Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Валерий Золотухин. Я не буду ломать судьбы

Валерий Золотухин. Я не буду ломать судьбы

Тэги:

Валерий Золотухин един в трех лицах: артист со званием народного, директор Театра на Таганке и художественный руководитель этого же театра. В октябре срок его административных полномочий был продлен. Мы сидим в его гримуборной, которую Золотухин когда-то делил с Готлибом Роненсоном и, глядя на непочатую бутылку кубинского рома (он выпивать уже давно закончил, а мне одному не удобно), беседуем о странах и путешествиях, о времени и о себе.


У Чехова в «Степи» девятилетний Егорушка едет в свое первое путешествие на бричке в город поступать в гимназию. Вы Валерий родились в селе на Алтае, было ли у вас что-то подобное? Помните свое первое путешествие?

– Конечно, помню. Но не в бричке, а на палубе колесного парохода «Зюй». И было мне примерно столько же лет, как и чеховскому Егорушке, правда, на два года поменьше. И везла меня мама из БыстрогоИстока в костно-туберкулезный санаторий. Я в детском саду повредил коленную чашечку, упав с двухметровой лестницы.Это 1948 год. И папа, он был председателем колхоза, добился у начальства, чтобы меня положили в санаторий. На самом деле это бы госпиталь, эвакуированный из Ленинграда. Ну вот. Тогда по Оби из Барнаула до Бийска и обратно ходили колесные пароходы. Один, трехпалубный, я помню, назывался «Дрокин». Кто такой Дрокин, даже и сейчас не знаю. Но когда он проходил мимо, на нем играл джаз, буфет был, барышни городские. И вся ребятня сбегалась на берег…

Ну, а мы с мамой плыли на пароходе поменьше. Плыли четыре дня и не в каюте, а на палубе. А там народ разный был. Вповалку и цыгане, и бабы с мешками, и городской люд. Помню, один мужик селедку ел. Это я никому не рассказывал. И мне так захотелось этой селедки, так захотелось, что я об этом маме сказал. А денег у нас не было. И мама у этого мужика выпросила кусочек. И принесла мне. А я его бросил за борт. Мне было стыдно, что она этой просьбой себя унизила. 

А в повозке не путешествовали?

– Ну, попутешествовать, это сильно сказано, а вот поездить с отцом на его телеге приходилось. И не раз. Это самые приятные воспоминания детства. У отца, как у сельского начальника была пара лошадей, и он на них ездил по фермам и бригадам. Время было послевоенное, и отец вкошевепод сеном возил с собой малокалиберную винтовку. Ездил он проверять, как работа идет и за власть агитировать. Помню, была одна береза, которую отец очень любил и запрещал рубить. Стояла она посреди вспаханного поля и все ее объезжали. И под этой берёзой отец устраивал встречи с колхозниками. А больше всего я любил ездить с ним на пасеку. Там одни мужики работали, и развлечения у них были мужские. Баня, выпивка, купанье. Развлекались без женского общества так. Разожгут большой костер, разденутся догола и через огонь по очереди сигать. Но не просто так, а с повешенным на причинное место жестяным чайником, наполненным медом. Надо было во время прыжка мед не полить. Пролил, доливай и прыгай снова. Играли так мужики намед. Отец сильным был, часто выигрывал.

Валерий Золотухин

«Бумбараш», реж. Абрам Народицкий, Николай Рашеев, 1971

 

Лихо. Расскажите, а как вы до Москвы добирался чрез пол-России. 

– Я поехал в Москву учиться на артиста на поезде. До этого никогда не видел паровоза. Ехал я в плацкартном вагоне…

На верхней полке?

– Не помню. Скорее всего, там. Все четверо суток пока ехали, я практически не пил и не ел – отчего-то стыдно было. Сосед мне попался в попутчики провинциальный клоун. И он меня все стращал, что я никуда не поступлю, и зря еду в Москву. 

А вы в окошко вагонное в это время глядели?

– Я в этом смысле не путешественник. Я все больше басни учил и прозу. У меня с собой две книги были «Василий Теркин» и «Отцы и дети». Вспоминал своего любимого Твардовского, который как-то сказал, что обладая воображеньем можно весь мир увидеть из окна московской квартиры. В общем, я в поезде активно готовился к поступлению в институт. Да мне и сейчас куда-то ходить и смотреть не очень интересно. Я даже когда мы гастролировали в Париже, в свободное время из номера редко выходил. В Милане, например, книгу писал.

Что, за границей действительно легче писать?

– Я очень понимаю Гоголя, который «Мертвые души» в Риме писал. Из Италии Россия как-то виднее.

А когда вы заграницу впервые выехали?

– Студентом, при советской власти в ГДР. Вернее в Группу советских войск в Германии с концертами. Ехали на паровозной тяге. 

Стук колес, дым и гудки

– Кстати, о гудках паровозных. Помню, снимали «Бумбараш». Пыхтит по узкоколейке «кукушка» облепленная солдатиками, я пою «Наплевать, наплевать, надоело воевать…». И тут гудок паровозный. Что за чертовщина… Снимаем дубль – опять гудок. И так всякий раз, когда проезжали одно и то же место. А потом мне объяснили, что машинисты здесь всегда гудят. Оказывается, в этом месте в 41-м погиб, выручая товарищей, лучший детский писатель Аркадий Гайдар и тут же его и похоронили под насыпью. Так вот, тогда в Германии мне в память врезался запах древесного угля на вокзале. Помню, маршал Конев, он тогда там командовал, очень нас за выступления благодарил. Мне от него часы достались. Второй раз за границу поехал в Болгарию. Я уже тогда на Таганке работал. Вообще-то ехать не должен был по причине потери голоса, но Юрий Петрович включил меня в группу, чтобы показывать, что есть у него такой артист. Там в Болгарии меня и вылечили.

Валерий Золотухин

Валерий Золотухин в роли Самозванца. На репетиции спектакля «Борис Годунов» по пьесе А.С.Пушкина. Режиссёр Ю. Любимов. 1982

 

Потом много ездили?

– Давайте считать: Чехословакия, Венгрия, Югославия Франция Греция, Италия, Англия Финляндия. Да почти вся Европа. Потом Япония, Австралия, Америка, обе Кореи, Индия, Гонконг… Да везде практически был. По всему миру проехался. 

А Северную Корею как занесло?

– Я там был с группой киноартистов по приглашению нашего посольства.

В какой стране больше всего понравилось?

– Скорее удивило. В ЮАР. Семь лет тому назад. Мы туда с Богданом Ступкой поехали на съемки сериала «Убойная сила». Я геолога играл. Поселили нас в маленькой гостинице на окраине Йоханнесбурга. Считай, в саване. Предупредили, чтобы мы на ночь окна закрывали, а то в гости к холодильнику придут бабуины. Очень наглые обезьяны. Да такие ловкие. Утащат у женщины сумочку и пока во все отделения на молниях нет залезут не отдадут… А еще там жирафы под окнами ходили. Удивительной красоты животные. Зебры тоже наглые – все в окошки головы норовили засунуть или за завтраком куски из рук выхватывали. Вот это путешествие для меня самое незабываемое. А еще меня потрясли Израиль и Шотландия.

А где бы вы хотел жить?

– В Москве. Вся жизнь в ней прошла. Это же мой родной город. Я в нем с 17 лет. Больше полувека. И дети мои все здесь родились. 

А на Алтае часто бываете?

– Каждый год по несколько раз. У меня там в родной дерене корова есть. Мне ее на 70 лет подарили. У коровы этой уже и теленок – Апрелька, вот-вот и второй будет. Она литров 15 молока дает. Тот человек кто за ней смотрит творог делает, замораживает и мне высылает. Губернатор меня местным в пример ставит – вот, говорит, Золотухин корову держит, а вы то?

Валерий Золотухин

«Дневной дозор», реж. Тимур Бемамбетов, 2005

 

А кроме коровы еще дела дома есть?

– А как же. Фестиваль я там организовал «Покровский». В Барнауле театральную студию. Там очень талантливая молодежь. Мы «Бумбараша поставили».

В Москву вы их пригасить не хотите?

– Нет. Опасно. Это очень большая ответственность. А вдруг они здесь не потянут. Я не могу себе позволить ломать судьбы. Марк Твен говорил, что нужно избегать людей, которые могут подорвать веру в себя. Нет уж, пусть сами всего добиваются. Я могу, конечно, позвонить кому надо, но вдруг не получится…. Я же сам всего добился. Вот пусть и они стараются, в случае чего подержу. 

Извините, не мог не спросить, вы на любимовскую премьеру «Бесов» в Вахтанговский театр ходили? Поздравляли мастера с юбилеем?

– Четыре места мне было оставлено. Но за день позвонили и сказали, чтобы не приходил. Потом рассказали, что жена Юрия Петровича на контроле стояла…  Отсматривала не нужных. Да, Бог ей судья. 

Впервые опубликовано в журнале OPEN

 

После интервью…

– Валера, а вот Любимов сейчас в больнице. Что-то с сердцем. Если что случится,  прощаться пойдешь?

– Да. Если пустят. Но не дай Бог, конечно.

– Тебя, вот-вот, должны  переутвердить,  как худрука.  Волнуешься?

– Ну,  жду, конечно, но если не утвердят, что делать?  Книгу, наконец, допишу.

– Оставят в должности, что будешь ставить?

– Вот ко мне киргизы приехали. В следующем году юбилей Айтматова. Предлагают его поставить.

– А тебе в голову не приходило объединиться с Губенко?

– Давно пора. У нас же все коммуникации общие, а счета разные.

– А ты как к нему относишься?

– Да как. У него уже и не театр. Сплошная сдача в аренду да антреприза.

– А кабинет Любимова показать можешь?

– Пошли…

Валерий Золотухин

Валерий Золотухин в спектакле «Король умирает»


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое