Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Синдром Калигулы. Колонка Валерии Гай Германики

Синдром Калигулы. Колонка Валерии Гай Германики

Тэги:

Если наступит ядерная зима и после нас останется только одна книга, то будущие постлюди будут судить о нас по этой книге… 

Вот,например, останется книга Зюганова. Что о нас подумают будущие поколения? Так и со Светонием. Такая газета «Жизнь» римской эпохи. Угодливый лизоблюд и как будто сплетник. Вот прочтет такого Светония близкий человек, а потом скажет: «Германика, в тебе один минус, ты любишь убийц». А я никогда не ориентировалась на историков, мне всегда казалось, что историю может почувствовать только писатель, драматург… Он понимает ее своей душой поэта, медиума, предсказателя. Римские императоры давно стали литературными персонажами, нашли свои аналогии в литературных героях или просто в моих снах. После Камю Калигула стал Гамлетом. И я всегда вела сонный, мистический диалог с этим писателем… 

Моя собака принесет тебя в зубах, сильнее зверя чувства нет. Порезы счастья на руках, а в голове собачий бред. Сегодня на обед кошмар, подснежный сон, моя вина, убийство сторожа в подъезде, рагу из бешеного пса, улыбка пьяного врага, кошачий хвост в сырой Луне, сегодня на обед война. Сегодня истина во мне. Сегодня я тебя свяжу, приставлю к горлу пистолет, весь мир сегодня разбужу, заставлю жрать его обед. В тумане боли я - наркотик, в тумане воли я одна. А за спиной немая сцена: Калигула всю ночь без сна. И я кричу ему: подлец! Теперь немедленно умри! Мир не готов тебя принять, мир не готов к такой любви. Любви с кровавыми губами, с стеклянной розой на руке, всережущей и всеобманной, любви, ревнующей к себе.

Его одежды режут воздух, когда подходит за спиной, когда я со стеклянной розойпрощаюсь с жизнью молодой. Я режу вены, ищу спасения и вот стою и плачу, влюбленная в свое видение и посланная всеми на х… Я слишком пьян,чтобы испуг заставил медленно страдать, я слишком пьян, чтобы по вене с первого раза попадать. А капли крови на асфальте - последний в жизни декаданс. Блевать абсентом, пачкать платье, потом слезами отстирать. Потом трезветь, потом смеяться, святую тайну обругать. Потом не жить, погрязнуть в бл…дстве, потом лишь жечь и убивать.

Калигула, я твой щенок. Игривый кобелек борзой. Я день и ночь на тонких лапках везде гоняюсь за тобой. Я знаю,как ты добр и ласков, как остро смотришь мне в глаза, я знаю нежность твоих пальцев, касающихся до меня. Я вижу злую грубость мира, несоответствие мечте. Я вижу, как страдаешь, милый! В моем собачьем полуснея вижу все законы счастья. Я знаю, как его достичь. Лишь быть собакой, лишь смиряться с любым желанием твоим…

Лишь быть. Лишь выть. Лишь выть,как ты. И с пеной лаять на врага, вцепляться в горло пустоты и выгрызать ее до дна. Ты плакал розами, хозяин! От этого вода из глаз всегда была цвета тюльпанов, всегда была и есть сейчас. Я знаю, что такое кровь, я слизывал ее с тебя. Дворцовый пол лизал в ту ночь, когда ты спрыгивал с ума. Мой космос, мой собачий долг - любить и быть у твоих ног. 

Я знал, что можно впасть в отчаяние, но я не знал, что такое отчаяние. Я думал, как и все, что это - болезнь души. Но нет: страдает тело. Кожа горит, давит грудь, ломит руки и ноги. Тошнит, голова пуста. И самое страшное - вкус во рту. Не кровь, не смерть, не лихорадка - всё сразу. Достаточно мне пошевелить языком, и все станет черным,и люди отвратительны. Это жестоко, это горько - становиться человеком.*

Я понял: любовь - ничто. Публичная казна превыше всего. Все остальное - потом! Запомни это хорошенько! О, только сейчас я начинаю жить! Жить, Цезония, жить - это противоположно любви. Я, я говорю тебе это, и я приглашаю тебя на праздник без границ, на генеральный процесс, на прекрасный спектакль! Мне нужна толпа, зрители, жертвы, виновные! Введите виновных! Мне нужны виновные! Виновны - все. Я хочу, чтоб ввели приговоренных к смерти. Публика, мне нужна публика! Судьи, свидетели, обвиняемые - все приговорены заочно. О, Цезония! Я покажу им то, чего они не видели никогда - единственного свободного человека в этой империи.

В Раю живут одни поэты, самоубийцы от тоски. Все остальные - Боги света, познавшие тоску любви

Калигула смотрит строго: какого х…, Германика, падаешь в обморок от непонимания? «Крест», - подумала я и упала в обморок. Вокруг только слова, буквы, летящие в облако. Но я живее всех живых! Могу даже стреляться, с любой тварью, которая станет смеяться. Над, под, вне и снаружи. Ты слишком холодный, тебе никто не нужен! Чего орешь на весь город? Сказано - тупая тварь. Нет!!! Дайте мне облако, пистолет и букварь!!! Я начну все сначала, как в добрых сказках. Если не застрелюсь,как надо, то застрелюсь, как скажут. А ты: я знал. И знать всегда тебе могло. И думать болью, а не снами. Калигула!!! Идея с нами!!! Я громкая, а он глухой… Когда он был со мной? Когда ты был со мной? А я теперь немного старше. И строгость красоты. И несколько умней, чем думал ты. КАЛИГУЛА, УМРИ!

Я выбрал счастье убийц. Ибо я счастлив. Было время, когда мне казалось, что я достиг предела страданий. Но нет: можно идти еще дальше. И в конце пути тебя ждет великолепное, бесплодное счастье. Калигула! И ты, ты тоже виновен! Но кто осмелится осудить меня в этом мире, где нет судьи? где все виновны? Ты видишь, Геликон не пришел! У меня не будет Луны. Но как горько понимать, что это мой долг: идти до конца, пока не убьют. Ибо я боюсь смерти. Звон оружия! Это невинность готовит себе триумф. Если б я был на их месте! Мне страшно! И как противно, после того как столько лет презирал других, находить ту же трусость в себе. Но это ничего не значит. Рано или поздно страху тоже приходит конец. И я обрету эту огромную пустоту, которая навсегда успокоит мне сердце.

В Раю живут одни поэты, самоубийцы от тоски. Все остальные - Боги света, познавшие тоску любви. И там,вне призрачных миров, мы-мраморные ангелы, мы сшиты вьюгой холодов. Мы наглые и пьяные. Уже темно, уже страшно. Когда наступит тишина, я буду вечно накрашена для тебя. Накручена на горячие щипцы, заплакана для эстетики. Через каждое «подожди»,доходящее до истерики. И я ведь люблю тебя и хочу обнять! Но смелости не хватит даже раз на двадцать пять. Даже на двадцать… И это неважно. Неважно даже то, что,когда кончается время, начинается кино. И все это с трагическими финалами, все испорчено чужыми мыслями. Все измучено отвращением, доходящим до эпилепсии. Не нужно все… А потом, когда захочется Луны, даже та предательница! Во всех фазах красотыне будет тебе кланяться. Я не хочу закрывать глаза. Это так опасно! Я боюсь, что стрекоза упадет на дикобраза. Это как тебе глаза завязать, разве ты сможешь плакать? А я смогу рыдать. Облизывать и трахать… Это же кино, да ведь? Ты мечтал об этом? А я мечтаю снять кино этим летом… 

И вот, строго по-античному, я наклоняю голову. Знали бы,сколько слез, стоит такая ровная. Я буду очень ровная, строгая и готичная. Избавляться от боли -быстро до неприличия. Чтобы зрачки стали белыми. Чтобы пальцы дрожали от страсти. Чтобы вся смелость Римабыла теперь в моей власти.

Все кажется таким сложным... на самом деле все очень просто. Если бы у меня была Луна, если бы одной любви было достаточно, все стало бы другим. Но что утолит эту жажду? Какое сердце, какой бог сравнится глубиной с озером? Ни в том,ни в этом мире нет того, что мне нужно. Но я знаю - и ты это знаешь - мне хватило бы невозможного! Невозможное! я искал его у границ мирозданья, у крайних пределов своей души. Я протягивал руки! Я протягиваю руки! Но нахожу только тебя! Ты передо мной! Всегда ты! Я тебя ненавижу!

И кто теперь скажет мне, что я глупая девочка? Такое бывает во сне, читаю письмо неизбежности. Потом кафельная кровь, нежным ядом отравлена, подросток-сучка играет в любовь. Маленькая и пьяная! Прекратите,пожалуйста! Вы не могли бы быстрей стараться? У меня еще есть Луна, мне надо с ней пое…аться.

Я шел не тем путем. Я ничего не достиг. Это не та свобода! Геликон! Геликон! Ничего. Опять ничего. О, как мучительна ночь! Геликон не придет. Мы останемся виновны навеки. Эта ночь мучительна, как человеческое страдание. Ты видишь, мне нет оправданий. Ни тени любви, ни горечи отчаяния. У меня нет алиби. Но сегодня я еще свободней, чем тогда. Я свободен от воспоминаний и иллюзий. Я знаю, ничто не длится. Знать это! Нас двое или трое в истории, сумевших выдержать эксперимент и достичь сумасшедшего счастья! Цезония! ты до конца досмотрела эту очень забавную трагедию. Настало время, чтобы занавес для тебя опустился.

Он подходит к ней сзади и берет руками за горло.

*Курсив здесь и далее - А. Камю. «Калигула» (Прим. ред.).

 

Опубликовано в журнале "Медведь" №133, 2009


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое