Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Тимбукту. Колонка Бориса Минаева

Тимбукту. Колонка Бориса Минаева

Тэги:

Больше всего на Московском кинофестивале поразил меня фильм режиссера Абдеррахмана Сиссако (француза малийского происхождения) под названием «Тимбукту». Из кинопрограммы Андрея Плахова «Божественная эйфория». Но сначала пара слов (уже, разумеется, сильно вдогонку) о самом Московском кинофестивале.

…Для меня он вообще-то стал открытием.

Может быть, как раз потому, что голливудские (да и французские) кинозвезды отказались на него приезжать, МММКФ вдруг очистился от неприятного гламурного налета и обнажилось главное – сами фильмы, само содержание.

При том, что фестиваль был прекрасно организован, и все службы, включая мою любимую – пресс-службу – работали замечательно и слаженно, как часы, было все время такое странное ощущение, что ты попал в «запретное царство». В царство, где нет всякого коммерческого дерьма, извините за это грубое выражение, а есть только волшебные картинки.

Почувствовали это и зрители.

Такого вала людей на совершенно некоммерческие фильмы, фильмы сложные, изысканные, тяжелые, трудные в общем-то для восприятия, включая например, последний фильм Люка Годара, я не видел давно. Просто настоящая давиловка на совершенно «другое» кино. Лично сам пару раз сидел на ступеньках (и пройти по этим ступенькам было уже нельзя). В большом огромном зале «Октября» шли сеансы, где было некуда яблоку упасть. Это само по себе шикарное зрелище. Я такого давно не видел. Насколько давно? Не побоюсь этого слова, десятки лет, пожалуй, с тех самых пор, как в советское время кинофестиваль был единственным окошком в мир не только «другого кино», но и другой жизни, других взаимоотношений, другой материальной культуры, вообще всего другого. Советские женщины подсматривали на фестивальных фильмах, как «надо» одеваться, как там на кухне все устроено и прочие подробности, советские мужчины – как «надо» вести себя во время секса, да и вообще они многое узнавали о сексе во время этих просмотров, но это, конечно, все уже вошло в ранг фольклора, изустного предания, и вдруг – бац! –  вернулось снова… Не секс, конечно, и не как надо одеваться, а как надо думать, что ли… Теперь фестиваль учит нас шире, как там, в этом «другом мире» - люди думают, чувствуют, воспринимают мир. Почему так произошло?

А мы снова почувствовали себя зажатыми (может быть, преждевременно) в неких очень узких рамках – и просто ломанулись на эти фильмы, на эти волшебные картинки, за глотком свежего воздуха.

Но это так, как я и предупреждал, к слову, а теперь о фильме Сиссако.

Фильм на чрезвычайно актуальную для нас тему – о том, как некие «ополченцы» захватывают город. Такие люди с автоматами Калашникова в руках. Они его захватывают и устанавливают в нем свою «чрезвычайную» власть. Суть этой власти – в том, что в Тимбукту, городе, самом по себе мусульманском, вводятся «правильные законы»: то есть законы шариата. Женщинам нельзя открывать лицо, ноги, даже пальцы ног, нельзя ходить с голыми руками, только в перчатках. Нельзя музицировать. Петь. Нельзя играть в футбол.

Ну и так далее.

Много чего «нельзя». Строгость веры. Святость жизни. Цели самые высокие.

Фильм на фестивальном просмотре (его представлял сам режиссер, выпускник ВГИКа, теперь снимающий реально очень сильное и известное в Европе кино) – анонсировали как «основанный на реальных событиях». Но сделан он в совершенно другой манере, не американской, как сейчас стало модно – снимать «как бы» документальное, но инсценированное кино.

Это – медленная, неспешная притча.

Но притча – завораживающая. Играют в кино сплошь непрофессиональные актеры. Медленный, раздумчивый ритм жизни провинциального африканского городка показан замечательно. С юмором. С погружением в потрясающую природу – и ландшафта, и неба, и камней, (здесь у всего есть своя природа), и самих людей. Глаза, лица, руки. Узкие каменные улочки. Медленные слова.

Есть юмор. Не раз мы смеемся во время фильма. Все медленно. Все неторопливо. И вдруг понимаешь, что вот так, неторопливо, незаметно, и происходит самое страшное – люди привыкают подчиняться насилию.

Фильм начинается с невероятно красивых кадров – песочного цвета лань бежит по песку, а ее догоняет джип с охотниками, стреляющими по ней из пулемета. Это пролог. Замедленные кадры. Гибнет живое существо, символ пустыни, гибнет ее душа.

Но красота царит и дальше. Шатер крестьянина. Его невероятно красивая жена, дочка, его пастбища. Его медленная природная жизнь. Но в эту красоту подмешивается, капля за каплей, горечь – все они обречены. Тимбукту погружается во мрак. Человек с матюгальником орет целыми днями. Нельзя, нельзя, запрещено…

Женщин, торгующих рыбой, заставляют одевать перчатки.

Поющую молодежь побивают плетью на площади. Все медленно, все спокойно, все постепенно.

Но кто же они такие, эти люди с автоматами? Вот интересно – они тут пришельцы. Они даже говорят на другом языке, соседней страны. Они чужаки. Но устанавливают здесь свою власть, исходя из догматов ложно понятой веры.

Исходя из «идеи».

Сиссако говорит простую вещь. «Идея» противоречит самой ткани жизни. Разрушает ее. В любом случае. Даже если формально, логически – она правильная. Не буду подробно пересказывать сюжет, там один крестьянин случайно убивает другого. «По идее» (выраженной в законе шариата) его убивают. Заодно – и его жену. Умирает семья. Умирает сама жизнь. Умирает красота и покой. Ради идеи.

Это сильно выражено.

Также, как и замечательно выражена мысль о гнусности всяких запретов. Футбольный мяч – невероятная роскошь в маленьком Тимбукту. Страшный дефицит. Но африканские дети играют в футбол даже тогда, когда мяч у них отбирают. Изображают футбол. Бегают, забивают, пасуют. Без мяча. Это магический танец. Потрясающе снятый, кстати.

Их за это тоже наказывают и казнят.

Футбол – принадлежность «дьявольской» западной цивилизации.

Идея побеждает красоту.

Она проникает в жизнь медленно. Она медленно ее ломает. Оружие этой идеи – автоматы Калашникова, рации, но самое главное – убежденные в своей правоте люди. Люди идеи. Они зарывают тех, кто провинился в землю, так что торчат лишь головы, и побивают их камнями. Кровь сочится по лицам. Очень жутко. Такой маленький африканский Освенцим.

Я уверен, что жизнь все равно победит «идею». Ее красота, ее ткань, ее развитие. В жизни есть внутренняя сила. Даже когда она внешне совсем беззащитна. Не может быть по-другому.

Но пока – все вот так.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое