Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Видео / Музыка / Любимые песни

Воздух. Любимая песня Тимофея Сахно

  • 05.09.2012
  • смотрели: 2064

Тэги:

Текст: Дмитрий Лисин

Этот анонс посвящен памяти замечательного Тимофея Сахно, умершего молодым. Он был организатором всех концертов Леонида Федорова, соло и со товарищи, в ЦДХ. Очередной концерт Тимофей готовил к 21 сентября 2012 года (Москва, Крымский Вал, 10/14, м. «Парк культуры», «Октябрьская», тел.: (+7499) 238-1955).

И этот уникальный концерт состоится: в ЦДХ выступятФедоров, Волков, Мартынов, Гринденко — музыканты, отвечающие за все новое и интересное в нашей музыке, за них не стыдно перед всем музыкальным миром. Мартынов и Федоров сошлись на поэзии Введенского. На обложке диска Федорова «Безондерс» (2005), признанного главным музыкальным событием года всеми без исключения музыкальными критиками, прописаны девять песен, а десятая, «Воздух», не упомянута и идет как бы бонусом. Эта песня тогда меня, грубо говоря, оглоушила. Под впечатлением от нее я прочитал всего А. Введенского и прослушал всю музыку Владимира Мартынова в исполнении ансамбля его жены Татьяны Гринденко Opuspost (посмертное сочинение — правильный перевод). 

Недавно Александр Иличевский написал в фейсбуке: «Когда я прочитал у Романа Якобсона, что все его попытки навести структуралистские мосты к семиотическому подходу в музыке потерпели неудачу, я ничуть не удивился. Потому что у меня давно сквозила наивная, но правдивая идея, что музыка — едва ли не единственный язык, чьи атомы, лексемы, либо совсем не обладают означающим, либо “граница” между ним и означаемым настолько призрачна, что в результате мы слышим не “знаковую речь”, с помощью которой сознание само должно ухитриться восстановить эмоциональную и смысловую нагрузку сообщения, а слышим мы, собственно, уже то, что “речь” эта только должна была до нас донести, минуя этот автоматический процесс усилия воссоздания. То есть слышим мы чистый смысл».

Поверим Иличевскому, но можно предположить, что иногда сама речь не исполняет функцию «донесения» и связи «означающего с означаемым», а непосредственно вводит в чистый смысл. Если это происходит, это и есть песня. Наверное, именно это Федоров, Мартынов, Гринденко и Волков делают с текстами Введенского — извлекают из них чистый смысл путем сплавления звука и образа. Вернее, путем обновления и укрупнения обыденного, мельчайшего и незаметного. На самом деле это древний микросинтез, происходящий ежедневно с каждым индивидом при осознании им своего сновидения. Во сне изначально слиты звук и образ, что и есть чувство. А уже наяву сновидческое чувство продуцирует бодрственную мысль. Косвенным доказательством этого видится воздействие любой талантливой минималистской музыки на слушателей — они засыпают, возвращаются к истоку.

Так что Мартынов соединяет не только выпавшие из единства традиции, из единства бодрствования (трезвения) и сна (блаженства) богослужебные пения, он соединяет свою постклассическую музыку с построком и постджазом посредством сильнейшего нашего джаз-рокового тандема Федоров—Волков.

В 2011 году в ЦДХ состоялся один из самых интересных концертов за последние годы, который собрал уникальных музыкантов: Владимира Мартынова, Татьяну Гринденко, Леонида Федорова, Владимира Волкова, Вячеслава Ганелина. На угловой сцене ЦДХ они творили нечто невероятное для времени засилья тотального шансона. Собственно, наше видео — фрагмент записи этого концерта в Израиле.

Концерт в ЦДХ во всех смыслах явился для меня иллюстрацией и доказательством книги Мартынова «Конец времени композиторов». Разве были композиторами Ганелин и Волков, обрушившие на зал единый центон, рев-импровизацию, разве полагались хоть на какие-то музыкальные теории Федоров и Волков, играя, исполняя голосом, гитарой, контрабасом тяжелые и мощные тексты столетия, стихи Введенского, Хвостенко и Озерского? Финальный опус всей четверки не композиторски, а по наитию, то есть импровизаторски, выхватывает из тишины звуки.

Так что финальную музыку концерта Мартынова, Гринденко, Федорова и Волкова, медитацию «Воздух», никто из слышавших ее не забудет, заснет и проснется под апокалиптическое проговаривание, выпевание Федоровым слов Введенского: «А воздух море подметал, как будто море есть металл». Кстати, эта фраза не что иное, как кратчайшее выражение средневековой «Золотой легенды». А первые строчки — парафраз «Книги Бытия»: «Над морем темным, благодатным носился воздух необъятный».

Это как раз тот случай, когда все пафосные эпитеты — грандиозно, удивительно, уникально, поразительно, — все эти сомнительные эпитеты оказались к месту. После концерта 16 сентября 2011 года в ЦДХ люди подходили к музыкантам и, не сдержав чувств, бросались в объятия [друг к другу], забыв поначалу про «диск надписать». А вообще в зале сидели сплошь друзья, которых у авангардного пентаграмматона огромное количество. Это образец для новой социальности — дружба сотен автономных творческих человеков.

Это не музыка, а ураган, это мощный минимализм Мартынова плюс рев Ганелина, игравшего одной рукой на рояле, а другой — на синтезаторе (к тому же он использовал рояль как барабан, стучал по деке кулаком). Ансамбль Татьяны Гринденко Opus post вогнал нас в дрожь узнавания загробного мира, а Волков и Федоров сыграли Введенского так, что дрожь перекинулась на крышу ЦДХ и огромные красные буквы «Росгосстрах» экстатически замерцали.

А ведь такая музыка абсолютно противопоказана госсистеме, такая музыка внесистемна, а потому предельно органична для любой умной автономной личности. Собственно, это определение Александра Иличевского— для новой, невиданной еще социальности, впервые в мировой истории способной выжить без государства (чего бы там не думал Платон). Такому социуму присущи именно такие качества чистой анархии, которые можно выразить в трех словах: умная автономность личности. Вернее, условием правильной анархии является синтез, триединство качеств: ум, автономность и личностность. Причем это не союз абстрактных человеков-без-свойств Роберта Музиля, нет. Это союз умных автономных личностей. Как в последний год стало особенно очевидно, именно эти качества союза граждан неуместны и прямо враждебны нашему (про другие нам не так очевидно) государству.

О Владимире Волкове можно много, бесконечно говорить, но важнее заметить, что Волкова надо фотографировать только на большой выдержке, он вылитый, слившийся с контрабасом генератор всего музыкального, его буто-танцы давно уже надо показывать на кафедрах. Однако кафедр синтеза и слияния искусств нет. Но если таковые когда-нибудь появились бы — Мартынов согласился бы непременно — я назвал бы их Университет наидревнейшего искусства слияния (искусств), кафедра делания непреходящего, то есть действительного. Собственно, все книги Мартынова — о жгучем поиске действительности, из которой мы все вываливаемся непрестанно.

Ну а в ожидании появления синтетических кафедр можно существенно скоротать время, отправившись на концерт Федорова, Мартынова, Гринденко и Волкова в ЦДХ.

Тем более что там будет произведено, так сказать, окончательное решение темы Введенского, потому как этой весной Леня Федоров выпустил диск «Весна», где спеты очередные песни на слова Введенского, и, может быть, в последний раз. «Весна» получилась самым простым, доходчивым и безыскусным посланием Введенского (вкупе с Озерским) потомкам. Федоров, медиатор чистого смысла поэзии Введенского, свел к минимуму сложность своей «тонемы» на этом диске, чтобы не мешать симфонии смысла, голоса и ритма.

Так что суперструнный квартет готовит прорыв в чистый смысл, и до выступления неизвестно, что именно они натворят. Сейчас они по сто раз на дню меняют звуки в огромной песне «Элегия» с диска «Весна», и песня эта будет исполнена вместе с ансамблем Opuspost, что гарантирует многократную «возгонку» звука. И другое ясно — будет чистый, горький, невыносимый смысл покаяния:

 

Где лес глядит в полей просторы в ночей несложные уборы

А мы глядим в окно без шторы на свет звезды бездушной.

В пустом смущенье чувства прячем а в ночь не спим томимся плачем,

Мы ничего почти не значим мы жизни ждем послушной

 

Нам восхищенье неизвестно нам туго пасмурно и тесно,

Мы друга предаем бесчестно и Бог нам не владыка.

Цветок несчастья мы взрастили, мы нас самих себе простили,

Нам тем кто как зола остыли милей орла гвоздика.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое