Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

Молюсь за тех и за других. ЗАВЕЩАНИЕ ВОЛОШИНА

Молюсь за тех и за других. ЗАВЕЩАНИЕ ВОЛОШИНА

Тэги:

Атмосфера Коктебеля не располагает к разговорам о политике. Их почти и не было на 10-м Волошинском поэтическом фестивале в Крыму. В начале сентября здесь собрались десятки поэтов из разных городов и стран мира. Бахыт Кенжеев приехал из Нью-Йорка, Мамед Исмаил из Стамбула, Феликс Чечик из Израиля, Евгений Степанов из Москвы. География обширная: Улан-Удэ, Петербург, Казань, Рига, Киев… Но это у себя дома они граждане со своими антипатиями и принципами, а тут, во дворе дома-музея Максимилиана Волошина, — поэты и по совместительству отдыхающие. Тек рекой великолепный крымский коньяк, светило солнце, звучали один за другим стихи. На набережной спиной к морю — бронзовая фигура Волошина. «…И всеми силами своими молюсь за тех и за других». Эта его формула образца 1919 года до сих пор служит точкой сборки, как выразился Евгений Чигрин. Вернее, могла бы служить. А как обстоит дело в реальности? Этот вопрос я задал пяти разным поэтам и получил пять разных ответов.

 

Александр Тимофеевский:

Александр Тимофеевский

«Те и другие»... Весной этого года казалось, что граница проходит между Болотной площадью и Поклонной горой — и сердцем я прикипал к Болотной. Но потом понял, что это формальное разделение. На самом деле общество делится на тех, кто говорит прИнять, и тех, кто говорит, принять. Тех, кто ценит культуру, — и тех, кто не понимает, что это такое.  

...Для поэта быть или не быть политизированным — дело его совести. Читателя это не касается. Я всегда пытался исключить политику из своих стихов, но не всегда удавалось. Поэт и гражданин — далеко не одно и то же. В творчестве надо быть политизированным в наименьшей степени. Иначе ты сужаешь, упрощаешь, уплощаешь свою поэзию. Она выпрямляется, лишается воздуха, связи с Богом, с человечеством, со временем, со всем сразу. В настоящей поэзии есть больше, чем сказано. А в политизированной ровно то, что сказано. Дальше хода нет, потолок.

…В Древней Греции карали смертью казнью людей, которые во время гражданской войны не примыкают ни к тем, ни к другим. Потому что неучастие в этой ситуации хуже и безнравственнее, чем ошибка. Но у Волошина не было неучастия. Неучастием было бы не молиться ни за тех, ни за других, а у Волошина — соучастие.

 

Григорий Кружков:

Григорий Кружков

…Что-то было в Волошине пророческое, визионерское. Они все были немножко мистики, это поколение Серебряного века. Я, например, совершенно не мистик, я по своему происхождению и воспитанию из физиков, из таких рациональных людей. И я ничего не знаю, я очень боюсь за будущее. Но все-таки придерживаюсь нормального принципа, которого придерживается большинство моих знакомых: делай что должен и будь что будет. Правда, для меня в эту формулу входит еще «будь на чьей-то стороне».

…Тут нет общего решения, каждый выбирает сам. Но я уважаю тех, кто занимает определенную общественную позицию. Это не значит, что я с неприязнью отношусь к тем, кто ее не занимает. Потому что могут быть тысячи причин. Почему я не пришел на тот или иной митинг? Потому что, извините, у меня больная нога. У другого может быть другая причина. Никто не обязан оправдываться. А уж поэт тем более. Я коллег по цеху сужу по тому, какие они стихи пишут. И разумеется, по человеческим качествам. Это по-настоящему важно.

…Деятельность Волошина в Коктебеле может показаться эскапизмом, но это не эскапизм. Он занимал ярко выраженную гражданскую позицию. В двадцатом году он приехал в Москву, читал стихи о терроре и сопровождал их глубочайшей пророческой лекцией «Россия распятая», он говорил такие вещи, которые люди только через семьдесят лет поняли. Он объяснил, что это за власть пришла, он все объяснил. А мог бы ведь сидеть и не вмешиваться. Его в конце концов могла арестовать ЧК, но он ходил и всем объяснял, что происходит. Объяснять, что происходит — это очень мощная гражданская позиция.

 

Евгений Мякишев (Петербург):

Евгений Мякишев

…Волошин предлагал молиться за тех и за других, а сейчас ситуация изменилась: есть те, другие, пятые, десятые. Всего и всех много. Произошел раскол не на две части, а на бесчисленное множество частей, все пошло трещинами. Да, в идеале, если поэт еще и верующий человек, то, наверно, пусть молится. Но если не спасешься сам, не спасешь никого. В России действительно сейчас трудно, а когда в России было легко? Бывало труднее и страшнее, чем теперь, но всегда находились какие-то резервы, силы, возможности. Писатели писали книги, художники — картины, композиторы сочиняли музыку. Почему-то считается зазорным в моменты социальных катастроф писать о своих переживаниях. А что у тебя есть, кроме переживаний? Ничего.

…Мы беседуем в прекрасном поэтическом месте, недалеко от дома Максимилиана Волошина. Приехали на фестиваль поэты из разных стран, тут же на пляже расслабляются менеджеры с детьми. И какие-нибудь бандиты, которые забыли на время пребывания в Коктебеле, что они бандиты. Все находятся в ненапряженном, спокойном, неагрессивном состоянии. Было бы хорошо, если б это состояние, согласен, немного пошлое, а как без этого, но вот чтобы такое доброе терпимое отношение друг к другу было повсеместно в России. Хорошо, чтобы такая атмосфера была в Купчино. А пошлость мы как-нибудь искореним нашим поэтическим словом.

Пусть даже с пошлостью, пусть. Лучше так, чем война и братоубийство. И снова кровь, и снова дележ неизвестно чего. Да, неплохо было бы устроить из России один большой Коктебель.

Я спрашивал у знающих людей, почему здесь так мирно. Потому что в начале перестройки бандиты, приезжающие сюда отдыхать, заключили водное перемирие: никто никого не трогает. Надо во всей России устроить водное перемирие.

 

Евгений Бунимович:

Евгений Бунимович

…Насколько я представляю себе волошинский путь, он далеко не всегда так думал. Волошин написал это, когда действительно все разломалось, раскололось, посыпалось, он пришел к этому. Все люди разные, кто-то в минуты роковые поднимается над собой, а кто-то наоборот опускается существенно ниже уровня моря. Волошин всю жизнь играл, и было не очевидно, что он сможет подняться до такого уровня трагического осмысления. Я думаю, что именно масштаб событий заставляет подняться.

…Здесь раньше было удивительно красиво на берегу моря. А теперь ничего не видно, все заполнено бесконечными кафе, жральнями, киосками. Чудовищно, что в таком прекрасном море нельзя купаться из-за канализации, которую туда сливают. Плавать нельзя, смотреть неоткуда. И ты понимаешь, что у культуры сегодня какая-то особая история. Вот мы сейчас гуляли по набережной, везде жуткие толпы, орала музыка. Но была открыта калитка в доме Волошина, там было тихо и спокойно.

…Сегодня перед культурой стоят гораздо более серьезные вопросы, чем нам кажется. Речь уже не о том, чтобы сама по себе она была более утонченной, более изысканной, более прекрасной. Просто другого выхода из всего этого кошмара уже нет. Все эти люди, очень неплохие люди, кстати, очень симпатичные, спокойные, хорошие, совсем не ошалевшие бандиты, но им не хватает чего-то, чтобы понять, что нельзя море загораживать шашлыками,нельзя жить в такой гадости и все это сливать в воду. Нельзя громыхать так, чтобы шума моря не было слышно. Элементарно не хватает культуры.

Мы находимся на Украине, и, обратите внимание, здесь в отличие от России, где к выборам большие претензии, все было довольно демократично. Но проблема в том, что если не хватает культуры, в том числе политической, получается, что один вороватый клан меняют на другой вороватый клан. Причем совершенно демократичным способом. И опять ситуация тупиковая. Потому что сами по себе эти демократические процедуры не работают, если нет культуры.

И в этом смысле Волошин оказывается очень актуальной фигурой. Все это казалось несерьезным: то он стихи пишет, то рисует, то придумывает какие-то глупости… Но он в целом был такой кусок культуры. И распространял ее вокруг себя. Он не был той культурой, которая закрывается и боится мира. Вот урок Волошина: не надо стесняться быть культурным и распространять культуру. Другого выхода нет.

…Поэт должен быть над схваткой, в том смысле, что он должен чувствовать всех, обе стороны. Вставая на одну из сторон, ты становишься линейным. Это нормально для политика и абсолютно ненормально для человека культуры. Он должен каким-то образом воспринять и это, и это, и это. Задача поэта — не занять позицию, а выразить время, шум этого времени во всей его сложности. Но «пока не требует поэта», он как человек может пойти и проголосовать так, как считает нужным. Может, а сегодня, я думаю, уже и должен. В диком приступе жеманства находиться невозможно, не то время. Это как раз связано с тем, что культура должна войти во все плоскости, в том числе и в политическую. И если ты жеманно говоришь: «Ах, политика не для меня!» и так далее, то, конечно, это капитуляция.

 

Евгений Чигрин:

Чигрин

Есть ли у нас сегодня духовные лидеры такого уровня, которые готовы кого-то объединять? Тех поэтов, которые собрались здесь в Коктебеле, невозможно было бы собрать в Москве. У всех друг к другу какие-то претензии, все находятся по разные стороны. А Волошин до сих пор их объединяет, до сих пор является точкой сборки. Кто сегодня мог бы быть такой точкой сборки? Я не знаю. Вероятно, никто. Но может быть, этот волошинский дух есть в пяти-шести, в пятнадцати людях. Тогда это был один человек, а сейчас могут быть несколько. Возможно такое? Вполне возможно. Это ведь только задним числом станет ясно.

Я согласен с тем, что политизация искусства идет этому искусству во вред. Но с другой стороны, величайшее произведение всех времен и народов «Божественная комедия» было написано именно как политическое. Просто там была, мягко говоря, не только политика. Важна не точка зрения, не позиция, а поступок. «Божественная комедия» — это поступок и поступок на века.

…Позиция Волошина — «молюсь за тех и за других» — и политическая, и духовная одновременно. Волошин был колоссально духовный человек. Я имею в виду, не православие, не католицизм, а какую-то субстанцию, которую он носил в себе. Он был сам дух. Этот большой человек, который ходил здесь по пляжу в хитоне, воплощал в себе дух. Не может быть никакой политической позиции, если нет духа.

Волошин


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое