Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

В плену воображения. Колонка Ольга Мариничевой

В плену воображения. Колонка Ольга Мариничевой

Тэги:

Вспоминаю чье-то высказывание о том, что весь окружающий нас рукотворный человеческий мир – это кристаллизованное воображение.

А ведь эта истина не столь уж очевидна. Требуется некоторое усилие разума, чтобы признать, что первопричина рождения и сложнейших машин, и грандиозных зданий, и новых фасонов одежды – всего лишь столь хрупкое, эфемерное явление, как игра воображения, фантазии. Ничто человеком не может быть создано, минуя этот первоисток.

Но эта же сила может оказаться враждебной, разрушительной для человека. Тридцать лет я болею психической болезнью под названием маниакально-депрессивный психоз. И когда я описываю свои бредовые состояния, мой старший друг академик РАО Борис Михайлович Бим-Бад удивленной приговаривает: «Ну, у вас и фантазия какая мощная, Оленька!» То есть болезнь сама по себе рисует то лучезарные, то кошмарные картины бытия – но в соавторстве с развитым воображением, безграничной фантазией.

С раннего детства я интуитивно искала здоровые, адекватные формы воплощения этой стихии: с четырех лет сочиняла стихи, беспрестанно рисовала в маленьких блокнотиках. А в младших классах самостоятельно или с подружками отыскивала в нашем южном городе специальные школы – музыкальную, балетную, художественную... Добившись признания и похвалы преподавателей в каждой из них, бросала занятия в поисках следующего увлечения.

Но вскоре вся моя фантазия, все воображение оказались востребованы совсем иначе: в 13 лет я влюбилась. Влюбилась отчаянно, безнадежно, и оттого особенно сильно. Видеть моего избранника я могла только в телевизоре – это был Муслим Магомаев. И это было тайной, которой я не делилась ни с домашними, ни с подружками. Отныне вся моя жизнь была посвящена ему и моему чувству к нему. Училась я по-прежнему на пятерки, была общительной в классе и послушной дома, но это была внешняя жизнь, которую я благополучно отбывала. А смысл жизни, центр мироздания был внутри, во всепоглощающем чувстве любви.

Это был почти осознанный выбор: с детства все песни по радио и по телевизору были о любви, все французские и русские романы в домашней библиотеке так или иначе были посвящены этому чувству. Долгое время я даже  гремевшую на площадке из репродуктора песню «Я люблю тебя, жизнь» воспринимала по своему: в строчке «И вершина любви, это чудо великое дети» смысл для меня был в том, что детям объяснялось: любовь – это великое чудо. Я поверила и усвоила эту истину на всю жизнь. Не дети, не семья стали главной ценностью, а сама по себе «вершина любви», которой я так безоглядно посвятила себя в 13 лет.

Оставаясь дома одна, я сидела у телевизора со стареньким фотоаппаратом в руках и, дождавшись выступления певца,  снимала его изображения, а потом, закрывшись в ванной, проявляла пленку и затаив дыхание следила, как на крупно-зернистом фоне появляется заветный, слегка размытый силуэт.

Еще один материальный знак моей тайной, иллюзорной жизни – металлический кружочек от медальона со снежинкой на внешней стороне, а на внутренней – нацарапанная булавкой только мне понятная запись: «3М», что означало заветное имя Муслим Магометович Магомаев. Этот кружочек я постоянно носила в левой руке, сжав пальцы в кулак, разжимая их только ночью, перепрятав талисман под подушку. С тех пор на всю жизнь осталась привычка держать пальцы рук сжатыми в кулак, отчего ладони у меня всегда теплые.

Так продолжалось несколько лет, и куда более глубокий след остался внутри, в душе – все мои влюбленности уже в реальной жизни несли на себе печать той детской страсти.

Я всегда безудержно дорисовывала, досочиняла и образ своего избранника, и свое чувство к нему, стремясь уподобить его той детской всепоглощающей страсти. Реальность сопротивлялась, и я жертвовала ею в погоне за следующем миражем. Много раз была замужем, никогда не выдерживая в браке дольше года или полутора лет.

Ясно, что моя душевная болезнь пала на благодатную почву – когда во время приступов воображение вообще отрывается от какого бы то ни было чувства реальности, теряет контроль с его стороны.

Лишь изредка посреди бреда, связанного с очередной влюбленностью, вдруг пронизывало чувство леденящей пустоты, краткого прозрения, рождая горькие строки:

Я звала по привычке кого-то,

Но в ответ в этом царстве теней

Даже голос мне не был дарован,

Страшный голос: «Меня нет нигде».

Психиатры да и вообще все взрослые мало значения придают детским и отроческим влюбленностям. Но в моей жизни тот маленький металлический кружочек с заветным именем оставил слишком глубокий, судьбоносный, а то и катастрофический след.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое