавалась отнюдь не вся собственность. На залоговых аукционах было выставлено от силы пятнадцать лотов. Да больших, да вкусных – но это далеко не вся российская экономика. (В следующей главе я дам подробный комментарий про залоговые аукционы, поскольку и год как раз будет 1995.) Заметим, что денежная приватизация до сих пор не закончена и Мингосимущество продолжает продавать сотни предприятий и пакетов акций. Поэтому говорить, что мы устроили «разворовку» – это просто не владеть вопросом. Я понимаю эмоциональный порыв автора, но когда дело касается такой взрывоопасной фактуры, то плескать керосинчик, на мой взгляд, не очень осмысленно. Здесь, для того, чтобы обвинения прозвучали убедительно, нужно быть точным в деталях. Как известно, дьявол кроется именно в них.

Вообще, у меня складывается впечатление, что он свои суждения о приватизации составил, что называется, «со слов». К нему же, как он вернулся, косяком пошли т.н. «прорабы перестройки» типа упомянутого выше Святослава Федорова. Или того же Полеванова.  А они, как известно, не испытывая к нам никакой симпатии, крыли приватизацию на чем свет стоит.

Однако, главная претензия автора, состоящая в том, что приватизация была проведена слишком быстро, требует четкого ответа, именно потому, что она-то, как раз, четко и ясно сформулирована.

Итак, начну. Я уже не раз убеждался, что главной ошибкой в принятии тех или иных решений является неправильное представлении об альтернативах. Вот, например, человек находится перед выбором – одеть ему на свидание с любимой черный костюм или серый. На самом же деле, ему вообще никуда идти не надо, поскольку его любимая на свидание не собирается, ибо трахается сейчас она с его ближайшим другом. Таких примеров – вагон. Здесь – аналогичный случай. Александру Исаевичу кажется, что у нас был выбор либо проводить приватизацию быстро, либо с чувством, с толком, с расстановкой. А у нас этого выбора не было. У нас был другой выбор: либо мы ее проводим быстро, либо мы ее вообще никак не проводим. Причем, наивно было бы полагать, что основанная угроза была в том, что ее могут вовсе остановить. Нет. Это на поверхности явления наши оппоненты так артикулировали свои намерения. На самом деле, под этот звон о необходимости приостановки приватизации они хотели все быстренько растащить, что называется, «по своим».

Сейчас объясню почему. Я уже говорил, что приватизации юридически корректной и публичной, предшествовал этап либо вовсе криминальной, либо «серой», полулегальной приватизации. Тут было все. И просто выкуп цехов за взятку директору еще по горбачевскому закону о предприятии. И заумные схемы с арендными предприятиями и арендными подрядами. Взносы целых производств в качестве вклада в кооперативы, в которые остальные, а это были сплошь директорские ставленники, вносили т.н. «интеллектуальную собственность». Венцом маразма была «аренда с выкупом», это уродливое дитя членкора АН СССР тов. Бунича. Помните такого? Так вот, когда мы пришли то около 40% магазинов и общепита в стране были на этой самой аренде, т.е. должны были быть проданы коллективу за бесценок. Я не шучу – остаточная стоимость – это действительно несколько десятков рублей. Да бог с ними, с магазинами. У нас «Лентрансгаз» был на аренде  выкупом. Я, записной либерал, и то понимаю, что газотранспортную систему страны нельзя приватизировать.

Наши предшественники постарались на славу. Если бы наша «плохая», «воровская» приватизация не началась, если бы мы не начали аукционы и конкурсы – публичные, которые можно оспорить в суде, на которых можно присутствовать и потом зубоскалить на экранах телевизоров и писать про них мудацкие газетные статьи, то тогда, действительно, прав Солженицын, растащили бы страну втихаря от народа и дело с концом. Эту опасность сейчас никто не признает серьезной. Да и тогда ее осознавало от силы несколько десятков человек.

Как вы не понимаете. У них уже все было на мази. В горбачевско-силаевский этап они все бумажки выправили, обо всем со всеми договорились, осталось совсем чуть-чуть и дело в шляпе. И тут на тебе – аукционы, конкурсы, ваучеры и прочая гадость. Еще льготы трудовым коллективам. Хочешь, не хочешь, а не меньше 25% акций раздай рабочим и не греши. Вот федоровский гнев на Чубайса, он ведь эту природу имеет.

И тут Александр Исаевич, я не согласен и с другим Вашим замечанием. О том, что делалось все в тайне от народа. Это неправда. Нет ни одного предприятия, на котором рабочие не получили бы как минимум 25% акций. А, как правило, получали они 51%. Таким образом, они не могли не знать, что их предприятие приватизируется. Все они знали. И когда, и почем, и где. Так что и здесь Вас ввели в заблуждение Ваши информаторы.

И, вот, представьте себе, что прошел их, а не наш вариант приватизации. А альтернативы, я это утверждаю с полной ответственностью, выглядели именно так. И что? Если уж нашу, далеко несовершенную, но публичную и подсудную приватизацию, приватизацию хоть по какому-то, пускай дрянному, но закону, критикует всякий, если сейчас ставится вопрос о ее нелегитимности и несправедливости, если сейчас звучат предложения пересмотреть ее итоги, то что было бы, если бы прошел вариант «матерых товаропроизводителей», т.е. хозяйственной и финансовой элиты конца 80-х? Этих краснобаев, которые своей болтовней о поддержке перестройки и нового мышления сменили реальную промышленную элиту, которая хотя бы знала, как всем этим управлять? Ведь даже не то плохо, что дешево. Плохо то, что полученный их способом титул собственности – «серый», юридически «грязный». С такими правами на собственность ни инвестиции не привлечь, ни кредит под залог получить, ничего нельзя. Страна бы стагнировала и умирала. С такими правами на собственность начать народное движение «против ворюг» – плевое дело. Да давно бы уже перерезали друг другу горло и все. И не было бы никакого второго срока Ельцина. А значит – разлюбезного всем Путина, стабилизации, вертикали. Ничего. Вот в этом я – уверен. 

Впрочем…. Дела давно минувших дней. Преданья старины глубокой. А вот интересно, кому-нибудь нужна правда о приватизации или мифа о «афере века» и «разворовке» достаточно даже ученым? Ведь есть же у нас экономическая и историческая наука! Я не имею ввиду академическую – она вся в руках у академиков-маразматиков или членкоров типа Глазьева. Я имею университетскую науку. Аспирантов там, докторантов. Им что, не интересно, что на самом деле происходило с их и нашей страной? Как это было? Похоже, что нет…. Жаль.

И последнее. Извините нас, господа хорошие, что не сделали Вас всех Рокфеллерами как обещали. Оказалось, что это невозможно. Точно. Установлено экспериментальным путем.         

Ящик водки, 1994

 

Кох: Давай вернемся к чеченской войне! Расскажи, что ты думал о ней.

– Я? Мне это казалось непонятной частной проблемой – одной из. На фоне многих. В рамках тогдашней неразберихи и бардака. Везде непонятка – и в Чечне тоже. Я не был эмоционально в это вовлечен, ну уж по крайней мере тогда, в начале. Может, потому что все те независимости провозглашались одна за другой. Мелькание было в глазах, а не вставай страна огромная. Мне не было толком понятно почему Россия слила, почему она отдала Германию, Прибалтику... На фоне пол-Европы, которую мы отдали без единого выстрела, Чечня не могла меня взволновать.

– Отдельный Надтеречный район был против Дудаева, а возглавлял этот район человек по фамилии Автурханов, нет? И будто бы они сделали отряды, которые пошли штурмовать Грозный.

– А, отряд  из русских офицеров!

– Да. Которых собирали по всей России. И от которых потом отказались. И куда делись все те люди из Надтеречного района? Убили их? А вся война 94-96 года – мне кажется это была череда предательств. Я помню, был такой функционер совбезовский, генерал Манилов, он потом в Минобороне работал. Мы у него сидели и рассуждали о Чечне, и он говорил: «Вот только-только мы их, чеченов, зажмем, только развернем артиллерию – и тут же нам команда: назад. Опять их прижмем – и опять команда: назад!» Ему в ответ: «Вы уже заебали этими рассказами про команду назад!  Расскажите, кто вам давал такую команду! Фамилия, имя, отчество!» И знаешь, что он сказал? Он сказал: «Черномырдин Виктор Степанович».

– Да?

– Да! Я говорю – какого черта, у вас же есть главнокомандующий! Да, говорит, главнокомандующий вообще ни в  чем не участвует, ему что расскажут, он всему верит. Чего-то несет: 38 снайперов. А Черномырдину кто в мозги срал – отступать, наступать? Береза, что ли? Так пишут некоторые газеты… Ну хорошо, ну вот сейчас-то нет Виктора Степаныча – ну так что ж они этого безногого поймать не могут? Опять разговариваешь со службистами, уже сегодня, и они опять рассказывают: да мы знаем, где безногий – но нам команды нет. Как – нет? Он в розыске, он международный преступник… И какая еще такая специальная команда должна быть?

– Ну, эта война не удается, может, оттого, что никто не идет в ополчение. И никто по крайней мене не кидает чепчики в воздух, когда полк отправляют в Чечню. Обществу сверху донизу насрать на эту войну. Вон прошел сюжет по ТВ – один из многих, но он по образности круче – как ветеран чеченской войны, награжденный за нее орденом кстати сказать мужества, живет с женой в автомобиле Москвич. Живет себе и живет. Ибо его выселили из общежития. В военкоматах нет очередей добровольцев, и девушки из хороших семей не ходят в госпиталь щипать корпию и перевязывают раненых.

– А вот в  Америке тоже никто не ломится в военкоматы. Более того – их солдаты в Ираке скулят что им домой охота. И тем не менее они поймали Саддама!

– За бабки?

– Хорошо, давайте и мы за бабки поймаем Басаева! И Мосхадова – за  бабки! Так не может быть… Я не понимаю… Они периодически выходят с обращениями, кассеты посылают, в Интернете вылезают… Дают о себе знать! Американцы поймали человека, который полгода о себе не давал знать! Сидел в щели! А чечены занимаются публичной деятельностью, руководят операциями. Я не понимаю.

– И непонятно почему группой «Плаза» командует Джабраилов.

– А чего тебе непонятно? Это священное право частной собственности,  извини. К тому ж ему не отдали ни Манежный комплекс, ни Россию, ни Славянскую в собственность – а дали в управление. Не знаю, чем он тебе не угодил.

– Ну вот русские на Кавказе не командуют бизнесом, а они у нас командуют. Это о чем-то же говорит. Почему я вспомнил про Джабраилова тут? Потому что и в Чечне, и в России –  родоплеменной строй. Мочатся два племени. Никто из них не несет другой стороне цивилизации и культуры. И вот это несет в себе эмоциональный заряд – когда человек из  чужого племени держит в руках самую яркую, самую броскую собственность чужого племени. Во время, между прочим, войны.

– Почему тогда племя под названием русские постоянно предает членов своего племени?  А в чеченском племени предательства нет.

– А потому что у них чистые понятия, а у нас замутненные. Они держатся за родоплеменной строй, а мы половину его ценностей уже откинули. Мы много растеряли из своих прежних ценностей. Но и к вере в священную правоту государства как института, присущего белому человеку, тоже еще не пришли. В племенном обществе всегда прав свой. А в государстве подразумевается, что в нем якобы гамбургский счет и полное торжество справедливости и законности. Мы же и своих не считаем заведомо правыми, – не дикари ж мы какие-то, в самом деле – но и не защищаем этих  своих законом. Вот, у русских третий путь, не племенной и не государственный. А, как мы любим, третий путь, не такой как у всех.

– А какой?

– Ни туда, ни сюда.

– А, то есть топтание на месте. В промежности. Что же, мы опять отстали от мировой моды? Все кроме нас уже отпустили на волю свои колонии…

– Я думаю, Чечня и колонией-то не была по-настоящему. Вот, например, были народы, которые Англия так и не смогла покорить – те же пуштуны. Так они и живут без всякой государственности. То они пойдут в Пакистан, то в Афганистан.  Хорошего в этом мало – дети неграмотные, прививок не делают, мрут как мухи. Все грязные, в соплях, автомат наперевес. Такой их выбор. Мудацкий, заметим. Но – собственный!

– Я в Индии на это обратил внимание. Киплинга почитал… Забавно – англичане застроили Индию  железными дорогами и заводами, обучили местных европейским понятиям, и теперь индусы запускают в космос ракеты и мастерят атомные бомбы. А самостiйний independentАфганистан ездит на ишаках и ничего в нем нет, кроме замечательно дикой природы. Две модели, – интересно!

– Помнишь, с чего начался «Шерлок Холмс»?

– Доктор Ватсон вернулся из Афгана.

– Да. Из-под Пешавара где он получил ранение. А русские дали чеченам нефтяные промыслы. И соответствующую инфраструктуру и железные дороги. А потом ушли. Нефтяные промыслы Грозного, по-моему, частично принадлежали братьям Нобелям. Таким образом, это был даже, в некотором роде, международный проект. 

– Ну вот мы понимаем за что они там отдают жизнь: законы гор, какие-то их традиции, старейшины, взаимовыручка, моральный облик их женщин, – можно себе как-то представить, что защищают они. А мы? Можешь сформулировать? Что нам дорого в нашем образе жизни, что мы хотели бы принести в другие земли? Ну, вот когда чечены смотрят по ТВ, как наши олигархи друг на друга наезжают, мочат своих товарищей в информационных войнах, как чиновники у нас охерели совсем, как Грызлов перед выборами винтит своих же собственных  оборотней, которые у него на зарплате сидели, – понятно, какая реакция у телезрителя в Гудермесе.

– Да они сами друг дружку режут, и посильнее. И воруют, и взятки берут… Они не кристальные. А мы? Что мы… Ну есть некий принцип территориальной целостности, как некий фетиш. У Путина это выражено еще сильнее чем у Ельцина. И потом, у Путина очень убедительный повод начать войну: они же напали на Дагестан. А в 94 год были большие проблемы с Татарстаном,  с Башкирией. И с Уралом: Россель объявил Уральскую республику, а Наздратенко объявлял Дальневосточную. Большие проблемы были с Якутией, которая себя объявила субъектом международного права.

– У нас получается забавно, – за Чечню мы уцепились просто зубами, а что войска наши оставили Польшу Германию и Прибалтику – это нас не беспокоило

– Да. Потому что Чечня – внутри России. Но есть еще версия. Что в самый последний момент Дудаев якобы согласился на татарский вариант, но ему ответили – поздно. Почему наши не пошли на соглашение с Дудаевым? Что там случилось?  Я не очень понимаю. Но я знаю одно. Степашин тогда был начальником ФСБ, нет, ФСК оно раньше называлось. Это он вербовал этих ребят, сажал их в танки и они шли в Грозный под видом автурхановцев. И они штурмом взяли Грозный! И на их плечах человек по фамилии Ерин – министр внутренних дел – должен был ввести части внутренних войск, которые были на марше. Они должны были занять Грозный под предлогом того, что надо предотвратить кровопролитие. И когда наши танки вошли в Грозный и взяли его…

– …то танки начали жечь.

–  Совершенно верно, началась большая мясорубка, но наши победили, вот в чем дело. Но Ерин развернул внутренние войска –  и… увел их от Грозного. Вот и все. И тогда наши штурмовые колонны, без поддержки основных сил, разбили.

– За бабки развернул?

– Не знаю. Но все равно это странная история. Я со Степашиным когда про это начал разговаривать, он сразу покрылся пятнами начал трястись – он не мог спокойно разговаривать и всего только сказал, ч то Ерин его предал, что он его к такой-растакой матери, и что к сожалению он всего рассказать не может. Но в частных беседах он такие вещи говорит, уши в трубочку заворачиваются.

– Но вообще говоря понятно, что это удобно – иметь такую небольшую управляемую войну и все время слать туда бабки на восстановление, точнее клепать бумаги, что якобы деньги туда ушли. И так раз за разом.

– Вот я тебе и говорю – первая война это череда коррупции и фантастических предательств. Как пресса предала тогда русских! Практически вся! Холдинг Гусинского с завыванием подавал героев-чеченов. Моджахеды типа борются за независимость. А герои-моджахеды Масюк у Гуся украли и Гусь должен был денег заплатить. И немало. Полное Зазеркалье какое-то.

– Есть версия, что все это из-за нефти.

– Хрен его знает.

– У меня нет чувства, что это наша война. Мы как-то не готовы пойти на нее и там умереть.

– Вот у Марио Пьюзо есть книга «Сицилиец», она про парня, который стал как бы Робин Гудом. Он был с одной стороны бандит, а с другой грабил богатых и помогал неимущим. И еще он был сепаратистом, хотел свободы и независимости Сицилии. И против него были двинуты войска, которые вели с ним боевые действия. Потом его предали… Это документальная практически вещь! Это все происходило в  действительности. И вот эта модель мне сильно напоминает чеченскую войну. Я думаю что сицилийцы, корсиканцы и чечены очень похожи. В том смысле, что то, что внешним миром воспринимается как бандитизм, мафия, отсталость и сепаратизм, с их собственной точки зрения воспринимается как семейные ценности, доблесть, геройство и приверженность обычаям. 

 

Комментарий Коха. Как я понимаю чеченцев. Четыре взгляда                                                                               

«Трудно быть чеченцем»   

Чеченская пословица

«Трудно быть евреем»

Еврейская пословица

Почему чеченцы – такой странный и необычный народ? Какие условия и исторические реалии сформировали их нрав и обычаи, так непохожие по жесткости и детерминированости на нрав и обычаи даже соседних с ними народов, не говоря уже более отдаленных? Есть ли в мире народы, схожие по ментальности с чеченцами? Что общего у этих народов? Существует ли положительный опыт взаимодействия с этими народами? Что нужно делать, чтобы, наконец, прекратить это бессмысленное кровопролитие, которое чревато просто исчезновением этноса?

Данный комментарий нельзя назвать даже попыткой найти ответы на эти вопросы. Это всего лишь мысли вслух… Не более чем взгляд дилетанта на эту проблему.

 

Взгляд первый. Анархисты

 «… История не знает края, который подвергался бы столь жестокому насилию. Как смерч гуляла по острову инквизиция, не разбирая, кто беден, кто богат. Железной рукой покоряли крестьян и пастухов своей власти родовитые землевладельцы и князья католической  церкви. Орудием этой власти служила полиция, в такой степени отождествляемая народом с властителями, что нет на Сицилии страшнее оскорбления, чем обозвать человека полицейским.

Ища способа уцелеть под беспощадной пятой самовластья, истерзанные люди научились никогда не показывать обиду и гнев. Никогда не произносить слова угрозы, поскольку в ответ на угрозу, опережая ее исполнение, тотчас последует кара. Не забывать, что общество – твой враг и, если ты хочешь сквитаться с ним за несправедливость, нужно идти … к мафии…» Марио Пьюзо «Крестный отец» книга VI.   

 « … При виде солдат Маттео прежде всего подумал, что они пришли его арестовать. Откуда такая мысль? Разве у Маттео были какие-нибудь нелады с властями? Нет, его имя пользовалось доброй славой. Он был, что называется благонамеренным обывателем, но, в то же время, корсиканцем и горцем, а кто из корсиканцев-горцев, хорошенько порывшись в памяти, не найдет у себя в прошлом какого-нибудь грешка: ружейного выстрела, удара кинжалом или тому подобного пустячка? …»  Проспер Мериме «Маттео Фальконе».

 «… Старики …собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто не говорил. Чувство, которое испытывали чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истреблять их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения…» Лев Толстой «Хаджи Мурат»

Зачем эти цитаты? Не знаю….  Мне кажется, что в них есть что-то общее. Что конкретно – сказать не могу. Может быть восприятие любой государственности как вражеской силы?      

В силу исторических причин у чеченцев не возникло собственной аристократии и государственности. Довольно подробно причины этого явления описаны у Эмиля Сулейманова в его статье «Общество и менталитет чеченцев», этому же посвящены труды известного этнолога Яна Чеснова. У чеченцев развился довольно своеобразный вариант с несколько комплиментарным самоназванием «горская демократия». Так или иначе, но родовой (как они называют – «тейповый») строй у них существует и поныне, и всякую попытку формирования регулярной государственности они расценивают как чужеземное нововведение, которому нужно либо сопротивляться, либо мимикрировать в нем для собственной (т.е. тейповой) выгоды.

В чем причины такого положения дел? Некоторые считают, что молодой чеченский этнос еще не дошел в своем историческом развитии до стадии государственности (Венцеслав Крыж), другие (Тот же Эмиль Сулейманов) считают, что в связи чудовищным по жестокости нашествием Тамерлана произошло постепенное переселение предков чеченцев с равнин в горы и их переход от земледелия к скотоводству. Поэтому у них исчезли ленные отношения, а значит и потребность в иерархии и аристократии. Произошла ползучая «крестьянская революция» и чеченцы вытеснили свою аристократию в Кабарду, Осетию и Дегестан. Сами же организовались в сравнительно демократические, с выборными старейшинами, родовые общины-тейпы. Из государственных зачатков у них остались только тейповые суды-кхел, которые спорадически функционируют на основе обычного права – адата, а исполнять приговоры должен сам потерпевший. Максимум, чем ему может помочь тейп в восстановлении справедливости, это выказать молчаливое сочувствие и поддержку. Такая вот крестьянская демократия.

Я бы не торопился возмущаться ее примитивностью, а сначала обратил внимание на то, что подобным образом функционируют замкнутые горские сообщества на Тибете и цыганские таборы всего мира. Русская воровская субкультура также основана на отрицании государства и признает только суд воров по понятиям. Несколько столетий таким образом было организовано казачество. Уж не у них ли чеченцы переняли этот вид самоорганизации – казачий круг, с Дону выдачи нет, сарынь на кичку и прочая, прочая, прочая…?

И, наконец, самый яркий пример – кантональная швейцарская конфедерация – это сообщество общин, почти лишенное центральной государственности. Горцы Альп, хотя бы шиллеровский Вилгельм Телль (а уж не «Разбойники» ли эта вещь называется?) – если посмотреть на них трезвым взглядом – те же кавказские «звери», пардон, вольнолюбивые стрелки, как их любили изображать немецкие поэты-романтики. А уж лучших вояк, чем швейцарские гвардейцы, и представить себе было невозможно. Вон Папу Римского до сих пор охраняют. И армии у них никакой нет, зато – всеобщее вооружение народа (ополчение, милиция) – как у чеченцев.    

Еще бы я вспомнил наших русских анархистов-теоретиков (Кропоткин, Бакунин) и анархистов-практиков типа Нестора Махно. Такой они видели Россию. Именно с этими идеями батькина армия штурмовала Перекоп. Гульяй-польская демократия так напугала товарища Сталина, что он и через 13 лет после окончания Гражданской войны, зная насколько сильна в народе идея махновщины, уморил голодом всю юго-восточную Украину – кулацкое сердце России.                                             

В исламе существует наиболее развитая, включающая в себя и  иудаистскую и христианскую, классификация пророков и соответствующих им норм права. Наиболее часто встречающаяся исламская классификация выглядит следующим образом: Адам – Ной – Авраам – Моисей – Христос – Магомет. Иногда, в некоторых ее вариантах присутствуют еще праотец арабов Измаил, третий иудейский царь Соломон, а также – Иосиф Прекрасный. Однако, всегда – Ной и Моисей (например, Коран, Сура 17 «Ночной перенос»).

Если внимательно присмотреться к такой организации общества как у чеченцев, то можно обнаружить, что отсутствие государственности, при наличии начал судопроизводства соответствует так называемому «Ноеву Завету».

В Библии договор (завет) Бога с Ноем не описан подробно. Там лишь сказано, что после потопа, когда на Земле остались только Ной и его семья, Бог заключил с Ноем завет: «… И благословил Бог Ноя и сынов его и сказал им: плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю… Я взыщу и вашу кровь в которой ваша жизнь, взыщу ее от всякого зверя, взыщу так же душу человека от руки человека, от руки брата его; кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию;…. И сказал Бог Ною и сынам его с ним: вот, Я поставляю завет Мой с вами и с потомством вашим после вас,…» ( Бытие. 9:1 – 9).        

Однако евреи в своих книгах отыскали более подробное описание «Ноева Завета»: «…шесть правил запрещающих и одно постановляющее:

  1. Не отвергай Бога.
  2. Не богохульствуй.
  3. Не убивай.
  4. Не вступай в половые связи с кровными родственниками, животными, лицами своего пола и не прелюбодействуй.
  5. Не укради.
  6. Не ешь мяса, отрезанного от живого животного.
  7. Создай суд для обеспечения выполнения шести предыдущих правил.» «Сангедрин», 56а (цитируется по Раби Йосеф Телушкин «Еврейский мир» стр. 436).     

Для нас здесь интересно то обстоятельство, что Бог прямо велел создавать суды и не дал никаких указаний на необходимость создания правительств! Интересно, что иудаизм считает каждого нееврея, который следует Ноевым заповедям, праведным человеком, которому обеспечено место в грядущем мире. Вольно или невольно чеченцы буквально выполнили указания Бога для неевреев. Забавно…

Ящик водки, 1994  Ящик водки, 1994

                                            

Взгляд второй. Их суд

Что же это за адаты такие, по которым судит чеченский тейповый суд-кхел? Адаты – нормы так называемого обычного права сформировались у арабов еще в языческий период. Надо заметить, что адаты не есть чисто арабское изобретение. Они содержат в себе нормы права, возникшие еще до нашей эры во всем Среднем и Ближнем Востоке, а также в Средиземноморье. Рассмотрим наиболее распространенные адаты.

Куначество – побратимство. Не есть чисто чеченский или заимствованный чеченцами у арабов принцип. Побратимство было развито, например, у древних римлян. Колоссальное развитие в Древнем Риме получил другой схожий обычай – усыновление и удочерение. Тем самым, достигалась та же цель, что и в случае побратимства – два несвязанных кровью рода объединялись. Тем самым цементировался союз родов.

Яхь – кодекс мужской чести. Различные правила поведения для мужчин, направленные на воспитание в них мужества и храбрости, мудрости и хладнокровия, благородства и чести существуют практически у всех народов мира. Интересная деталь, которая наблюдается у чеченцев и которая, на мой взгляд, многое объясняет – это своеобразное отношение к оскорблению. У чеченцев есть редкая нравственная инверсия – они боятся оскорбления. Оскорбление в данном случае понимается в самом широком смысле слова. «… Горцами руководил не только и не столько страх перед физическим наказанием со стороны или плохо действующей, или совсем отсутствующей «центральной власти», а страх перед «оскорблением» своей семьи и тейпа, в случае несоблюдения строгих адатов перед лицом общества, и страх перед возможной неблагоприятной реакцией других тейпов. Чеченец Бейбулат Таймиев, попутчик Пушкина на его путешествии в Эрзерум, несмотря на свою храбрость, рассказывал поэту о своем непрестанном страхе: будет ли им гость доволен, не поведет ли он себя в гостях негоже и не оскорбит ли таким образом своего кунака (гостя, приятеля), сумеет ли сдержать данное им обещание. «Я боюсь позора и поэтому я всегда осторожен. Нет, я не смелый».

В некоторых случаях опозоренным считалось не только отдельное лицо, но, в определенной степени, также честь целого поколения. Если позор был серьезным, то во многих случаях «не смывался» в течение долгих десятилетий. Жизнь виновника становилась невыносимой, его собственный тейп, даже вся община от него отказывалась. Он оказывался, таким образом, вне закона, его дочь уже никогда не могла выйти замуж, его сына унижали, родители его шли с позором в могилу. Жизнь в горах помимо развитой системы взаимопомощи внутри общины была невозможной. Поэтому горцы часто выполняли т.н. «долг чести», хотя уже заранее знали, что это будет стоить им жизни…» (Эмиль Сулейманов «Общество и менталитет чеченцев»).

Что-то мне это напоминает… Харакири у самураев? Пожалуй… А еще больше один эпизод из «Крестного отца», в котором Том Хейген говорит сидящему в тюрьме старому другу и члену «семьи»  чтобы тот себя убил и, тем самым, спас честь мафиозо и клана. И тот вскрывает себе вены. Или упомянутый уже выше корсиканец Маттео Фальконе, который застреливает единственного сына, нарушившего обычай невыдачи гостя.

Детерминизм поведения чеченцев основан именно на этом страхе. Они не могут быть гибче, поскольку самый строгий их судья сидит не внутри них, а снаружи. Главный лейтмотив их поведения «Что скажут окружающие?» Имеются в виду, конечно же, другие чеченцы.

Кровная месть. Боже мой! Сколько про нее написано! Конечно же это чистый Ноев кодекс. Дав людям заповеди и не обозначив способы контроля за их выполнением, Господь отдал этот контроль в руки людей – создавайте суды и сами определяйте меру наказания.

Более того, даже в более позднем Моисеевом завете, в первой заповеди, Господь установил коллективную и поколенческую ответственность за преступление индивида: «…Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода…» (Исход 20:5). Правда, наказывать детей за отцов Господь в Моисеевом кодексе позволил только себе.

Тем не менее, упоминание ответственности поколений есть отголосок правила кровной мести, которое без сомнения присутствовало в практике суда по Ноеву завету, в частности его третьей заповеди. Эволюция кровной мести занимает огромный кусок истории человечества. Борьбе с ней посвятили свои усилия и прародитель евреев и арабов Авраам и пророк и создатель ислама Магомет. Взамен был выдвинут принцип «талеона» – равного воздаяния – «око за око, зуб за зуб». В наиболее четком виде он присутствует в Моисеевом кодексе: «… а если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб…» (Исход 21:23 – 25).                                                             

Очевидна деструктивная роль кровной мести – истребление мужского населения на Сицилии,   массовая эмиграция и прочие явления, все это, конечно же, ее следствия. Чеченская разновидность вендетты также ничем не лучше и является чудовищным архаизмом. Но детерминизм чеченской морали не позволяет что либо изменить в этой сфере. В современном чеченском обществе существуют процедуры примирения кровников, но эта процедура настолько необязательна, настолько необходима взаимная добрая воля, настолько силен страх оказаться «немужчиной» согласившись на примирение, что можно по пальцам пересчитать случаи эффективного и бескровного решения этой проблемы.

Есть изящные, не лишенные своеобразного юмора адаты. Например, по требованиям адата, молодой человек, умыкнувший девушку без ее согласия, обязан спросить, есть ли у нее парень, за которого она хотела бы выти замуж. Если она отвечает, что есть, то похититель посылает тому человеку весть: «я взял тебе невесту». Таким образом, он становился посредником, другом жениха. По-моему, неплохо, а? 

Есть мистические правила, например, про особые цифры 7 и 8. Есть и абсурдные, доставшиеся от глубокого язычества адаты. Например, «адат о конокраде». Если конокрад упал с украденного коня и убился, адат называет виновным хозяина коня! В соответствии со строгим правилом кража есть меньшее зло, чем смерть. Поэтому родственники конокрада должны уплатить хозяину коня штраф за кражу, а затем убить его. Каково? Понятно, что на практике этот адат (эти архаичные, абсурдные адаты называются ламкерстами) не выполняется, но само его наличие дает хороший повод указать место чеченских адатов в истории права.

Архаичность ламкерстов позволяет сравнить их с одним из самых известных законов вавилонского царя Хаммурапи (начало 2-го тысячелетия до нашей эры):

 «Если некто построил дом на заказ, и дом рухнул и задавил хозяина дома, то нужно убить строителя, если задавил сына хозяина, то нужно убить сына строителя, если дочь хозяина, то дочь строителя…».  («Всемирная история. Том второй. Бронзовый век. Вавилонское законодательство» стр.104).       

Законы Хаммурапи не содержат понятия несчастного случая, как и «ламкерст о конокраде». Нет – говорит древний законодатель – во всем есть смысл и умысел. Ничего не бывает случайно. Хозяин коня специально натренировал его убивать всех других, кто попытается на него сесть. А раз так, значит он за кражу заранее предусмотрел убийство, а не штраф. Так тому и быть. Одни пусть ответят за кражу, другие – за убийство. И со строителем та же история. Ты, мил человек, сразу строй так, что если развалится, то на тебя подумают, что ты это специально. И ответишь, как говорится, по всей строгости.

Дикость? Дикость. Еще какая… Но, где-то в уголке сознания выстраивается цепочка – Вавилон – Урарту – Армения – Спитак – украденный и недовложенный при строительстве домов цемент– землетрясение – огромные жертвы – никто не ответил…Э-хе-хе… Вот вам и цивилизация. А  четыре тысячи лет назад на территории Армении действовали законы Хаммурапи. Это я серьезно, без шуток. Какие могут быть тут  шутки? Зона-то сейсмически активная и тогда и сейчас. Следовательно, и ответственность строителя должна быть выше. Какие, к чертовой матери, случайности? У других стоит, а у тебя рухнуло, засранец. Ты, получается, либо мудак либо злодей. По любому – преступник! Это потом напридумывали – случайность, непреднамеренность, отсутствие умысла… А вот русская поговорка – за нечаянно бьют отчаянно – она из тех древних, языческих времен. 

Есть просто хорошие, достойные правила. Например, правило горского гостеприимства. Тут собственно и сказать нечего. Хорошо, да и все тут.

Однако, горский обычай гостеприимства, как и все древние правила, обладает… как бы это сказать… не недостатком, нет…, но излишеством, что ли…. Какой-то он слишком обязательный, не предполагающий исключений. Ты не рад этому гостеприимству, поскольку оно обязательно. Будь на твоем месте самый чудовищный злодей и убийца, он пользовался бы такими же привилегиями гостя, как и ты. И выдать его – страшный грех. (Еще раз Маттео Фальконе вспомнился, будь он неладен).

Детерминизм правил поведения взамен искреннему движению души характерен не только для приверженцев адата. Так, например, известный раби Йосеф Телушкин в своей книге «Еврейский мир»  пишет: «…иудаизм велит вам отдавать 10% своих доходов каждый год и от всего сердца. (Это на иврите называется – «цдака». Заметим, что в исламе есть такое же правило пожертвований – «закят». Вставка моя – А.К.) Но если бы все зависело от ваших чувств, то, в большинстве случаев, ждать милосердия пришлось бы очень долго. Поэтому иудазм предписывает – дай 10%, и если твое сердце возрадуется, прекрасно. А тем временем сделано доброе дело».

Это очень глубокая вещь! Древний обычай не верит в доброту как в движение души:  человек это  эгоистичный подонок. Поэтому обычай говорит – наплевать, что ты там переживаешь – злобу, ненависть или наоборот сострадание. Это твое личное дело. Ты – раб Божий. Вот и слушай, что тебе говорят. Отдай бабки и иди с миром. Возрадовалось сердце – хорошо, не возрадовалось – тебе же хуже, будешь мучаться от жадности. А нищему – помог.

Железная хватка обычая загоняет человека в прокрустово ложе голых схем поведения. Он ничего не может в них поменять. Он живет по раз и навсегда заведенному клише. Что происходит у него на душе – никого не волнует. Постепенно и сам человек уже перестает интересоваться собственными переживаниями, поскольку они не являются пищей для принятия решений о поступках. Все заранее предусмотрено. Мужчина – мужественный. Женщина – скромная. Старик – мудрый и т.д. Вообразите себе чеченца – алкоголика? Как? У меня – не получается.

Чеченцу запрещено ошибаться. Поэтому однажды ошибившись (все мы смертны), он будет упираться и настаивать на собственной правоте до конца, хотя, в душе, будет прекрасно понимать, что выглядит глупо. От этого он будет еще сильнее злится, в том числе и на человека, который поставил его в такое дурацкое положение. Подойти и сказать – извини старик, я ошибся, он не может. Может быть и хочет, но кого это волнует? Нельзя. Старики, если узнают – осудят. Когда мы жили еще в Казахстане, в детском садике, чеченский мальчик отобрал у меня кубики. Я стал их забирать обратно, а он взял кубик и ударил меня по голове. У меня пошла кровь. Рана была небольшая, и было почти не больно. Кровь быстро остановилась. Но молоденькая воспитательница захотела заставить этого мальчишку извиниться. Мальчишка целый день простоял в углу, но так и не извинился. Когда за ним пришли родители, то его отец поднял такой хай, что воспитательница зарыдала и отказалась от своей затеи…. А казалось бы, чего такого – возьми, да извинись, раз неправ?

Запрещено проигрывать. Я помню, когда в молодости занимался борьбой, то на соревнованиях к нам подходили чеченцы и говорили: «Вот он завтра с тобой борется. Мы знаем – ты сильный. Но он должен выиграть, иначе мы тебя побьем». Назавтра, если кто-нибудь из наших побеждал, то мы, зная этот чеченский заскок, домой уезжали целой толпой, а то и ребят из «Динамо» с пушками просили проводить нас на вокзал. Дикость? Но эти молодые чеченцы, что они-то могут поделать? А яхь? Как это ты проиграл? Иди тогда и убей обидчика. Иначе – позор.

Запрещено совершать прекрасные безумства, запрещено выглядеть смешным. Запрещено. Запрещено. Запрещено… Эта тошнотворная серьезность постных чеченских лиц. Эта стать и насупленность их церемониалов. Пугающая эстетика и энергия кругового танца-зикр. Этот транс, в который они впадают… Воистину, правы чеченцы, когда говорят – трудно быть чеченцем.

У меня складывается впечатление, что в чеченском мире удобнее всех жить старикам. Все остальные – дети, взрослые, мужчины, женщины – это всего лишь прислуга, для обеспечения их комфорта. Все остальные должны исполнять перед стариками какую-то бессмысленную джигитовку без начала и конца. И не в силах что-нибудь изменить. Огромная чеченская диаспора – это следствие такого положения дел. Люди просто вынуждены уезжать,  чтобы самореализоваться. Причем диаспора была всегда, а не только в последние десять лет.

Чеченцу запрещено прощать. Вот про прощение хотелось бы сказать особо. Эта тема стоит того.

Талмуд учит: «День искупления прощает грехи против Б-га, а не против человека, пока потерпевшая сторона не получит возмещения» (Мишна, Йома, 8:9). В книге известного охотника за нацистскими преступниками Шимона Визенталя «Подсолнух» есть описание случившегося с ним реального события. В конце войны, когда Визенталь сидел в концлагере, охранники  притащили его к умирающему эсэсовцу. Тот рассказал Визенталю, что в начале войны уничтожил  евреев в одном польском местечке. Теперь, перед смертью, он понял чудовищность своего поступка и хочет получить прощение от еврея. Визенталь подумал и молча ушел в концлагерь. Спустя тридцать лет он направил описание этого случая христианским и еврейским ученым и спросил: «Был ли я прав не простив нациста?» Христиане ответили – нужно было простить. Закон и справедливость – важные вещи, но одних их мало. Нужно еще уметь прощать. Прощение, это то, что Иисус Христос добавил к справедливости. Евреи же, опираясь на Талмуд, ответили – нет. Единственные, кто мог его простить – это его жертвы, а они мертвы. Значит прощение невозможно.

В русском, английском, немецком языках слово «милосердие»  имеет корнем слово «сердце». На иврите слово «милосердие» звучит как «цдака», всего лишь женский род от слова «цедек». А «цедек» на иврите означает «справедливость». В русско-чеченском словаре на 20 000 слов я не нашел ни слова «милосердие» ни слова «прощение». А слово «справедливость» – нашел. Я не утверждаю, что в чеченском языке нет слов «милосердие» и «прощение». Просто они почти не используются. Известно ведь, что первые по употребительности 20 000 слов покрывают 99,9% речи в любом языке. Ох…. Трудно быть чеченцем.

Кстати, ислам тут не при чем. Магомет, признавая Христа пророком, включил в свое учение и категорию прощения. 

 

Взгляд третий. Семья

«… рассматриваемые как нация, корсиканцы давно уже перестали участвовать в общем течении западноевропейской культуры. Они последовательно находились в подданстве у греков, римлян, арабских халифов, императора и пизанской республики. Последней их властительницей была генуэзская республика, выродившаяся в недостойную олигархию… Среди народа, обособленного не только в качестве островитян, но и в качестве горцев, старинные учреждения оказались до чрезвычайности живучими. Таким образом кровомщение (вендетта) с сопровождающей его племенной организацией, сходной с … кланами, никогда совершенно не исчезало из корсиканских обычаев. … Ссоры разрешались междоусобицей. Зачастую союзы нескольких кланов, охватывающие значительную часть Корсики, вели друг с другом беспощадные войны…. При всем том корсиканец, с чисто зоологической точки зрения, развивался и совершенствовался. Среднего роста и могучего сложения, черноволосый, одаренный острым    зрением, изящными, ловкими, жилистыми членами, неукротимым мужеством  и  другими первобытными доблестями, корсиканец пользовался всюду репутацией отличнейшего солдата и встречался в армиях всех южно-европейских государств…» (В. Слоон. «Новое жизнеописание Наполеона» стр. 12-13.)

Наполеон Первый Бонапарт, Император Франции, имел одиннадцать братьев и сестер из которых четверо умерли маленькими. Таким образом, осталось их семь. Перечислим всех.

Жозеф Бонапарт – король неополитанский и испанский.

Люсьен Бонапарт – принц де-Канино.

Элиза Бонапарт –   принцесса луккская и пиомбинская, великая герцогиня тосканская.

Людовик Бонапарт – король голландский.

Полина Бонапарт – принцесса Боргези, герцогиня гвастальская.

Каролина Бонапарт – великая герцогиня клеве-бергская, позже – королева неополитанская.

Жером Бонапарт – король вестфальский.

Наполеон был корсиканец, и, в соответствии с корсиканскими обычаями, тащил всю свою семью за собой. Он много времени тратил на своих бестолковых братьев, на взбалмошных сестер. Будучи сам человеком достаточно непритязательным, безумно много денег давал матери. Пристраивание родственников, перетаскивание их в столицу, подыскивание им теплых местечек, одним словом руководство кланом занимало не меньшее место в его распорядке дня, чем подготовка военных операций или дипломатических демаршей.

Обнаружив однажды связь между чеченцами, корсиканцами и сицилийцами, я не перестаю удивляться насколько глубока эта связь. По любым чеченским законам Наполеон был образцовый чеченец. Смотрите храбрый и удачливый вояка. Преданный и заботливый сын. Пристроил всех своих родственников на королевские и герцогские престолы. Сам добился такой славы, о которой до сих пор вспоминают даже враги. В конце, конечно, проиграл. Но достойно, никто не может его упрекнуть в том, что он бежал с поля боя, струсил и все такое. А подоспей корпус Груши в битве при Ватерлоо, еще неизвестно чем бы это все закончилось. Его семья могла бы им гордиться! А то, что при этом было убито несколько миллионов людей, что пол-Европы лежит в развалинах, так это пустяк. Зачем на это обращать внимание, это же страдали не члены тейпа, да и вообще не чеченцы-корсиканцы…

Для меня в данном случае важно вот это клановое мышление, эта невозможность ощутить себя комфортно вне рода, семьи, клана, тейпа.

«…Такого душевного застолья Альберт Нери не знал с самого детства, когда живы были родители, которых он потерял уже в пятнадцать лет. Дон Корлеоне был само радушие, страшно обрадовался, когда оказалось, что родители Нери родом из деревушки всего в пяти минутах ходьбы от его собственной. Беседа протекала приятно, кушанья удались на славу, густое красное вино кружило голову. Нери поймал себя на мысли, что наконец-то очутился по-настоящему среди своих. Он понимал, что он здесь случайный гость, но чувствовал, что может занять прочное место в этом мире и жить в нем счастливо…

…Альберту Нери не понадобилось и трех дней, чтобы принять решение. Он понимал, что его обхаживают, – но он понял и кое-что другое. Что семейство Корлеоне одобряет поступок, за который общество осудило и покарало его. Семейство Корлеоне сумело его оценить, общество – нет.  Он понял, что в мире, созданном Корлеоне, ему будет лучше, чем в мире, где он жил до сих пор. И еще он понял, что Корлеоне, в пределах этого созданного ими мира, превосходят общество силой….» (Марио Пьюзо «Крестный отец» Глава 30).

Растворить свое индивидуальное «я» в клане, роде, семье, тейпе. Снять с себя ответственность за принимаемые решения. Полностью доверится принципу «все, что хорошо для семьи – все правильно». Ставить интересы семьи выше собственных. Вообще, единицей измерения считать не личность, но род. Вот та ментальность, которая пугает нас своей необычной эффективностью в жизненной конкуренции.

Да, конечно, человек со стандартной европейской ментальностью также заботится о своей семье, ему тоже небезразлично отношение к нему его родственников и вообще – окружающих его людей. Но, в моем представлении, у чеченцев это все имеет гипертрофированные размеры.

Чеченская ментальность напоминает матрешку, в которой самая маленькая, неделимая матрешка – это не индивидуум, как у нас, например, – а род, который находится в тейпе, который,  свою очередь, находится в чеченской нации. И все. Других матрешек нет. Далее – люди, чьи интересы можно учитывать, можно не учитывать – от этого тебе не будет ни позора, ни благодарности. Более того, если ты этих, других, антиподов сумеешь обмануть, одурачить, обокрасть для пользы тейпа – делай это не задумываясь. Если нет, то веди себя как хочешь. Хочешь быть с ними в хороших отношениях – пожалуйста. Но только если при этом не затрагиваются интересы семьи и тейпа. Если же затрагиваются – то ты не волен выбирать стиль отношений. Интересы семьи и тейпа – безусловный приоритет. Если ты думаешь иначе – убирайся к черту и будь ты проклят!

Известный психотерапевт Зигмунд Генрих Фоулькес, занимаясь в 1942 – 46 годах в Англии излечением пациентов госпиталей от т.н. «военных неврозов», обнаружил поразительный эффект. Оказывается, что эти заболевания быстрее излечиваются методами групповой психотерапии. Он развил теорию, в соответствии с которой человек представляет собой лишь элемент в некоторой замкнутой системе коммуникаций. Замкнутая же система коммуникаций – группа – является особой мета-личностью, обладающей действенной силой, использование которой способно привести к излечению.

В дальнейшем, теорию мета-личности развивали американские исследователи в различных университетах Калифорнии. Они научились подавлять индивидуальное сознание и инстинкт самосохранения у солдат спецназа, научились их мотивировать на общий результат. Научились строить удивительно эффективные научные команды исследователей, в которых каждый был лишь элементом целого. Научились формировать экипажи долго и продуктивно работающие в замкнутом пространстве. Люди, поработавшие элементами мета-личности, потом отказывались от какого-нибудь другого способа функционирования. Настолько осмысленным и радостным был процесс растворения своего «я» в команде. 

В некотором роде чеченский тейп, мафиозная семья или корсиканский клан являются такими мета-личностями. Они, эти мета-личности, обладают потрясающей живучестью и сопротивляемостью враждебному окружению.

Если индивидуальная личность смертна, то мета-личность бессмертна. Она выше закона, она сама себе – закон. Ей наплевать на окружение, она довольствуется собственными моральными оценками своих элементов. Она заботится о них существенно лучше, чем общество. Мета-личность обладает синергетикой, которой не обладает просто некоторое количество индивидов. Нахождение внутри мета-личности доставляет огромное удовольствие как от игры в футбол в хорошо слаженной команде, где все игроки любят друг друга и готовы бегать как угорелые на общий результат.

Ишь, как разошелся…. А вот на тебе: христианское (и иудаистское и мусульманское) понимание индивидуальной ответственности перед Богом не приемлет понятия мета-личности. Ты один. Ты сделан подобно Богу.

 «…Что за мастерское создание – человек! Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движеньях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела чудесным постиженьем! Как он похож на некоего бога! Краса вселенной! Венец всего живущего!» (В.Шекспир «Гамлет. Принц Датский»)

Ты, именно и лично ты несешь весь груз своих поступков на своих плечах. И думать ты должен о спасении своей души. «И жизнь ваша в этом мире – забава легкая да тщета, и лишь в приюте будущего мира – истинная жизнь. О если бы они это знали!» (Коран. Сура 29 «Паук», аят 64.)

Как говорят евреи «нет посланца в деле греха» (Талмуд. «Кидушин» 42б). То есть если тебе отдали греховный приказ ты не можешь сослаться на то, что ты – лишь посланец, исполнитель чьей-то воли. Если ты выполнил этот приказ, значит ты за исполнение и ответишь.   «Мне велели, честь клана, я должен был зарезать», – все это говно для красивых виршей стихоплетов. Тоже мне – орден меченосцев. Эсэсовцы доморощенные. Помните: «… честным порядочным благородным ты должен быть только по отношению к людям своей расы…» Генрих Гиммлер, между прочим.

Короче. Убил – в ад. Точка.

Ящик водки, 1994

 

Взгляд четвертый. Разбойники

«…три атамана донских и волжских казаков, навлекших на себя царскую опалу, в 1579 году совещались в низовьях Волги, куда им укрыться от царского гнева. Старший из них, Ермак Тимофеевич, потянул на север, к именитым людям Строгановым, и сделался завоевателем царства Сибирского, остальное казачество выплыло в море и, разбившись на два товарищества, направилось к Яику, а большинство – к … Тереку, в глухое приволье…, где с давнейших пор заведен был разбойничий притон для всех воровских казаков. Там они остановились и построили свой трехстенный городок, названный Терки, куда и стали собирать себе кабардинцев, чеченцев, кумыков и даже черкесов. Разноплеменная смесь всех этих элементов впоследствии и образовала из себя … Терское войско».

«…в царствование Алексея Михайловича, около 1669 года, знаменитый волжский атаман Стенька Разин приплыл на стругах к берегам Дагестана и произвел там такой  погром…, который живет и поныне  памяти прибрежных жителей. …Три дня грабил атаман окрестности города, а затем сел на струги и уплыл громить Персидское царство…». (В.А.Потто «Кавказская война». Том Первый).

«… с Дону, во главе 700 новых удальцов, поднялся Сережка Кривой, разбил высланный против него отряд стрельцов и ушел к Разину в море; появляются затем Алешка Протокин, Алешка Каторжный, с не меньшими отрядами. Стенька в это время грабил дагестанские берега, разорял города и превращал их, как, например Дербент, в груду развалин. В Реште Стенька предложил свою службу персидскому шаху. Переговоры по этому поводу затянулись. …Разин отплыл из Решта в Фарабад….  Пять дней казаки мирно торговали с персиянами, а на шестой Степан Тимофеевич поправил на голове шапку. Это было условленным знаком: казаки бросились на беззащитных жителей, часть их перебили, часть взяли в плен…». (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т.51, стр. 159 – 160).

Господи! Свят, свят, свят! Так и вижу эти рожи – Сережку Кривого да Алешку Каторжного. Вот они, красавцы – казаки-разбойники. Джигиты, ничего не скажешь.  А вот еще одна неплохая цитата из того же ряда:

«…Населяли Кавказ различные племена, modusvivendiкоторых всегда был война всех против всех. Следует сказать, что этот край весьма беден, особенно горные области, и разбой являлся постоянной статьей дохода населяющих его племен. Кровавые столкновения происходили постоянно, набеги хищников, сопровождаемые убийствами и самыми гнусными преступлениями прочно вошли в обиход туземных племен. Не существовало никаких законов, не работали никакие договоры, сила и коварство решали все, воровство и убийство были возведены в доблесть. На Кавказе было обычным делом, когда объединялись два заклятых врага, чтобы общими силами погубить третьего, а после начать страшную резню между собой. «Ты не можешь украсть даже барана», – таково самое страшное оскорбление для чеченца. И вот они, чеченцы, возвращаясь из похода, увешанные оружием, забрызганные кровью, волоча за собой награбленное добро и связанных пленников, и все соплеменники восхищались ими. Почти ничего не изменилось в менталитете чеченцев с того времени; как только в Чечне пала власть центра, тут же возродилось средневековье, с постоянными набегами, грабежом, убийствами, заложниками и работорговлей…». (Венцеслав Крыж «Чеченский синдром»).

Исследователи вывели даже целую теорию. Мол горная Чечня очень сложная для проживания местность. Земли там бедные, урожаи низкие, скотина на их пастбищах вырастает тощая, посему они вынуждены были из столетия в столетие заниматься набегами, вот и сформировалась такая специальная набеговая культура. Со своим фольклором, эстетикой, героикой и ментальностью. Что же теперь поделать…? Ничего мол не поделаешь…. И все, понимаешь, у них Тамерлан виноват – загнал с равнин в горы. Из исследование в исследование склоняют хромого Тимура почем зря.

А вот я хочу неудобные вопросы этим теоретикам набегов задать. Например, такой вопрос: казачки жили на плодороднейших донских и волжских черноземах, а триста лет грабили так, что любой чеченец позавидует. Этот как? Нестыковочка получается. Опять же грабили, грабили, а к концу 18 века последний раз Емелька Пугачев погулял – и все. И с тех пор – опора престола. Земледельцы. Исследователи. Защитники отечества (в том числе и от горцев, кстати).

Или, например, аварцы. Ведь именно аварцем, а не чеченцем был Шамиль – имам Чечни и Дагестана – столько лет ведший войну с русским царем. И Хаджи-Мурат был аварцем. И вообще – аварцы тоже адепты набеговой культуры. Достаточно почитать «Мой Дагестан» Расула Гамзатова (царствие ему небесное, хороший был писатель). И пастбища у них ничуть не лучше, чем у чеченцев. И воевали они с русскими даже дольше  чем Чечня. Но ведь они не отрезают головы англичанам, которые приехали проводить им телефонную связь. И своих собственных милиционеров они не убивают. Не уверен, что аварцы испытывают какие-то чрезвычайно нежные чувства к русским. Для такой любви у них нет особых оснований. Но они, способные к разбою не хуже чеченцев, как-то ведь себя сдерживают. Как-то понимают, что 21 век, человечество вышло в космос,  то да се. Мол хватит, наигрались.

Да что, аварцы, вон братья-вайнахи – ингуши – и те как-то пытаются устроится в современном мире. Кто золотишком в Сибири приторговывает, кто шабашит по русским деревням, кто в Москве дурью мается, а кто и дома, в Ингушетии, землю пашет. Но ведь они не отрубают пальцы ворованным детям, не отрезают головы под видеокамеру и не обвязывают себя тротилом, чтобы разорваться на мелкие кусочки. У них что, не набеговая культура? И не воровали они у гяуров красивых невест себе? И не грабили они благодатную Грузию? Еще как воровали и грабили. Просто сейчас время изменилось.

Я отнюдь не пытаюсь оправдать действия русской армии в Чечне ни сейчас, ни 150 лет назад. Я, тем более, не пытаюсь оправдать сталинскую депортацию. Сам не понаслышке знаю, что это такое. Я просто хочу сказать, что представителям набеговой нации неплохо бы провести такой мысленный эксперимент. Вот вообразим себе, что не русская армия и внутренние войска, а, допустим на минутку, какая-то непреодолимая инопланетная сила, смерч духа, меч Господень заставляет чеченцев изменить свои представления о добре и зле, о мужестве и милосердии, о доблести и чести. Да, отказаться от дорогих сердцу истин, да «потерять лицо», как говорят японцы, но – сохранить нацию! Представьте себе, что неуклюжая и бестолковая русская армия – всего лишь орудие божественного Проведения. Быть может это кто-то там, наверху вам подсказывает – поменяйтесь, время не то, все уже по-другому, вы разве не видите? Что? Все равно – до последнего чеченца?

А вот имам Шамиль, мне кажется, такой эксперимент провел. И даже ответил на все вопросы, которые возникли по ходу эксперимента. Как ответил? Да вы знаете….  

Как меняться? А кто его знает…. Может быть сначала ответить на более простые вопросы. Например, почему у большинства наций на войне застрелил врага, да и все, а у чеченцев надо как-то покровавее – с отрезанием головы, да по телевизору, да кишки на забор, а голову на кол? Или почему чеченцы любят себя сравнивать с волком? Почему считается, что это красивое сравнение? Почему такая странная эстетика?

А я мечтаю, чтобы наступило когда-нибудь такое время, когда чеченская мать, убаюкивая своего маленького сыночка, свою кровиночку, споет ему колыбельную песню не про кровавый набег на гяуров, и не про героя-абрека, а про плюшевого мишку, красивый цветочек и коровок на лугу. Вот тогда все и случится.

 

Свинаренко: С Чечней бы определиться пора. Или с ней по-хорошему, или по-плохому…

– А когда у нас было по-хорошему? Всегда по плохому. Только Наполеона сделали, тут же на Кавказ пошел Ермолов, в 1816 году. И до тех пор, пока русские Шамиля не приняли.

– И все-таки что заставило Хрущева вернуть чеченов? Ну сказал бы, что вопрос рассматривается, ждите, партия заботится о вас…

– Бессмысленно это осуждать.

– Солженицын. Мы уж его сегодня немало цитировали. А вот сам факт, что он вернулся в Москву, в Россию – как на тебя тогда подействовал?

– Я очень люблю Солженицына. Мне было приятно, что он приехал.

– И мне было приятно. А прежде, все те годы после 91-го, я думал – а чего ж он все не едет? Казалось бы, самое место ему на баррикадах у Белого дома… Но он, может, знал, как он многое угадал наперед, что не очень он тут нужен. Этому народу. Который любит Жирика и Киркорова. И вот он тянул, тянул…

– Я его очень хорошо понимаю… Помнишь, Ельцин хотел ему дать орден «За заслуги перед Отечеством»? А Исаич обратился к нему с просьбой не вручать ему эту награду, потому что он ее не примет все равно, откажется – и тем поставит Ельцина в неудобное положение. А Путин оказался хитрее. Он сам к нему поехал. А вот, говорят, Исаич его принял достаточно сухо. Разговаривать с ним фактически отказался. Поговорил с ним перед камерой на общие темы и все. А на приглашение нанести ответный визит, вроде бы, не откликнулся.

– А орден ему Путин туда привез? Так из кармана внезапно выхватить – и опа! – приколоть. И ничего уже не сделаешь, приплыли. Все.

– Да, незаметно на спину приколоть.

– И человек зашкваренный.

– Первой степени. С бриллиантами и бантами…

– Или так: «Я тебе, Солж, привез списки чекистов, которые мучили честных  диссидентов. Что с ними делать? Погоны оторвать? Или того? Как скажешь, так и будет». Не, я думаю, он к нему приехал с другой речью: «Ну что, старый козел, видал? Все равно наша взяла. Поэтому я тебе предлагаю: давай, чтоб атмосферу не портить, ты меня как демократического президента прими и расскажи, как все охуительно. Вот ты орал на весь мир – КГБ, КГБ. А вот меня народ избрал! Не Сахарова какого-то, а меня. С этим народом надо только так. Ты слезу лил, жалел. А хули его жалеть?» Захотят – они его за Можай загонят и умрет он стукачом, а не великим писателем. Посадят его – и народ будет улюлюкать: «Смерть сталинскому жополизу!»

– Это кто – сталинский?

– А Солженицын! Так пресса подаст. Лесин даст команду – и нет великого писателя. Зато есть стукач.

– А-а-а! Пресса! Пресса – она может…

 

Продолжение следует

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №76, 2003


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое