Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Владимир Машков: я порядочный человек – всегда женюсь

Владимир Машков: я порядочный человек – всегда женюсь

Тэги:

Машков — из первого ряда наших артистов. Он точно самый темпераментный, по этому показателю он побил даже молодого Никиту Михалкова. Приятно, что Машков, который так успешно выступает в Голливуде, не забыл там про нас.

 

АМЕРИКА

Володя! Вы сделали замечательную карьеру: у вас роли в голливудских картинах. Притом, что весь мир смотрит именно американское кино, а не, к примеру, русское… Как вам там вообще?

— Моя деятельность там крутится вокруг работы. Находиться в чужой стране и не заниматься там делом — это бессмысленно. Это вообще невыносимо. Не работать, ничего не делать — это можно только на родине. Есть деньги на пачку макарон, и ладно… Зайдешь к друзьям, посидишь, поболтаешь… А в Америке — все иначе. Там никто (за исключением близких людей, которые всегда тебе помогут) категорически не терпит лузеров. Если человек продолжительное время живет там и ничего не добивается — он становится невыносимым, ужасным. Люди боятся, что он им эту бациллу лузера передаст! И его все сторонятся. Там много таких…

Попадание в Голливуд — это для артиста как инициация?

— Что-то вроде. Там в кастинге участвует 5 миллиардов человек, они же выбирают из всего населения планеты. И вряд ли кто откажется от участия в большом проекте…

Вы туда попали после фильма «Вор», который в Штатах стал неплохо расходиться на кассетах…

— У «Вора» счастливая судьба! Он даже номинировался на «Оскара»… Да, действительно благодаря ему попал в Америку. Это Григорий Наумович Чухрай порекомендовал меня на роль в этот фильм.

Игра там была пронзительная у вас, конечно… Я искренне за вас рад.

— Да я и сам за себя рад… История с проникновением меня на территорию американского кино — она забавная. Я же никогда не учил английский! Но им понравилось, как я себя веду в предлагаемых обстоятельствах — и этого оказалось достаточно для того, чтоб пригласить меня. Оказалось, что можно работать и там, и тут. Наша профессия  — она такая интернациональная.

Что — язык? Можно ж выучить как попугай…

— Можно и так. Но дело в  том, что в каждом языке есть своя энергия, и надо понять, как ее вкладывать в текст… Я сначала делал подстрочники, писал в русской транскрипции. А смысл расставлял так, как я бы это делал на русском.

Гм… Но теперь-то можно сказать, что вы же уже выучили нормально язык?

— Да вы что, конечно нет!

Но владеете им как рабочим, так?

— Ну, на фестивали зовут, на такие, где никто не знает русского…

 

НОВОКУЗНЕЦК

Вот я сижу сейчас напротив вас за столом, смотрю на вас внимательно и думаю вот о чем. Успех фильма «Вор», по крайней мере одна из составляющих — то, что вы там блатной. У нас в стране столько народу сидело, блатные такую роль сыграли в жизни страны — в общем, это страшно привлекательно для зрителя. (Не зря ж радио «Шансон» так хорошо идет.) В роли блатного вы намного более убедительны, чем в роли миллиардера, как было в «Олигархе». У вас, Володя, вид все-таки не миллиардерский, а блатной. Вот откуда успех!

— Я что должен сказать сейчас — что я больше блатной, чем олигарх? Хотя, конечно, бытие определяет сознание, как говорил великий Карл Маркс. Я из городка-то такого, где олигархов не было — из Новокузнецка.

Ну, не столь важно, Новокузнецк это или нет — когда у вас родители артисты все-таки.

— Да, артисты. Они оба работали в театре кукол… Они были фанатически преданы именно театру кукол!

А почему именно — кукол? Чем это можно объяснить?

— Вам со стороны это кажется достаточно легкой профессией. А на самом деле это невероятно тяжело. А папа с двумя куклами работал одновременно.

При этом он еще разговаривал разными голосами, сам с собой. В левой руке — Кощей Бессмертный, в правой — Иван-царевич. Это что-то невероятное было… Родители очень серьезно занимались театром. Я с детства получил безумное рвение и любовь к профессии, это вошло в меня, наверно, на генетическом уровне. Папа был эпикуреец. Очень сильный, красивый, 140 килограмм… При росте 175. Папа говорил — пока толстый сохнет, тонкий сдохнет. И еще у него было выражение, которое сильно помогло мне в жизни… Он сказал мне однажды, после драки, я подрался с кем-то: «Вова, у тебя всегда в жизни будет возможность в течение двух секунд напугаться до усеру. Две секунды есть на это! А все остальное время — смысла нет пугаться. Держись нормально». Вот это я лет с шести запомнил очень сильно. Папа приходил в 6 вечера из театра домой, ложился на пару часов поспать, потом вставал, до 6 утра колобродил… Он вел достаточно лихую жизнь.

А что значит — вел лихую жизнь?

— Как у всех. Компании и так далее…

Володя! Вы все-таки больше на улице проводили время — или были такой отличник, когда школа, театральная студия и все прочее в таком духе? Как у вас было там заведено? 

— Я вот думаю — я столько про это рассказал, что теперь даже неловко. Слушай, как-то неловко я себя чувствую… Зачем это все?

Владимир Машков

 

ЗВЕЗДА ГОЛЛИВУДА

Как — зачем? Вы бегали по Новокузнецку, гоняли собак, а теперь — звезда Голливуда. 

— Слушай, не пугай меня — «звезда Голливу-у-да». Ты меня подъё…ваешь просто. Ну, скажи по-честному… (Как человек тонко чувствующий, Машков понимает, что невозможно сказать по-русски «Вы меня подъё…ваете». Так что нам поневоле приходится перейти на «ты». — Прим. авт.)

Да ты чё! С ума сошел? Как можно!

— Я не знаю, как реагировать на это — «звезда Голливуда». Как вменяемый человек я понимаю, что ничего не сделал вообще. Так, обрывки фраз только… Сейчас — да, я снял картину «Папа», чем очень доволен. Я сделал невероятную, желаемую мною работу. Но это только к 40 годам. А ты говоришь — «звезда». Зачем? Меня в театральное училище взяли только из-за того, что у них в тот год был недобор.

Да ладно. Это ты скромничаешь.

— Я клянусь!

Что, и меня бы взяли? И я бы тоже мог быть артистом?

— 100 процентов. У тебя и сейчас есть возможность. Езжай в провинцию, где есть театральное училище, — и вперед.

Гм… Значит, недобор… А, это тогда сказали, что у тебя глаза слишком близко посажены и потому в кино тебе не сниматься?

— Не, это позже, уже в Москве.

Я вот тебя считаю великим артистом. В «Воре» и «Квики» — это просто у тебя ломовая была работа. Глаза блестят, темперамент прет, энергии полно. Мне это очень понравилось. У меня есть теория… Как раз у вас там, в Голливуде, я ее придумал. Я ездил туда пару раз на вручение «Оскаров», в начале 90-х, и там смотрел на все те страсти вокруг кино. Я спрашивал себя: почему именно артисты главные — а не, допустим, режиссер? Или такой умный парень как сценарист? И я понял. Это все потому, что глубинный смысл киноискусства в том, что люди себя на какое-то время ассоциируют с актерами. Даже не с персонажами, а именно с живыми людьми, которые играют роли. Они  думают: «Я хоть час побыл таким же молодым, красивым, счастливым, и денег тоже до хрена у меня, и так же свободен… И я тоже властелин этого мира, и все меня любят и просят автограф». Вот именно за это любят кинозвезд. Правильное у меня понимание?

— 100 процентов!

Вот! И все это тебе удается. Ты красавец, задорный такой, ловкий, глаза масляные…

— Конечно, ты прав.

Да! Именно вот так и этим артист интересен, а не тем, что Гамлета сыграл. Кому охота быть Гамлетом? Кому охота быть толстым, несчастным, и помереть ни с того ни с сего после того как тебя все сдали? Володя! А вот ты встречался там с Редфордом, Вуди Алленом, с Иствудом. Ну тот же Клинт Иствуд — ты с ним запросто, на равных разговариваешь?

— Ну что ты. Все-таки у меня ощущение почтения.

То есть у тебя еще действительно нету пока звездной болезни; это хорошо… Если серьезно, то меня тронула такая твоя фраза: «Меня пригласили в Америку после картины Павла Чухрая «Вор». И именно там я понял, что на самом-то деле я никто и звать меня никак. Это очень полезно — увидеть со стороны, что ты значишь, насколько ценен. Наступает момент отрезвления».

 

МАТЬ ИТАЛЬЯНКА

Володя! Известных русских католиков не так много. Я вот вспомнил классика Чаадаева. И Веню Ерофеева, великого писателя…

— Да… Я сперва думал, что это люди так прикалываются, рассказывая, что Веня — католик, но это таки правда.

И еще ты вот — католик. Как это с тобой случилось?

— Давай лучше про водку.

Не, ну водка — это тоже хорошо. А душа? А спасение души?

— Спасайтесь, кто как может.

Понял, понял. Молчу. Легко догадаться, что католик ты по матери. Она же у тебя — итальянка. По какой, интересно, линии она к нам попала?

— Сейчас расскажу. Я поздний ребенок. У меня мама с 1925 года. Бабушка приехала из Италии учить наших коммунистов итальянскому языку, тогда ведь у наших были особые отношения с итальянской компартией. И вот она с одним из учеников вступила в брак.

Был в Италии?

— Два раза.

Замечал там биение сердца такое особое? Что типа ты итальянец, Italianoverro?

— Нет, у меня биение в Новокузнецке.

Скажи, а итальянская кухня тебя задевает? Пиджаки, макароны там?

— Обожаю. С детства люблю макароны по-флотски. Еще больше я люблю пельмени. Самые лучшие  — «Дарья», куриные.

А чё ты их хвалишь? Ты что, у них в рекламе снимаешься?

— Нет. Но я тебе отвечаю! Говорю без шуток: я попробовал все пельмени, и эти — лучшие. Консистенция мяса, чуть резиновенькая, и тесто тоже резиновенькое. С перчиком…

А теперь я тебе скажу, откуда в тебе такая тяга к пельменям: ты же итальянец! Пельмени же, как известно, не что иное, как итальянское блюдо под названием равиоли. Вот и все.

— Вот оно что! А я-то думал, что я сибиряк, что пельмени оттуда.

Нет, батенька, это твой земеля Марко Поло их из Китая завез. А Сибирь мы гораздо позже захватили…

Владимир Машков  Владимир Машков

Владимир Машков в гриме Шварца. Справа: рабочий момент на съемках фильма «Папа»

 

ДЖОЛИ ПРОТИВ СТАРОГО ЕВРЕЯ

А как тебе режиссерский хлеб? После того как ты столько артистом оттрубил?

— Когда работаешь режиссером, у тебя ответственность за огромное количество людей. Они на тебя надеются. Дело не только в зарплате, надо ж еще и не подвести людей эмоционально. Ты ведь втягиваешь их в дело, а чтоб снять кино — это надо минимум полтора года. Чтоб люди не потеряли это время зря.

Кроме доверия, еще ж и деньги на тебе висят: 4 миллиона.

— Нет, 3,5.

А ну, не дай Бог, не пойдет «Папа»?

— Тогда я попал. 

И тебя застрелят.

— Конечно.

Да ладно, я думаю, ты отобьешься.

— Я тоже не парюсь по этому поводу. Абсолютно. Что еще сказать про фильм? Я сделал его по максимуму, по-честному — все, что мог. Это с одной стороны. А с другой, в любом случае надо вернуть людям деньги. Для меня это принципиально важная вещь. Просишь денег, люди помогают, а потом говоришь — ребята, извините, не получилось — это неправильно…

Ты как-то сказал: «Бизнес — это очень жесткая вещь. То, чем мы, актеры, занимаемся, — это просто детский сад по сравнению с тем, чем занимаются люди бизнеса, — переводить миллионы в миллиарды и потом заботиться, чтобы эти миллиарды не пропали». Это ты уже как продюсер своего фильма говорил?

— Да, бизнес — это вещь серьезная…

Тебе правда предлагали 20 миллионов за роль в «Ларе Крофт»-2?

— Нет, это полная ерунда. Всего 16,5 мне предлагали.

Ты думал успеть там сняться перед «Папой», но они все переносили и переносили, в итоге ты встал перед выбором «или-или», и ты прилетел на родину снимать «Папу», так?

— Да.

Слушай, а ты б лучше взял 16,5 миллионов, а после б делал что хотел, и денег бы ни у кого не просил.

— Ты серьезно сейчас говоришь?

Почти.

— Понимаешь, вот сейчас я понял: надо было взять 16,5 — а потом дергаться… И что угодно делать…

Да ладно, не бери в голову. Я не хотел тебя расстраивать.

— А ты говоришь — я бизнесмен… Какой же я бизнесмен? Я неровно подсчитал…

Брось. Какие твои годы. Еще наверстаешь. У меня вот еще такой вопрос возник: может, ты от тех съемок отказался потому, что тебе Анжелина Джоли как девушка не понравилась?

— Понравилась! Кому она может не понравиться? Красапетка такая…

Если б ты подписался на этот фильм, на съемках тебе бы довелось в койку с ней улечься.

— Да, могло повезти. Но судьба распорядилась так, что вместо этого я сыграл старого еврея…

Владимир Машков

 

РАЗНОЕ

Слушай, а что у тебя с алкоголем? То ты в интервью говоришь, что не пьешь, то пьешь, когда захочешь… Другие вот признаются, что они запойные…

— У меня эта проблема сведена к нулю, я в этом смысле как животное себя веду: хочу — пью, не хочу — не пью. И вот что интересно: я не понимаю вкусовых качеств напитков, мне нравится само опьянение.

Получил по шарам — и нормально?

— Именно!

А пробовал ты играть в пьяном виде?

— Было дело. Денис Евстигнеев меня на съемках фильма «Лимита» попросил выпить бутылку водки… Полбутылки из горла, лежа — я выпил. Ну, потом меня унесли — но это было очень правдоподобно.

Говорят, ты недавно серьезную сумму проиграл в Лас-Вегасе.

— Да ладно…

Ну сколько? Скажи!

— Да проиграл я там денег. Много. Да. Все, что у меня было на тот момент. Вообще все. Когда я подошел к столу, восемь раз подряд уже выпадало красное. Я начал ставить на черное, но красное выпало еще 12 раз подряд. И не двинулась же рука переставить фишки на черное!

То есть ты шпилевой парень?

— Ну, бывает иногда. А так проблем особых нет. Так-то я видел там людей зеленого цвета. Которые только этим и живут. Играют, играют без остановки…

У тебя был кризис среднего возраста?

— А что это?

Я начинаю долго и путано объяснять, но спохватываюсь:

Да что это я… Ты же человек творческий, у тебя, наверно, каждый день так… Страсти-мордасти, ломка там, противоречивые чувства, экзотические планы, насыщенная личная жизнь — это ж твой обычный рабочий режим.

— Ну, я не задумывался про это. На самом деле это ж каждый раз дебют, по-любому… Но что касается отношения к жизни, то могу сказать: у меня все изменилось с тех пор, как я стал жить на лодке. В Америке я в основном на лодке провожу время. У меня огненный знак, мне нужно чуть-чуть тормозить, а водичка, она так тормозит. Мозги это сильно просвежает.

Лодка большая?

— 28 метров.

Где стоит?

— В MarinadelRey.

Ну, ты молодец. Понимаешь жизнь!

— Все вещи последние — того же «Папу», сценарий — я писал там. «Номер 13» — тоже там.

А можно я тебе скажу, в чем твоя проблема?

— Давай.

У тебя слишком много достижений, пипл столько не может схавать. Притом, что множество людей сделали куда меньше тебя, но по раскрутке они сильней. Это такой дисбаланс…

— А надо это? Зачем?

Ну, из абстрактной тяги к справедливости…

— Знаешь, я столько призов уже получил — и что? Ни один из них мне не добавил ничего. Кроме, правда, одного, последнего, который для меня важен. Это был приз зрительских симпатий. Понимаешь, это такой приз, что никому не выкручивают руки. Просто люди отрывают билетик — и бросают, голосуют им за мой фильм. Здесь и сейчас. Может, это минутный порыв, который быстро выветрится, — но он был! Есть в этом лихой поворот… Я ведь в фильме пытался поймать эмоцию, кино — это же преследование сиюминутных эмоций. Именно они, вот такие, важны и интересны! А если такие минутные эмоции сравнивать с важнейшими мировыми событиями, то что тут сказать? И те, и другие легко забываются. Когда самолеты таранили небоскребы в Америке, то казалось, что это конец цивилизации — мы думали, что тысячи самолетов врежутся в высотки во всех городах мира. Но кого сейчас это волнует — кроме людей, которых это коснулось непосредственно? Чего уж тут говорить про такую мелочь как кино… Так что очень дорог этот вот порыв секундный. Это — самое ценное.

Некоторые репортеры вот на чем заостряют внимание: у тебя в 40 лет ни одного седого волоса.

— А я просто ни о чем не парюсь.

 

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

Володя! Я отодвигал важный вопрос напоследок. Но без этого нельзя. Прости.

— Базара нет. Давай.

Невозможно обойти молчанием тему твоей личной жизни. Тем более что ты ведь семьянин — в смысле, ты всегда женишься.

— А, ха-ха-ха! Да, я порядочный человек. Так воспитан… 

Ты настолько в этом суров, что с последней женой даже обвенчался.

— Я не венчался никогда в жизни! Клянусь папой римским.

Странно… Про это столько писали… Скажи, а ты женат сейчас?

— Нет.

У тебя свободный полет или есть какие-то обязательства?

— Ты ж знаешь, что я, если что — сразу женюсь… Я два раза был женат. А ты?

Я-то при чем здесь? Это ж ты у нас звезда Голливуда, ты интересен, а не я.

— Ладно, ладно, кончай. Признавайся!

Ну, я тоже два.

— Вот видишь! Ты сам все понимаешь. И что? Как тебе это?

Ты знаешь, мне уже достаточно. Если б мне поручили еще раз жениться, я б ни в какую. Сказал бы: давайте все оставим как есть.

— То есть ты, значит, счастлив?

Ну, получается так…

— Вот и я хочу быть счастливым, как ты. Я всегда хотел, чтоб у меня была хорошая семья. Родители вообще передали мне ген любви, они очень любили друг друга и умерли практически в один день.

 

Фото: Сергей Величкин и СТВ

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №81, 2005


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое