Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /История / Биография

Русские не любят друг друга. Внучка Федора Шаляпина — о своем деде и России

Русские не любят друг друга. Внучка Федора Шаляпина — о своем деде и России

Тэги:

Лидии Либерати, внучке Федора Шаляпина — 83 года. Мы договорились встретиться на пьяцца Семпионе, что в квартале Монте-Сакро. Синьора Либерати живет здесь, неподалеку от площади, в самом центре так называемого города-сада, Чита-Джардино — римского квартала, выросшего в 20-х годах прошлого века.

Синьора Либерати ждала меня за рулем «Фиата». «Сегодня обед по-домашнему!» — сказала она. И завела мотор. Мы петляли по городу-саду, проехали один светофор на красный свет, так что я и впрямь почувствовала себя как дома. По пути синьора рассказывала, что автомобили — ее страсть. Она и девичью моду на «Веспу» ввела раньше Одри Хепберн — была первой римлянкой на мотороллере. Мы заехали на парковку шириной чуть более чем сам автомобиль с первого раза. «Фиат» затормозил ровно по линиям разметки.

Лидия Либерати  Шаляпин

Вилла в ковре винограда, пальмы под окнами, мы — в квартире-музее Шаляпина. Куда взгляд ни упадет — всюду сокровища. На столе — серебряные приборы с фамильным вензелем, буквой Ш. На стене — портрет самого Федора Ивановича, работа его сына Бориса. Рядом в рамке — письмо к Шаляпину от Габриеле д’Аннунцио, этого демонического писателя «наслаждений» и казановы, который потерял глаз на фронтах Первой мировой, возглавил «республику художников», пугал своей популярностью Муссолини и высоко ценил русскую оперу. Пока я размышляла над связью политики и искусства, Лидия Либерати принесла мне альбомы с фотографиями и газетными вырезками.

— Вот это я, — показала она на маленькую девочку на руках у матери. — Я родилась в Париже: мои родители приехали во Францию навестить деда. Меня крестили в Нотр-Дам де Пари. Фото из газеты — с того дня. А вот и сам Шаляпин на фотографии, он присутствовал на крестинах.

Вас крестили как православную?

— Нет. Моя мать вышла замуж за итальянца, а по итальянским законам при заключении брака мать подписывает соглашение, что дети примут католицизм. Так мне по крайней мере рассказывали родители. Но, по-моему, православие и католицизм очень похожи.

Расскажите о своей семье в эмиграции. Какую страну вы считаете родиной?

— Для меня родина — Италия. Я прожила в Риме всю жизнь и общалась в основном с итальянцами. Мой дед, как вы знаете, был вынужден эмигрировать. Дети последовали за ним. Моя мать Татьяна (младшая дочь Федора Шаляпина от первого брака. — Прим. авт.) уехала в Италию, потому что бабушка, Иола Торнаги, была итальянкой. Здесь она познакомилась с моим отцом, Эрмете Либерати. Он работал импресарио в театре. Помогал в организации концертов Шаляпина в Италии и переводил его русские арии на итальянский язык. Они поженились, но развелись, когда я была совсем маленькая. Мать уехала в Берлин и вышла повторно замуж за русского немца. Я осталась с отцом в Италии. Когда началась война, матери пришлось снова бежать — на этот раз из Берлина. С маленьким ребенком на руках — моим сводным братом. Ее мужа немцы расстреляли, потому что он хотел спасти жизнь еврею. Мать нашла убежище в Нью-Йорке, где жили ее брат и сестры. В третий раз вышла там замуж. Последние десять лет своей жизни она провела в Риме. Бабушку Иолу долго не выпускали из Советского Союза. Я до сих пор храню ее письма, в которых она писала, как скучает по нам, но не может приехать. Ей разрешили вернуться в Италию только когда она уже так болела, что не понимала, что происходит вокруг, и никого из нас не узнавала.

Какой вам запомнилась ваша мать?

— К сожалению, мы мало общались, особенно в детстве. Мать была гранд-дамой. Очень красивая, с голубыми-голубыми, широко посаженными глазами — типичная русская черта во внешности. Мужчины были от нее без ума. Она танцевала на балах с герцогом Савойским. Была во всем дочерью своего отца: любила жить на широкую ногу, с помпой. Никогда не работала. В США, правда, она держала магазин черной икры и других русских «редкостей», и у нее закупались Кеннеди. Помню, как она обнимала портрет Николая II. Она ненавидела большевиков, четко разделяла понятия «русский» и «советский». И была немного эгоисткой.

Мать — русская, отец — итальянец. Вы когда-нибудь замечали разницу в менталитете?

— Я об этом не задумывалась. Чем уж так сильно отличаются русские от итальянцев? Или итальянцы от французов? Мне кажется, серьезных отличий нет. Разве что русские очень любят чай. Мои тети всегда пили по шесть чашек подряд, не меньше. Я же пью чай только когда мне холодно. И да, я замечала у вас эту оригинальную черту, Тургенев о ней еще писал: русские люди ведут себя так, будто друг друга не любят. Это правда? Все русские девушки, которых мне приходилось знать, искали себе мужа итальянца и хотели остаться в Италии. Почему?

Есть такой стереотип в России: что у нас все плохо, а в Европе — хорошо. Может быть, поэтому. Как, кстати, обстоят дела в Италии? Вы интересуетесь политикой? Политологи возлагают большие надежды на вашего нового премьера...

— В Италии что-то хорошо, что-то плохо — как в любой другой стране. После ухода Берлускони президент назначил скорее правительство технократов, нежели правительство политиков. Их цель — вывести страну из кризиса. И вот теперь премьер Монти, профессор по экономическим наукам, вводит новые налоги, чтобы поправить дела. Так что ситуация непростая. Впрочем, так сейчас во всей Европе. Но не одной экономикой мы живем.

Культурой?

— Конечно. Правда... Знаете, иногда кажется, наш мир немного деградировал. Люди тратят себя на что-то удивительно неважное, примитивное. И это не только в Италии, это повсюду. Смотрят же, например, «большого брата»! Или читают книги-однодневки про угнетенных хиджабом арабских женщин. Система образования? Современная молодежь не знает классиков, не учит поэзию наизусть. Я уж не говорю о телевидении. Здесь сегодня можно увидеть, как участники передач, взрослые люди, всерьез обсуждают вопрос «Почему порнозвезды — перспективные политики?». Посвящают эфирное время подобным темам! Иногда у меня появляется желание стать гражданкой мира, только не знаю какого. Где он? Пока мне хотелось бы поехать Перу.

Почему в Перу?

— Мне нравится путешествовать, открывать для себя новые страны. И я хочу увидеть своими глазами то, что осталось от цивилизации инков. Древность меня завораживает. Иногда я не могу вспомнить имени какого-нибудь современного политика, зато античных помню всех. Сейчас я даю детям частные уроки по латыни и греческому языку. Вспоминаю то, что изучала еще в классической гимназии, и это моя большая отрада.

А в России вы были?

— Конечно! Шесть раз. Я ездила и по приглашениям, и сама, с друзьями. Была в Москве, Петербурге, на Соловках, на острове Кижи и в Ялте. И каждый раз море впечатлений. Мне кажется, русские как-то особенно чутки к культуре, к музыке. Помню, я была в Мариинском театре на опере, и рядом со мной сидела дама. Она вязала на спицах. А рядом с ней мальчик лет шести слушал музыку как зачарованный... Один инцидент, правда, оставил неприятный осадок. В начале 90-х я передала настольные часы деда в Музеи Кремля. Это была наша семейная реликвия. На часах стояла дарственная надпись Николая II, царь подарил их Шаляпину после концерта. Но последнее желание матери было вернуть часы в Россию, непременно в Кремль. В российском посольстве меня приняли торжественно. Благодарили, снимали фильм, делали фотографии, обещали их прислать... Но так и не прислали. Позже я захотела узнать о судьбе часов. Написала письмо на имя Гагариной (директор Музеев Кремля. — Прим. авт.) — мне никто не ответил. Тогда я прилетела в Москву. И госпожа Гагарина... отказалась меня принять. Якобы потому, что я иностранка. Для меня это было дикостью! Позже я все-таки узнала, совершенно случайно, что часы вошли в состав кремлевской коллекции. Правда, их постоянно отправляют на иностранные выставки. Зачем? Я же специально вернула их в Россию, а они увозят их за границу!

Лидия Либерати в Москве. 1994 год

Лидия Либерати в Москве. 1994 год

Вы следите за новостями из России?

— Да. Слышала, у вас сейчас неспокойно.

Что вы думаете о революции как человек, семьи которого она коснулась?

— Есть такой анекдот. Жил-был швейцар. Служил у богатого аристократа, который занимал апартаменты на самом высоком этаже виллы. Каждый раз, глядя снизу вверх на его окна, швейцар ворчал: «Вот придет Ленин, и я буду наверху, в апартаментах. А ты — внизу, открывать гостям двери». Мне кажется, в этом вся суть революций. В России ли, в других ли странах. Все, к чему они приводят: богатые и бедные меняются местами. При этом неравенство, несправедливость как явление остается. Потому что во взглядах швейцаров-революционеров — при всем их красноречии — демократии на деле так же мало, как в поведении богатых узурпаторов. Просто сегодня один смотрит с верхнего этажа, завтра — другой. Лично мне революционные настроения не близки. В конце концов это из-за них у моего деда отняли дом и родину.

Каких убеждений был Шаляпин? Он ведь довольно долго симпатизировал революции, шокировал царских чиновников «Марсельезой» и «Дубинушкой». Потом в мемуарах ругал советскую власть. А итальянская разведка подозревала его в связях с КГБ.

— Дед не любил большевиков, это точно. Но он надеялся приехать в Россию с концертами, может быть, поэтому редко публично обличал их.

Какова, на ваш взгляд, роль человека искусства в политике? Например, друг вашего деда Габриеле д’Аннунцио был и писателем, и...

— Он был больше чем политиком! Когда началась война, он записался добровольцем в пилоты. Он был фанатиком. Но мне сложно судить о роли человека искусства, потому что я сама никогда искусством не занималась.

Письмо Габриеле д’Аннунцио к Федору Шаляпину

Письмо Габриеле д’Аннунцио к Федору Шаляпину. Итальянский писатель называет Шаляпина своим «большим другом» и сообщает, что приедет на его концерт в Милан «на своем самом быстром автомобиле». Они познакомились в Париже, д’Аннунцио работал там над театральной постановкой «Муки святого Себастьяна» (музыка — Клод Дебюсси, в главной роли — балерина «русских сезонов» Ида Рубинштейн). Папа Римский отлучил д’Аннунцио от церкви за эту постановку, Шаляпин же нашел в нем «интересного и оригинального творца». Вместе они хотели создать новый театр, однако Первая мировая война помешала этим планам

Как так получилось?

— Когда мне было семнадцать лет, я зачитывалась литературой. Французской, итальянской, русской, конечно же. Помню, я так любила «Идиота» Достоевского, что могла днями не выходить из дома — читала. Мой поклонник дразнил меня за это, называл вместо Либерати — Л’Идиота. Словом, я собиралась стать гуманитарием, готовила себя к университету в Неаполе: в Риме тогда еще не было университетов, где можно было бы изучать лингвистику. Но отец не одобрил. И мне пришлось остаться в Риме, учить фармацевтику. Душа у меня к ней никогда не лежала! После университета я пробовала себя в фармацевтике, но большую часть жизни — двадцать лет — работала учителем математики в школе. Так что по стопам деда я, как видите, не пошла.

Может, когда есть такой дед, лучше и не заниматься искусством? Повторить-то успех было бы сложно.

Синьора Либерати смеется:

— Ну, например, его сын Борис был очень популярен: он писал персидских шейхов и британских принцесс. Другой сын — Федор Шаляпин-младший — снимался в Голливуде. А меня до сих пор чуть ли не на руках носят, стоит всего лишь сказать, что я внучка Шаляпина. Особенно ваши соотечественники. Помню, 2000-й Новый год я отмечала в Париже, и за соседним столом в ресторане мне повстречалась семейная пара из России. Мы разговорились. Они плохо говорили на итальянском, я не понимаю по-русски, но мы каким-то образом нашли общий язык. Я рассказала, что у меня есть русские корни. Они спросили фамилию. Так, знаете, словно в России каждый знает всех своих соотечественников наперечет. Я назвала: Шаляпин... Надо было видеть их лица! Жена тут же достала из сумки фотоаппарат, вручила его мужу, и он нас фотографировал. Затем жена фотографировала меня в обнимку со своим мужем. Это было очень трогательно. Я хорошо помню ту ночь. После ресторана я пошла смотреть на миллениумную иллюминацию Эйфелевой башни. Одна. Мои приятельницы отказались идти: дескать, старые уже, да и ночь, да и вдруг что случится? «Ты сумасшедшая!» — заявили они мне и уселись смотреть на Париж через экран телевизора. А я пошла все равно. Потому что это же Новый год! Что в такую ночь может случиться? Да и в Париж я приехала специально ради этой иллюминации. Стояла в толпе, позвонила сыну: «Ренато! Я рядом с Эйфелевой башней! У меня все прекрасно!»

А говорите не пошли по стопам деда! Есть в этом что-то шаляпинское.

— Возможно. А хотите послушать со мной Чайковского? Я загрузила себе видео на компьютер: «Дисней» сделал версию для маленьких детей, с героями из его мультфильмов. Я ставила бы ее своим внукам, жалко, у меня их пока нет.

Мы слушали Чайковского, и я вспоминала канун Нового года в Москве: балет «Щелкунчик» в Большом театре... Очень хотелось пригласить синьору Либерати домой. То есть в ее же московский дом — театр, где ее дед, как царь-самодержец, и после занавеса сражался с «закулисными революционерами». Внучка Шаляпина в Большом театре еще не была ни разу...

Потом мы прощались. Лидия Либерати подарила мне на память бусы. Так что частица легенды теперь со мной. И обещала прислать фотографии по скайпу. Синьора на «ты» с высокими технологиями. «Они развиваются быстрее, чем мы, люди, мудреем», — таково ее мнение.

Федор Шаляпин и его дети от первого брака

Федор Шаляпин и его дети от первого брака: Федор, Борис, Лидия, Ирина и Татьяна (крайняя справа)

 

Татьяне Шаляпиной 9 лет. Москва

Татьяне Шаляпиной 9 лет. Москва

 

Афиша концерта с участием Федора Шаляпина в Риме

Афиша концерта с участием Федора Шаляпина в Риме. Организатор концерта — Эрмете Либерати, отец Лидии Либерати

 

Федор Шаляпин и Эрмете Либерати

Федор Шаляпин и Эрмете Либерати

 

Лидия Либерати и ее брат Франко с бабушкой Иолой Торнаги

Лидия Либерати и ее брат Франко с бабушкой Иолой Торнаги. Лидии на фото 6 лет

 

Лидия и Франко Либерати

Лидия и Франко Либерати: с детских лет родным языком для них стал итальянский

 

Художник — Борис Шаляпин

Художник — Борис Шаляпин, старший сын Федора Шаляпина от первого брака, дядя Лидии. Жил и работал в США, был востребован при жизни, прославился портретами знаменитостей и иллюстрациями для журнала Time (автор более 400 его обложек)

 

Шаляпин, его сын Борис

Шаляпин, его сын Борис и портрет Шаляпина, выполненный Борисом

 

Часы Федора Шаляпина

Часы Федора Шаляпина в каталоге Музеев Кремля. Шаляпин описал их историю в своих мемуарах «Маска и душа»: «Однажды мнѣ присылаютъ изъ Министерства Двора футляръ съ царскимъ подаркомъ — золотыми часами. Посмотрѣлъ я часы, и показалось мнѣ, что они недостаточно отражаютъ широту натуры Россiйскаго Государя. Я бы сказалъ, что эти золотые съ розочками часы доставили бы очень большую радость заслуженному швейцару богатаго дома… Я подумалъ, что лично мнѣ такихъ часовъ вообще не надо — у меня были лучшiе, а держать ихъ для хвастовства передъ иностранцами — вотъ де, какiе Царь Русскiй часы подарить можетъ! — не имѣло никакого смысла — хвастаться ими какъ разъ и нельзя было. Я положилъ часы въ футляръ и отослалъ ихъ милому Теляковскому (директор Императорский театров — Прим. авт.) при письмѣ, въ которомъ вполнѣ точно объяснилъ резоны моего поступка. Получился “скандалъ”. Въ старину отъ царскихъ подарковъ никто не смѣлъ отказываться, а я… В. А. Теляковскiй отправился въ Кабинетъ Его Величества и вмѣстѣ со своими тамъ друзьями безъ огласки инцидентъ уладилъ. Черезъ нѣкоторое время я получилъ другiе часы — на этотъ разъ приличные. Кстати сказать, они хранятся у меня до сихъ поръ».

 

Фото: из архива Лидии Либерати и автора


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое