Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература

О солнце, о гневное пламя! Валерия Новодворская – об Акире Куросаве

О солнце, о гневное пламя! Валерия Новодворская – об Акире Куросаве

Тэги:

В конце марта 2010  года просвещенное и кинематографическое сообщество отмечало 100 лет со дня рождения великого режиссера Акиры Куросавы, свидетеля обвинения на процессе, который умеренное и прозаическое человечество вело против пассионарной, прекрасной и средневековой Японии с самого Пёрл-Харбора. По роковому стечению обстоятельств присяжными, выносившими вердикт, оказались американцы. В начале августа 1945 года их приговор был приведен в исполнение в Хиросиме и Нагасаки. На этом закончилось все: божественный, смертельный, роковой ветер, уносивший камикадзе в вечность, Средние века, пассионарность, высший смысл, уникальная культура духовных ценностей, то есть воли, поэзии, стоицизма – без шмоток, барахла и потребления.

Страна, избравшая в своей гордыне символом Солнце и поместившая его на национальный флаг, была страшным пинком немыслимой катастрофы вброшена в современность и стала такой, как все: скучной, обыкновенной, с туристами, гоняющими по Европе и США, с европейцами, лазающими на Фудзи, с электроникой, телевизорами и машинами самого высшего разбора. На втором месте в мире и по барахлу, и по его производству. Сразу после прагматиков американцев. Японцы отказались от армии, раскаялись, перестроились, нашли свое место в новом мире обыденности – человеческом и человечном мире – и радуются ему.

Акира Куросава, хранитель и идеолог ценностей другой Японии, мог бы опровергнуть вердикт Америки в «Расёмоне», снятом в 1950 году, когда жертвы Хиросимы, в том числе и дети, продолжали умирать от лучевой болезни – лейкемии. Но не опроверг, показав соотечественникам и всему миру, что истина – белая, что она включает в себя все цвета спектра, что ее как минимум четыре, что самурай и его слово имеют не больше веса, чем свидетельство разбойника (если за разбойника условно принять США). Может статься, разбойник был прав.

А ведь в фильмах Куросавы такой соблазн! Пугающая, ядовитая, манящая, опасная, неземная и нечеловеческая красота, когда честь – все, а жизнь – ничто, когда меч превыше торговли, науки, прибыли, прогресса. Мы все это увидели в «Тени воина», в «Ране» (который оказался куда соблазнительнее и аутентичнее по отношению к японской истории, чем первоисточник, «Король Лир», – к английской), в «Семи самураях» и в «Отважном самурае». Появились и подражатели, очень точно копирующие мэтра: «Знамена самураев» даже считаются второй серией «Тени воина». И, наконец, уже в наши дни на пепелище японского Средневековья спланировал Голливуд с Томом Крузом во главе и выложил полный «луг с цветами и твердь со звездами – все проклятье твоей красоты». Той самой, японской красоты (анахронизма уже в XIXвеке), мучительного и обреченного соблазна. Акира Куросава в четыре руки с великим Юкио Мисимой описал жестокий и чарующий мир персонажей из «Повесть дома Тайра». Император – Бог, сын Солнца, он недоступен и велик. Бусидо – путь самурая – вел мимо жизни к аскезе, дзен-буддизму, чести, военным подвигам, сдержанной, сжатой в бутон, огромной силе хокку и танка (японские стихи – это отточенные стрелы, смертельные для сердец) и полному неприятию компромисса и поражения. Поражение означало ритуальную, добровольную смерть для всего побежденного клана – сеппуку. Мы когда-то называли это «харакири». Теперь мы знаем настоящее название. Перспектива потери лица требовала смерти побежденных. Не только воинов-мужчин, что хоть на что-то было похоже. Но и детей, женщин, слуг и служанок. Помню дискуссию из «Повесть дома Тайра» и похвалу няньке маленького принца: она покончила с собой после смерти ребенка семи лет от роду, хотя не обязана была умирать, умереть был обязан воспитатель. То, что должен был умереть семилетний малыш, не вызывало дискуссий… Это была аксиоматика. Если вы помните сюжет «Знамен самураев», там сам победитель, Ямамото Канскэ, полководец клана Такэда, был шокирован тем, что княжна Ю из побежденного клана осталась жить, и уговаривал ее покончить с собой: этого требовала честь рода, и она расшатывала устои японского образа жизни, согласившись стать любовницей победителя и родить ему сына.

Куросава

«Семь самураев», 1954

 

В «Последнем самурае» герой Тома Круза был очарован безумной храбростью, самопожертвованием и стилем ретро самураев, шедших с холодным оружием на пулеметы. Он бросил все и поселился в горном селе, став ронином, самураем, изолянтом, чудом выжив в безнадежном бою против современной армии. Но чего хотели самураи, чему противились и к чему призывали? Они мешали строить железные дороги, требовали, чтобы им позволили ходить в средневековой прическе и с мечом наперевес; словом, хотели запереть Японию, как в кунсткамеру, в Средневековье, в эпоху Эдо, снова закрыть ее, как это было совсем недавно, во время адмирала Резанова, «Юноны» и «Авось», а для героя Тома Круза это было буквально вчера.

Фильмы Акиры Куросавы и его последователей – улики. Улики преступления сверкающего, совершенного, величественного, но непростительного: поставить что-то выше жизни, загнать целую нацию на сцену вечного театра Но, театра ритуалов и нежити; жить не как все, выпасть из времени в легенду. На Солнце опасно заглядываться. Можно ослепнуть. В фильме Александра Сокурова (не менее великого, чем Акира Куросава) «Солнце» как раз показано возмездие: Солнце обрушилось на нацию, поставившую себя выше времени и истории, нацию, посмевшую учинить побоище в Пёрл-Харборе, и сожгло невинных, сожгло прошлое, историю Японии, ее самомнение и создало новую реальность, где нет ни сеппуку, ни самураев, но зато никто не убьет ребенка. Император Японии понял и принял кару со смирением, ведь в лице американцев Современность карала Прошлое. Он отказался от глупой и кощунственной роли Бога и стал человеком. Генерал Мак-Артур его пожалел. Его не послали на Токийский процесс, его оставили жить.

Куросава

 

Японии помогли, научили строить демократию, отучили от милитаризма, и что из того, что какой-то последний самурай, не зная о капитуляции, продолжал орудовать в джунглях какого-то забытого Богом острова и устраивал диверсии еще десять лет, пока его не поймали? Этому чудику тоже сохранили жизнь, даже показали личный приказ императора и дали орден. Он уже был не опасен, а смешон. И когда Юкио Мисима воззвал к древнему величию и пригласил японцев обратно в Средневековье, они не захотели отказаться от безопасности и комфорта, они освистали его. И он совершил сеппуку, уйдя вслед за своими героями. Да будут прокляты древние недобрые мифы, отнимающие у человека его маленькую личную жизнь и бросающие его под ноги жестоким легендам, в пасть мрачной истории! Индейцы Америки в свое время хотели, чтобы Колумб ничего не открывал, чтобы их оставили наедине с их бизонами, орлиными перьями, боевой раскраской, правом снимать скальпы и возможностью истязать побежденных у столба пыток. Это было очень романтично. Да здравствуют Лонгфелло, Фенимор Купер, ранний Джек Лондон и Гек Финн, мечтавший убежать на индейскую территорию.

Но вместо этой романтики пришла проза железных дорог, технического прогресса, американской конституции и статуи Свободы, а также фанты, колы и бигмаков. Я лично «за» – обеими руками. Все лучше столба пыток и снятых скальпов. Царства инков и ацтеков купались в золоте и шоколаде и славились величественной архитектурой. Вот только людей там приносили в жертву Солнцу… Так что пусть горят они в пламени, зажженном испанцами на месте капищ и теокалли, и в аду, а туристы пусть себе гуляют по Мехико и перуанским просторам. Пусть великий гуманист и интеллигентный Аватар Божества Иисус заменит уродливых и кровожадных идолов. Смотрите фильм «Апокалипсис».

Куросава

«Телохранитель», 1951

 

Но вот еще в чем проблема. Многие пытались ходить путями жестоких мифов и рваться к Солнцу в конфиденты и наперсники. И это всегда кончается плохо. Германия тому порукой. Они ведь тоже лезли в самураи. «Тысячелетний Рейх», «нация господ», «избранная раса», «арийцы». Скромнее надо быть. Солнце свалилось и на них. Разве не пытались немцы требовать от своих детей из гитлерюгенда ритуального самоубийства во имя фюрера, когда им давали фаустпатрон и приказывали идти останавливать танки? Разве этот чертов фюрер не хотел разрушить Германию и не поручал архитектору А. Шпееру уничтожить ее инфраструктуру, а несчастных немцев, спасавшихся в метро, разве не хотел он умертвить, залив газом? Чтобы не пережили национал-социализм… Разве обезумевшая фанатичка фрау Геббельс не отравила своих шестерых детей, чтобы «не доставались врагу»? Теперь вылечившаяся с помощью «летающих крепостей» Германия – безобидная и добрая страна. Третье место в мире, кстати.

Мифы подстерегают нас в джунглях сновидений и жалят, как ядовитые змеи. Противоядием могут служить не менее жестокие средства вроде Хиросимы или «летающих крепостей».

Иран, Саудовская Аравия или Эмираты рискуют не проснуться вообще. Нельзя тащить в современность такую старую рухлядь, такую древнюю пыль: хиджаб, паранджу, теократию, фетвы.

А мы сами? И это – самое страшное. Почему Куросаве так удался «Идиот»? Что может быть дальше от самураев, чем русская классика? Седая древность легендарной, мифической Англии оказалась переведенной в систему координат столь же древней, мифической Японии при экранизации «Макбета» и «Короля Лира» – это для гения Куросавы было нетрудно сделать. Шекспир ухитрился изобразить дохристианскую Англию, Англию языческую, еще до римлян и Артура, еще даже не Британию, а страну скоттов, кельтов и саксов-одиночек – дикую, свирепую, безобразную. В Японии все эти саги смотрелись стройно и органично, здесь жестокость и бесчеловечность, помноженные на стоицизм, достигали грозной радости поэтической строфы. Но с «Идиотом»-то как у Куросавы вышло? Ведь XIXвек! Вот здесь у меня для вас пренеприятнейший сюрприз. Получилось потому, что персонажи Достоевского тоже выпали из жизни, времени и пространства. Крушит все вокруг себя Настасья Филипповна, унижается сверх меры и пророчит России исключительность князь Мышкин, проламывает стены головой Рогожин… Никто и никогда так себя не ведет, не вел и не будет вести. А Куросаве только того и надо: он всю жизнь снимал кино про выпавших из гнезда.

Куросава

Акиро Куросава, Фрэнсис Форд Коппала и Джордж Лукас 

 

Давайте взглянем на свою историю и немножечко ужаснемся. Нет ли в нас этакого самурайства, жажды особого пути, с которого нас за волосы когда-то сволок царь Петр, и нас учили немцы, и голландцы, и вся Европа?.. Учили жить, как все живут. Но даже Петра не научили, ведь он замучил и казнил родного сына Алексея, а Европа такого в XVIIIвеке уже не делала. Это и есть особый путь… А потом мы поразили даже Наполеона. Пруссия, Австро-Венгрия капитулировали, а Александр Iпредал огню собственную столицу и мира не заключал. Вместо этого он толкнул простолюдинов на партизанскую войну с французами, вмешав их в барские разборки. Над страной вставал призрак идейных банд 1918 года, от махновцев до «зеленых» всех оттенков…

Потом пошло еще хуже… Мы недооценили идеологию как заразную болезнь. У нас не было иммунитета, ведь тот же Достоевский в «Бесах» поставил нам диагноз. Разве не те же призраки терзали Японию? Дальше мы научились обходиться без хлеба, без крова, без быта, сделав ставку на «сияние небытия». Вот оно, самурайство: «Сидят впотьмах рабочие, подмокший хлеб жуют. Но шепот громче голода – он кроет капель спад: “Через четыре года здесь будет город-сад!”» Разве не самурайской доблести требовал от пленных Сталин, упрекая их в том, что они сдались в плен, не застрелились?

«Ни шагу назад!» – это же попытка ввести в России XXвека бусидо. С генералом Карбышевым получилось; с генералом Власовым произошел срыв… И когда талантливый и вроде бы правильно и гуманно мыслящий фантаст Лукьяненко говорит в интервью об империи, он наступает на старые японские грабли.

Нас воспитывали в школе юных барабанщиков и отучали от соблазнов человеческой жизни «загнивающего Запада». Кое-кто понял давно, что гнить приятно и престижно, что мечтать надо о «мерсе», а не о том, чтобы изменить мир. Но поняли ли все идущие вместе и вместо, шагающие по советским пафосным и имперским золоченым и очень острым граблям?

А ведь мы, пожалуй, не научимся делать классные «тойоты» и телевизоры, когда нас вытряхнут из наших снов. Мы слишком многим нормальным обществам прищемили хвост, не устраивая Пёрл-Харбора, но талдыча о нем на всех перекрестках. Мир, покаравший Японию, будет будить нас беспощадно, холодной водой. Лучше встать самим, не дожидаясь звона будильника. Настанет день, и нам не позволят жить, если мы не научимся «жить как все». Нам все равно не победить жизнь, как не победили ее японцы. Руки за голову, боеголовки на землю и пошли сдаваться по одному.

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №141, 2010


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое