Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Хорошая плохая война. Ян Шенкман — о благодарности и правоте Победы

Хорошая плохая война. Ян Шенкман — о благодарности и правоте Победы

Тэги:

Каждый год в этот день я слышу разговоры о том, как все неоднозначно. Обычно их начинают фразой «А вот, оказывается…». И дальше можно перечислять списком.

А вот, оказывается, войну выиграл Сталин, а вы говорите, что он плохой.

А вот, оказывается, немцы не такие уж были гады, а наши, наоборот, зверствовали в Германии.

А американцы говорят, что войну выиграли они, а не мы. Может, и правда?..

А георгиевские ленточки — это сурковская пропаганда, и вообще все вокруг — сурковская пропаганда.

И так далее.

Следовательно, такой ли уж это праздник. Тем более что он был, есть и остается сугубо пропагандистским, идеологическим. Танки, давящие своей тяжестью брусчатку на Красной площади, учат любить ту родину, которая выиграла войну. Не эту, а ту, образца 1917–1991-го. Потому что она великая, а эта всю дорогу только позорилась и проигрывала… А рядом «Наши» с георгиевскими ленточками на кедах. А в памяти еще свежо воспоминанье о простых ребятах с окраин, кидающих на Манежке зиги. И все это как-то путает, заставляет задуматься, что это за победа, кто кого победил.

Меняется точка зрения, и кажется, что изменилась реальность. Так произошло не только с Победой. Горбачевская перестройка заставила стыдиться советского прошлого. Ельцинские девяностые сделали нелепыми перестроечные азарт и пафос. Путинские нулевые заставили называть девяностые позорным десятилетием. В нулевые казалось, что вокруг сытость и стабильность, а теперь вдруг выясняется, что это были страшные годы. Буквально ни за что нельзя поручиться. А завтра будет ностальгия по Путину, и уже сам черт не разберет, что же с нами на самом деле произошло.

Как недавно выяснили, современными средствами медицины можно было легко спасти раненного на дуэли Пушкина. Академик Амосов рассказывал мне, что солдат с такими ранами, как у Александра Сергеича, он на фронте пачками вытаскивал с того света. Послушал я его, и стало как-то не по себе. Показалось, что Пушкин умер зря. Мог ведь не умереть.

Манера смешивать настоящее с прошлым в духе постмодернизма сильно затуманила нам мозги, сделала оптику искаженной. В том числе и в отношении войны. Но все меняется, все становится однозначнее, если перевернуть увеличительное стекло другой стороной, перейти с общего плана на частности и детали.

Забавно слушать сегодня, как Лимонов клеймит горбачевскую перестройку и ельцинские реформы. Какие они ни были, но если бы не они, он не имел бы возможности вернуться на родину и так пламенно их клеймить.

Сталин? Зиги? Ленточки? Хитрая сурковская пропаганда? Никакой геополитики и пересмотра итогов. Все проще. Если б Советский Союз не победил Германию, меня просто не было бы на свете. Все мои родственники и много других людей пошли бы в газовые камеры, это не вызывает сомнений.

Война — это мой дед Яков, который дошел до Берлина. Он умер за год до моего рождения от сердечного приступа. Это бабка, вокруг которой люди подрывались на минах. Ее я, слава богу, застал.

Это другой мой дед, который руководил заводом по производству самолетов Ил-2, а в 1943-м погиб в авиакатастрофе.

Это мой отец, побывавший в ленинградской блокаде. Ему было восемь лет. Потом всю жизнь у него сильно болели почки.

Прадеда и прабабку разбомбило, когда они бежали из-под Одессы во время наступления немцев. Одного из их сыновей поймали и шомполами выжгли на спине звезды.

Совершенное преступление отменяет презумпцию невиновности. Я не могу рассуждать о милых немецких обывателях после того, как они загоняли людей в печи Освенцима. Не загоняли бы — рассуждал бы

Вот что такое война. А Победа — конец войне.

Не все познается в сравнении и не каждый факт надо рассматривать в широком контексте или исторической перспективе. Поступок остается поступком, как его ни рассматривай.

Вы читали книгу Бернхарда Шлинка «Чтец»? А «Ледокол» Виктора Суворова? Нет? Тогда я расскажу вкратце.

«Чтец» — роман о женщине-охраннике из концлагеря. После войны оказывается, что она совсем неплохой человек, в нее можно даже влюбиться. Она страдает, у нее сложные психологические мотивы. И вообще, если б не ужасные обстоятельства, все эти милые люди вели бы себя иначе. Совсем как мы с вами. Просто им не повезло с обстоятельствами.

А «Ледокол» убедительно доказывает, что Сталин готовил нападение на Германию и только по чистой случайности Гитлер опередил. Еще немного, и Европа была бы изнасилована большевистскими варварами. Так что праздновать нам особо нечего, если мы не идентифицируем себя с советским милитаризмом. Была война двух зол, наш дракон отрубил голову их дракону.

Я не хочу спорить ни со Шлинком, ни с Суворовым. Допускаю, что они правы. В конце концов и Гитлера в юности, по слухам, обижали евреи. И у Чикатило было трудное детство.

Но случилось так, как случилось. Совершенное преступление отменяет презумпцию невиновности. Я не могу рассуждать о милых немецких обывателях после того, как они загоняли людей в печи Освенцима. Не загоняли бы — рассуждал бы.

Я не могу считать Гитлера защитником цивилизации и жертвой обстоятельств, потому что он напал на Советский Союз, а не наоборот. Не напал бы — другое дело.

Не самый умный вопрос: гордиться или не гордиться Победой? Если гордишься — наймит режима. Если не гордишься — фашист. Мне, как и многим моим знакомым, не нравятся ликующие гопники с ленточками. Они с удовольствием приватизируют Победу. Они считают, что если Советский Союз победил в войне, значит, они хорошие. Война до сих пор все списывает.

Недавно меня обсчитали в банке. Деньги пропали со счета. Оказалось, операционистка что-то перепутала, что-то вовремя не отправила. «А что вы хотите, — сказала она, — вы что, не знаете, в какой стране мы живем?»

Если б она сказала: «Зато мы Гитлера победили!» — я бы не удивился. Страна тут, кажется, совсем ни при чем. Война — тем более. Но аргумент мощный. Как говорят преферансисты, не бьется.

Хотелось бы отделить благодарность от правоты. Если есть чем оправдывать свинцовые мерзости нашей жизни, то они еще много лет будут мерзкими и свинцовыми. Сознание своей правоты надо все-таки заслужить самим, деды к этому отношения не имеют. Неплохо бы и самим сделать что-то — что-то, чем тоже можно будет гордиться.

Переписывался я как-то в ЖЖ с одной хорошей австрийской девушкой. И чувствую по разговору, что жизнь там у них прекрасна. Так прекрасна, что просто противно. Особенно по сравнению с нами. Я даже в сердцах написал: «Неужели, чтобы жить по-человечески, надо обязательно проиграть войну?» «Две, — отвечает она. — Две войны, одной недостаточно».

«Хорошего — только война», — написал когда-то Лев Лосев. Обратите внимание на слово «только». Разумеется, Лосев прав. Но как-то грустно, что хорошее — только это.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое