Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Теория струн. Колонка Ольги Мариничевой

Теория струн. Колонка Ольги Мариничевой

Тэги:

Мой младший племянник Федор стал физиком, окончив физфак МГУ, сейчас стажируется в Лондоне. Его отец Леня – математик, выпускник мехмата. Оба рассказывали мне на даче, что сейчас многие открытия в физике и математике делаются в области теории струн. Это что-то вроде того, что все мироздание пронизано едиными струнами – так я поняла своим плоским гуманитарным разумом. Красиво!

А вот совсем свежая весть от этого тандема: ученые открыли существование уже 13 реальностей.

Я же очень люблю слова Иисуса из Библии: «В доме Отца моего обителей много». Нахожу в них уют и защиту: все в руке Божией, любое событие, открытие человеческого разума не оспаривает, а подтверждает Промысел Божий.

Мне нужна эта защита: так сложилось, что большая часть моей жизни проходит на стыке реального и ирреального, в коридорах научного центра психического здоровья Российской Академии Медицинских Наук. И я знаю по опыту: необходима толика бесстрашия, чтобы принять в себя реальность чужого, да и собственного бреда, безумия – назовите как угодно то, что в нашей цивилизации считается психическими болезнями, природа которых по-прежнему непостижима.

Девушка из «острого» отделения утверждала, что она прибыла из вселенского гестапо, где убили всех ее детей, поэтому людей больше нигде не осталось. На рассвете пробежалась по всем палатам, вытаскивая из тумбочек шампуни и зачем-то втирая их в кожу лица. Я объясняла, что это в ее реальности людей не осталось, а в нашей, куда она прибыла, их очень даже много и как-то ей надо учиться жить среди них – в частности, шампунями и у нас моют голову, а не обмазывают лицо.

Я сама в те далекие перестроечные годы «болела телевизором»: я видела, как мы приютили дружественную нам цивилизацию, и в частности, укрываем пришельцев в Останкино, в телецентре, среди музыкантов – я научилась их отличать от обычных певцов по «звездному» блеску глаз. Мой лечащий врач Александр Николаевич Коренев, потомственный психиатр, так и начинал каждый день со мной беседу на утреннем обходе: «Ну, как у нас телевизором?». «Болеем», – бодро отвечала я, имея в виду, что не только мой глаз видит то, чего, может быть, и нет, но и сам экран «глючит».

…Атеистический период с инопланетянами в общественном сознании (и как крайнее его проявление – в сознании наиболее чувствительной к его колебаниям психике пациентов) сменился религиозным периодом. Вместо инопланетян и вселенского гестапо больных теперь смущают бесы, картины ада, знамения. В НПЦЗ РАМН сложился из очень сильных психиатров отдел православной психиатрии – во взаимодействии с церковью они занимаются психическими расстройствами на почве религии.

…Девчушка в мягком велюровом костюмчике ( ее отправили сюда на долечивание из подростковой больницы) то и дело заливисто хохочет. Сквозь смех объясняет: бесы смешат – вон тот, длинный, и этот, что пониже.

…Молитвенный мальчик, как я его назвала, обреченно ходит по коридору отделения, не строгого, с более мягкими порядками. Толя, как его зовут, часами спокойно сидел в палате за столом и читал Лермонтова «Герой нашего времени» или «Тараса Бульбу». И вдруг хватался за молитвенники и день за днем сновал с ними из конца в конец коридора, шепча молитвы. Доходился, дошептался до приступа. (Вспомнилось, как мой лечащий врач Елена Сергеевна, увидев у меня на столе Феофана Затворника из библиотеки отделения, строго попросила: «Только без фанатизма»).

Толя рухнул на стул у поста медсестер, лихорадочно хватая себя за горло, за грудь: «Бесы, бесы меня тащат в ад, мне страшно, спасите меня!». Держал меня за руки, с мольбой заглядывая в глаза, пока медсестры не оттеснили меня в ожидании дежурного врача.

Ему отменили прогулки, посещение храма. Я угощала его то яблоком, то конфеткой, а главное – подолгу и смело смотрела ему в глаза, транслируя: «Не бойся, я с тобой!».

Взгляд – самая надежная, самая главная наша опора, наш спасательный плот в странствиях по топям чужой души. И в педагогике, и в психиатрии. Не отнимай руку, не отводи глаз.

Леша Галков в возрасте 52 лет потерял память. Как-то выборочно: он очень переживал системный кризис 90-х, в ходже которого и он, специалист по ремонту авиации, и его окружение, и младший брат Антон, выпускник МАИ, вынуждены были работать не по специальности, перебиваться кто как, только бы выжить, прокормить семью.

Леша уехал в Находку, выходил в море на рыболовецком траулере. Скандальный разрыв с гражданской женой (сам Леша ничего этого не помнит) стал последним спусковым крючком: на память Леши опустился черный занавес. В психиатрии это называется «выставить защиту». Разум спасает сам себя, просто вытесняя травмирующие обстоятельства. Забыть, я считаю, труднее, чем запомнить.

…Быть может, это и вправду наложение друг на друга каких-то реальностей, постигаемое в случае душевной болезни именно в болезненной, непригодной для жизни форме. И все же это тоже познание, если обрамлять его силой разума. В чем я виду свою миссию, беспрерывно ведя записи в отдельной ли палате НЦПЗ, дома ли за письменным столом, выпуская затем из этих записей книги.

Будьте здоровы!

 

Впервые опубликовано в «Учительской газете»


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое