Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

ТЕАТРЫ РОССИИ. «Авиатор» на Трубной

ТЕАТРЫ РОССИИ. «Авиатор» на Трубной

Тэги:

Спектакль по роману Евгения Водолазкина в театре «Школа современной пьесы»

Режиссер Алина Кушим

Художник Александра Дашевская.

 Это красивый спектакль. О концентрационном лагере на Соловках (не только, но сильнее всего – о нем)… Однако, в сценографии, пластике, мимике – ни намека на уродство. Интерьерные кубы – сначала тонкостенные, легкие, потом и вовсе прозрачные, мгновенно разбираются, световые эффекты элегантны, драпировки изящны. Да и само действие как будто фосфорицирует. Художник Александра Дашевская чрезвычайно последовательна.

От всего этого происходящее еще катастрофичнее. Глаз радуется, а душа рыдает. Именно так, спектакль эмоционален до предела. Таких спектаклей нынче не делают, не модно. Это о человеческой катастрофе. Люди превращаются в уродов в секунды. Главный герой Иннокентий Платонов говорит: «Я открыл, что человек превращается в скотину невероятно быстро». Актеры показывают, что нас всех ждет, если так пойдет дальше. Уже было «дальше» – и вот чем закончилось, смотрите. Мотайте на ус, интеллигенты. Перекличка (не единственная) с другим спектаклем театра «Школа современной пьесы» – «Фаина. Эшелон».

Авиатор

Контраст между человеческим и бесчеловечным раскалывает наше зрительское спокойствие, взрывает наши эмоциональные заслоны. Мы, может, и хотели бы просто понаблюдать – но в этом театре не получится. Здесь нельзя оставаться спокойным. Мы приходим сюда для того, чтобы нас колошматило между плюсом и минусом. Между нашим прошлым и нашим будущем. Ну, колбасу в гульфике мы проносить через проходную, может, и не будем. А вот закладывать – запросто. «Авиатора» напоминает нам, что светлое будущее может превратиться в черное прошлое.

Алиса Кушим вытянула из романа все, что годится для сцены. И еще раз доказал, пьеса – самый глубокий и эмоционально насыщенный вид литературы. В инсценировке «Авиатора» все отточено. Никакой болтовни. Все как было, как есть и как будет. Эта боль, этот нерв отводит любви роль второстепенную. И все же любовь нужна, именно такая, неглавная. Можно, конечно, поговорить, как любовь спасает героя, но это банально. Да и героини похожи друг на друга. Возможно, такова и была задумка режиссера. Этот спектакль сделан молодым человеком, безусловно, насмотренным, но понимающим, что надо отсечь любые модные «штучки», если они мешают пронзительности и целостности замысла. Смелым человеком. Которому худрук театра доверяет. И это уже смелость И. Райхельгауза. Алиса Кушим не боится обвинений в спекуляции на теме. Потому что творит искусство, ничего не опасаясь. Как можно было после всего увиденного явить зрителям фантасмагорическое судебное разбирательство на тему «кто убил стукача Зарецкого?» – уму непостижимо. Но Алиса Кушим явила, и так, что не вырвешь. Тут уже смелость жанровая. Психологический реализм превращается в эксцентричный фарс, даже в мюзикл. И все в тему. И в спектакле «Фаина. Эшелон» есть похожие приемы. Это фирменный стиль театра Иосифа Райхельгауза, ничего не бояться.

Смелость режиссера азартно поддерживают актеры. Они как будто летают. Им нравится, что режиссер запустил их в этот полет – а дальше уже сами давайте… Не удержусь от критичного замечания. Почему герой в инвалидной коляске не меняется, когда встает и возвращается в лагерь? Хочется рассматривать, что с ним случается, когда из омерзительного прошлого – в спасительное настоящее, и наоборот. И еще одно замечание – артисты частенько чересчур тишат. С трудом улавливаешь слова, а ведь хочется.

Авиатор

Этот спектакль – СОН О РОССИИ. И ровная запинающаяся интонация Иннокентия Платонова (еще одна аналогия с «Фаиной. Эшелоном», где героиня с трудом, варя борщ, вспоминает страшное), и сценография, которая нас отстраняет от происходящего, и сам сюжет «разморожения»… НЕУЖЕЛИ ВСЕ ЭТО БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ, А НЕ С НИТСЯ НАМ? Да, это чья-то молодость, любовь, семья, успехи на работе, палатки в тайге, пирушки в общежитиях, но… «Самое страшное – вопль женщины, у которой расстреляли мужа, отняли пятерых детей и отправили на Соловки. Там ее изнасиловали и заразили болезнью. У крыльца лазарета она каталась по мерзлой земле. Ее сначала не били, приказывали подняться. Затем начали бить сапогами – все сильнее и чаще, входя во вкус и зверея. Она кричала громко и тонко, коротко замолкая после ударов под дых.»

Вам плевать на это? У тех, кому плевать, есть камеди клабы, Петросяны, истеричные ток-шоу и поля чудес. Да все телевидение к их услугам. Кто хочет поржать, закидывая голову и сверкая белоснежными зубами в камеру – ящик ждет их. А нам дайте поплакать и подумать. И понадеяться, что этого больше не будет.

 Из цикла «Театр. Честно»

Фото предоставлены "Школой современной пьесы"


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое