Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература /Проза жизни

Сыграйте им на баяне. Рассказ Марианны Гончаровой

Сыграйте им на баяне. Рассказ Марианны Гончаровой

Тэги:

Сыграйте им на баяне Или Джефф, Джимми, Лёша, Анна, улитки и я 

 

                                         'We be one blood, thou and I'

                                                  Rudyard J.Kipling                  

1.

Есть такой восхитительный парень в Америке. Его зовут Джефф Мьюзиэл. Еще его называют Animalguy. Этона русскийязык красивоне перевести. Короче, он известный в Америке эксперт по животным, птицам, насекомым. И по людям. Он, если можно так выразиться, посол страны животных в стране людей. И наоборот. Джефф всеми силами пытается сохранить вымирающие виды разнообразной живности и убедить людей, самовлюбленных уверенных дураков, что они – не главный биологический вид на планете.

Он так любит животных, что научился у них многому хорошему. Ну во-первых, он – свободен. Понимаете? Что хочет, то и говорит. Как хочет, так и одевается. Как правило, в мешковатые штаны и серую рубашку навыпуск. Куда хочет, туда приходит. Со своими питомцами. Причем, может припереться чуть ли не на самое престижное шоу страны с жабой на голове, с тарантулом в кулаке, с питоном вокруг шеи, с орланом на плече, с юным крокодилом наперевес, с младенцем-обезьянкой на бедре или с белым тигрёнком на поводке. Он говорит, что любит животных больше, чем некоторых людей. И я его очень понимаю. По крайней мере, животные его любят взаимно и никогда не разочаровывают. Он взял моду заявляться на программу к самому знаменитому телевизионному ведущему, актёру, музыканту и шоу-мэну Джимми Феллону. Ну, тому самому, который дружит с президентом Обамой и другими известными лицами Америки.

Вот он вваливается к Феллону в прямой эфир и победно обсыпает того с ног до головы большими мохнатыми тарантулами.  Бедный Феллон бледнеет, сереет на глазах и не шевелясь, сквозь зубы умоляет:

– Сними с меня этих… Я не шучу…

Джефф аккуратно ладошками снимает тарантулов одного за другим, приговаривая ласково: о, это мой самый любимый. Он – моя красотка. Глянь, глянь, какие ножки лохматенькие, привлекательный какой!

Потом Джефф открывает мешок, откуда торчит чей-то кожаный нос.

– Это Сидни, – с уважением представляет он кенгуру ведущему.

– Привет, Сидни, – говорит ведущий

– Привет,  – спокойно отвечает Сидни, приставляя лапу к голове на офицерский манер, выскакивает из мешка и давай скакать по всей студии.  А Джефф ладошки к груди, голову склонил умилённо: – Оооооооу!   

Принёс однажды орла. Размах крыльев – на всю студию. Орёл нервничает, не каждый день его показывают по телевизору. Джефф ему что-то вроде:

– It’s ok, boy. It’sok, bro! Не волнуйся!

И целует его в клюв. А потом ведущему предлагает:

– Хочешь поцеловать его? Поцелуй его, Джимми Феллон, я тебе разрешаю один разок. Что «нет»? Ты что сдурел?!  Не упускай такой возможности, Феллон! Этих орлов очень мало осталось на планете. Пожалеешь потом!

А рысь, прекрасная нежная молодая кошка. Её привели на поводке. Она сидела, сидела на столе, водила своими кисточками на ушах, прислушивалась к беседе и вдруг резко повернулась к Джеффу и – ах! мордой тесно-тесно прижалась к его лицу: милый, мой милый, что мы тут делаем, зачем, пойдем домой.

И тот растаял, целует в её звериный оскал:

 – I love you too, honey,  I love you too.

А когда  ведущий Феллон испугался альбиноса-аллигатора, это же вообще! Вскочииил. Заорааал. Джефф ахнул и кинулся утешать… аллигатора.

– Ты испугался, мой ненаглядный? Все ок, все нормально, не бойся, дорогой. Посмотри на меня, все ок? ок? Где наши глазки, где глазки? Джимми Феллон, – крикнул он Феллону в отчаянии, – зачем ты испугал малыша, зачем, Джимми?! Что он тебе сделал? Кто ты после этого?!

Однажды он вообще обиделся. Он ведь как – решил сделать очередной сюрприз и, знаете кого он привел?! Он привёл слониху! Поднял её на шестой этаж в студию. На лифте. Та волновалась, принарядилась специально, в красивой сверкающей шапочке пришла, браслеты звенящие на ногах, искупалась перед встречей в бассейне, чистенькая, душистая, прелесть же.

Джефф аж повизгивает от гордости:

– Это моя девочка.Роксизовут. А?! А?!

И вдруг заметив скептический взгляд Феллона, орет:

– Она что, недостаточно красива для тебя? Она для тебя не такая очаровательная,как ты ожидал? Посмотри, как она изящно давит яблоки своей ногой, прежде чем съесть. А? А?! А как она расколола арбуз и шик-к-карно насвинячила здесь на вашем полу?! Круто, правда? А? Посмотри на это, круто? Нет?! Пойдем, Рокси! Тут люди не понимают, что такое красота. Пойдем, моя богиня, пойдем.Арбуз нам дайте. Мы вам еще в лифте насвинячим.

На одну из передач он притащил быка буффало. Джефф прямо сиял от счастья, что познакомит людей и Феллона со своим новым приятелем. Вот какой у него есть прекрасный, шоколадный, злой бык, у которого при виде зрителей и ведущего глаза налились кровью, он принялся копытом высекать искры из коврового покрытия студии. Джефф всем, мол, не волнуйтесь, это он просто в плохом настроении. Он не привык ездить в лифте. А так он отличный парень.

А бывает, что он приходит на программу в одиночестве, сидит унылый без животных, немного растерянный, без огонька, трогательный, беззащитный, ерзает в кресле, стесняется этой телевизионной церемонности, возится, почёсывается, дергает себя то за ухо, то за нос, укладывается животом на стол ведущего хватает всё – ручки, папки, планшет – потом выбрасывает куда попало за спину Феллона, наконец не выдерживает, говорит, ай ладно, принёс я тут кое-кого, становится на колени в своем кресле пятой точкой к зрителю, копается там, бормочет что-то ласковое, и, наконец, вытаскивает бережно откуда-то из-за кресла что-то склизкое, серо-зеленое и нежно курлычет:

– Ты ж моя бейби, ты же моя сладкая, иди к папе…

А склизкое зелёное – варан с холодными змеиным глазами, похожий на Годзиллу, лезет к нему на колени, прижимается: папа… папочка… Ну или – мама, кто там знает, о чем говорит варан. Который курицу жрёт целиком.

Да вообще они все, млекопитающие, земноводные, птицы, на всяких случай держатся одной лапой, когтем или клешнёй  за плечо Джеффа, чтобы понадежней. И все лезут к нему на колени и прижимаются к его груди. Честно скажу – я бы тоже залезла бы и прижалась. Но он признаёт только животных. Вон девушка в желтой униформе в облипочку выносит обезьянку и Джефф орёт на всю студию оглушительно восхищенно:

– Ты только посмотри на эту прелестную девочку! – и широко раскрывает объятья.

Ведущий, конечно, с любопытством рассматривает девушку в желтом, которую по всему сейчас начнёт тискать Джефф, а тот, даже не взглянув на девушку, хватает обезьянку в ярком памперсе, обнимает её бережно, и говорит ей:

– Красотка моя! Ву-уп! Ву-уп! Ву-уп!

Обезьяна швыряет в Феллона банановую кожуру, Джефф швыряет туда же остатки банана и эти двое прижимаются лбами, глядят друг другу в глаза и радостно верещат:

– Ву-уп! ву-уп! ву-уп! 

Вообще Джефф часто сам демонстрирует, как говорят, кричат, поют и ворчат его питомцы. Придёт и давай горланить, выть, лаять, мурлыкать, свистеть, булькать, стрекотать или пищать. И знаете, что? Тут же откуда-то из далёких лесов, прерий, джунглей, пустынь, откликаются на его призыв братья его меньшие.

Со всеми, поверьте, со всеми Джефф находит общий язык. Даже иногда с людьми. С такими полоумными, например, как я – точно. Ох, я бы с ним дружила. Ох, мы бы орали дружно: Ву-уп! ву-уп! ву-уп! 

Но добила меня история, когда Джефф пришел на эфир с ленивцем. Вот тогда я поняла, что жизнь моя никчемна, что прошла она в бесполезной глупой суете. А там как было. Джефф заявился с чем-то меховым на груди и ведущего Феллона ( повторяю: самого известного в Америке, самого популярного в Америке ведущего, актёра, музыканта, к тому же еще и друга президента Обамы) заставил лечь на стол, отцепил меховое от себя и положил сверху на грудь лежащего Джимми на его дорогущий пиджак и галстук по цене квартиры в пригороде Киева. Ленивец – Боже мой, какое же у него безмятежное счастливое лицо, – блаженно вздохнул, облапил длинными мшистыми лапами Феллона и затих. Задремал. И так они – знаменитый шоу-мэн Феллон и рядовой никому  до той поры неизвестный ленивец – провалялись на столе всё эфирное время, грея друг друга, ласково переглядываясь и лениво пережевывая какие-то корешки. Невероятно энергичный, невероятно креативный, очень занятой шоумэн Джимми Феллон почувствовал наконец, что мечта его сбылась: лежать и ни-че-го не делать в самый что ни на есть, прайм-тайм!

Как же я тогда позавидовала Джеффу! Вот же человек: добился всего! А я? У меня – всего-то ничего: парочка котов, собак…Майские жуки у нас жили, копались жизнерадостно, даже не заснули зимой, вывели потомство. И весной, выпустив их на волю, мы с ними внесли свою посильную лепту в энергичное пожирание корней клубники, клубней картошки на огородах наших соседей.
Крыс белых однажды сыну Дане подарили. Мои нервы тогда сдали. И был Даниил поставлен перед выбором: или крысы, или я. Даня долго колебался, но захотел есть. Крысы не умели жарить курицу. Победила я. Крыс унесли туда, где их хитростью всучили моему доверчивому ребенку. Я пошла на кухню готовить ужин и только спустя час или два поняла, что проворонила своё счастье в виде этих прелестных голохвостых хитрых созданий. 
Паук Еремей. То ли десятый, то ли пятнадцатый. Со счету сбились. Живет в одном и том же месте, в углу террасы. Гоняет мух и комаров. Служит. Жилец. А может дама. Жиличка.
Крольчиха Петрович недавно почила, старушка наша милая. То, что Петрович дама, мы узнали буквально на десятом году её жизни. И то случайно. 
Котята, щенки. Хомяки. Рыбки. Однажды по дому расползлись вьюны. Вообще-то они жили в глубоком тазу. (Каким путем они к нам попали? Кто их принёс?) Но кот Тяпа опрокинул на себя таз и пошел гонять вьюнов по дому. Та еще история. Потом Тяпа долго еще играл мышцами, рассказывал соседским курам и котятам:
– А я такой – его цап… А он же скользкий… А я – когтем… А он на меня…

Еще кто у меня есть: голубь Шарль, гулящий, как не знаю.  Не в смысле, что гулит, а в смысле, что гуляет. Охотник до белых голубиц. Хотя не пропускает и других птиц. Отплясывает свои журавлиные танцы  даже перед курами, даже перед кошками. Ходок. Летун.

Короче, по мелочи всё. Все любимые, но все равно – маловато.А мне бы хотелось еще маленькую собачку с глазками навыкате, чтоб трусилась и писалась от всего – от радости, от страха, от любопытства… Еще мне бы хотелось попугая жако. Говорливого остроумного собеседника, наглого матерщинника, исполнителя романсов и уличного фольклора. Но это же просто нереально, они — эти собачки, эти попугаи, ленивцы – стоят целое состояние. И как покупать, если по улицам бесплатно бегают несчастные бездомные животные, для которых я бы хотела создать приют. Не такой как у Джеффа, но что-то вроде. Ну и много чего еще я бы хотела. Ягуара, например, еще с детства мечтала иметь. Причем, двоих сразу. Чтобы одному не скучно было. Еще хочу мини-ослика из Сардинии. Он бы мне помогал в приюте для бездомных животных. Развозил бы еду два раза в день. А котятам и щенкам – четыре. И еще хочу птицу кукабарру. Просто, чтобы любить.  Но главное – приют. И туда уже напихать всех, кто плохо себя чувствует рядом с людьми. Для этого нужно время, силы, выдержка, крепкие нервы, отчаянная ошеломительная любовь ко всему живому,  верные друзья-ветеринары и чтоб они были счастливы работать день и ночь бесплатно. И немного (а лучше много, очень много) лишних денег.

Короче, когда я виртуально познакомилась с Джеффом, я приуныла. Я не давала покоя никому и рассказывала всем, какой парень замечательный этот Animalguy, этот Джефф. И попутчикам в поезде «Черновцы-Киев», и тележурналистке известной в нашей стране и такой же практически популярной как Джимми в Америке, журналистке, которая брала у меня интервью, но я все равно всё своё сокровенное рассказала и протащила-таки в разговор тему животных, а в финале задала ей вопрос в лоб: что мы говорим о ерунде, политика-шмалитика, вы мне, положа руку на сердце, честно ответьте, у вас есть какое-нибудь животное, хотя бы утка или пони? В глаза смотрите и отвечайте. И ведущая, деловая, жесткая, бескомпромиссная железная леди, приуныла, как-то осела в кресле печально и, всхлипнув, призналась как на духу, что у нее есть дома только муж. И всё. А она хочет собаку.

– И вам не стыдно? – воскликнула я, – Чего ж вы ждёте?!

Признаться, я тогда и сама расстроилась. А я-то сама хороша…

 

2.

Но свершилось, друзья мои! Свершилось! Кто услышал мои стенания, кто узнал о том, что я завидую Джефу Мюзиэлу, эксперту по животным, судьба преподнесла мне сюрприз руками друзей моих Лёши Курилко и жены его Анны.

После концерта в киевском Доме актёра они в гримёрную пришли. Мы, говорит, приготовили тебе сюрприз. Нам сказали, что ты не любишь срезанные цветы, поэтому мы решили подарить тебе это…Они оба, Лёша и Анна, стояли передо мной как посаженные родители на свадьбе, только лент через плечо не хватало, возвышенные, ликующие и растроганные, мол, вот-вот, эта мечтательница станет счастливей всех на свете благодаря нам. Перед собой, как хлеб-соль на рушнике, они осторожно держали что-то большое упакованное в подарочную бумагу и обвязанное ленточками. 

– Это что? – прошептала я, по-кошачьи повела носом, насторожилась и спрятала руки за спину…

– Это… – начал Лёша, – это не кот, – правильно поняв мою растерянную улыбку, сказал Лёша.

Я по-собачьи склонила голову и подняла брови…  

– И не собака, – добавила Анна, чтобы я уже не строила иллюзий.

– Тебе понравится. Они… – сказал Лёша, – не будут царапать твою мебель. Они не воруют со стола. Они не оставляют шерсть повсюду.

– Они не полезут к тебе в кровать, – подхватила Анна, – не будут по тебе топтаться и будить тебя по утрам, хватать тебя за нос или пальцы ног.

– Нет, – возразил Лёша Ане, – конечно, их можно взять в постель…

– А, ну да, взять в постель, конечно, можно… – Анна.

– Но вряд ли тебе это понравится, им так уж точно не понравится, – завершил презентацию Лёша, и с этими словами  вытащил из пакета большой прозрачный контейнер и вручил мне. В контейнере был небольшой пластиковый домик, какой-то грунт уложен на дне, в уголке на крышечке из-под банки лежали кусочки огурца,  листик зелёного салата и ломтик яблока. Надкусанный. Больше в пакете не было ничего. И никого. Я вопросительно посмотрела на дарителей.

– А! Это они закопались. От страха.

– Кто?! – у меня подкосились колени я хлопнулась в кресло и подумала, тааак, Маруся, намечтала, поздравляю. Но кто это? Маленький  варан? Американский таракан? Тарантул? Ящерица? Кто?

– Ахатины. Улитки. – невинно хлопая ресничками, улыбнулась Аня.

– Ахатины!

– Аха. – утвердительно кивнула Анна, – большие африканские улитки.

– Ск… сколько?

– Две,– соврали мои друзья, честно и преданно глядя перед собой, избегая встречаться со мной глазами.

Это потом уже я поняла, почему. Это потом я узнала, что ахатины  не ленятся, не бьют баклуши, а при хорошем уходе, не мешкая, начинают увеличивать численность популяции, то есть, размножаться. И не шатаются с печальными лицами по миру в поисках – тьфу, какая пошлость – своей половинки. Ахатины – гермафродиты. Так что, для того, чтобы снести улиточьи яйца, ахатина оглядывается вокруг,  беззастенчиво хватает первого попавшегося сородича, они договариваются или бросают на пальцах, кто из низ двоих будет жених,  а кто невеста, женятся по быстрому и ву а ля! – гроздь яиц, из которых бойко вылупляются маленькие нежные ахатины. И вслед за родителями давай размножаться с бешеной скоростью.

Вот уж подарили так подарили.

– А они хоть засыпают на зиму?

– Нуууу, бывает, конечно. Но, если в доме тепло, то – нет. – беззаботно отмахнулась Анна.

– Как?! Каждое уважающее себя земноводное обязано впасть в спячку в ноябре. В декабре ненадолго проснуться, сделать покупки, убрать свой дом, отпраздновать Новый год, опять уснуть 31 декабря сразу после полуночи, и проснуться уже в марте, потому что у дочери день рождения.

– Это ты о чём? – насторожился Лёша.

– А, нет. Это я о своём. Короче, спасибо большое, ребята! Спасибо. Спасибо.

Вернувшись с концерта домой, я послала запрос в вездесущий   Гугл и прочитала: Ахатина гигантская – сухопутный брюхоногий моллюск из подкласса лёгочных улиток. Широко распространён в странах с тропическим климатом, высокоинвазивный вид, является вредителем сельскохозяйственных растений, особенно сахарного тростника.

– Высокоинвазивный… – подумала я. Высокоинвазивных, черт-его-знает, что это такое, у меня в доме еще не было. Ну, так будет! Главное, подготовить родственников. А так же котов, собак и других членов семьи.

В номере я поставила контейнер под лампу и от тепла улитки повыбирались из компоста наружу. Их было не две. Их было … три… пять… семь. Их было семь. Одна, самая крупная и самая смелая пошевелила рожками и давай бродить по стенке контейнера. Ну как бродить – висеть. Дежурная горничная, добрая девушка, принесла из ресторана нарезанный огурец. Мы обе склонились над контейнером:

– Дивіться, дивіться, яків неї  ріжки, Які милі,– воскликнула горничная, романтичная девушка, – а ротикякий, аротик!

– Может, ты хочешь парочку улиток? – обрадовалась я.

– Ой,нєє… Я ж в селіживу. Внас там оцихслимаків!.. Мы – навпаки– зними боримося. Вони внас усюкапусту в підвалізжерли.

Улитка – прочла я в планшете, – имеет сердце. Сердце, представляете? Я сразу представила это маленькое сердечко, размером с семечку, как оно: тук-тук, тук-тук неслышно. И еще улитка имеет почку, два глаза, мозг (мозг!) и легкое. При этом, как оказалось, улитка абсолютно ничего не слышит, ну так разве это беда? Главное – сердце и мозг. Значит, она соображает и любит. Вот поэтому, если улитке что-нибудь не нравится, погода, температура воздуха, настроение хозяйки, еда или она поссорилась с соседями по контейнеру, например, она обижается, закупоривает вход в раковину и уходит в себя. То есть, впадает в спячку.

Отлично, – думала я, прочитав в интернете про ахатинследующее «своими крупными размерами улитка вас будет радовать».Замечательно, – воскликнула я, читая дальше:«чтобы развлечьваших улиток…»…– сыграйте им на баяне, – подумала я.

 Спасибо, дорогие Лёша и Анна, теперь для меня дело чести не новую книгу написать, не студента подготовить по-английскому к учебе за границей, не на концерты ездить и выступать перед моими читателями, а бросить всё и приложить мои способности и усилия, чтобы этичервякис раковинами на спинах не скучали, не замёрзли, не обиделись и не впали в спячку, потому что если впадут, значит, что-то я делала не так. А спросить будет уже не у кого – во-первых, они глухие как пни, во-вторых, они уже надуются на меня, запечатаются и будут там в своих раковинах перебирать свои обиды. Ну, или спать.

Вечером я уезжала домой. Собрала вещи, за мной приехал водитель, хороший добрый парень Саша на ярко желтом авто. Приехал заранее, как я люблю. Потому что пробки в Киеве, то да сё, понятно же. Словом, я проверила свои документы, вещи, шапку (Я всегда забываю шапку, по всему миру можно собрать коллекцию шапок, которые я оставила в гостиницах, в концертных залах, в кафе, в самолётах). И мы поехали. В центре Киеве ожидаемо остановились в пробке, и я вдруг поняла, что забыла в отеле контейнер с улитками. А мы в пробке. И скоро поезд. И мы стоим и стоим. По направлению к вокзалу.

– Они выбросят их! Мои улитки!

А мы стоим. Я представила, как мои брюхоногие сиротки растеряно вглядываются сквозь стенки контейнера, тянут свои нежные балетные шеи в ожидании свежего огурца, а их и не собираются ни кормить, ни поить,  мало того – еще и бросили на произвол судьбы. А, возможно, – о, улиткин бог, – не просто бросили, а выбрасывают. Эти самые симпатичные сельские девушки, которые борются со «слымакамы» на своих огородах. И мои ахатиночки, беззащитные, на морозе заламывают руки, вспоминая уютный дом Анны и Алексея, где они жили себе спокойно и сыто…

А мы стоим. А улитки… Все это я выла сквозь слёзы и Саша – выдержка – как у космонавта –  протиснулся по сантиметру к обочине, нашёл переулок, развернул автомобиль и мы… принялись стоять в обратном направлении. Саша старался меня отвлечь от горьких дум, он рассказал о своей жене Юле, красавице, о своих прелестных маленьких дочках, о рыбе «вотакой!», которую он поймал на рыбалке. И слово за слово, мы поползли к отелю. И – о, Саша, Саша, воспою я сейчас вас и прославлю тут ваше умение и высокую квалификацию водителя транспортных средств категории  А, B, C, D, М и специальных категорий управления автомобилем с прицепом. Я влетела в отель, вместе с менеджером поднялась на лифте, подпрыгивая от нетерпения и приговаривая «быстрей, быстрей», влетела в номер, схватила контейнер и заголосила:

– Миленькие! Маленькие мои! Как вы тут без меня?!

А на столе рядом с контейнером тихо лежал мой добрый верный старенький приятель, мобильный телефон, от него к розетке тянулся провод подзарядки. И не обид, ни упрёков. Короче, кругом оказалась виновата.

Потом – спасибо Саше! – я долго стояла на перроне вокзала. Был мороз, и я опять подвывала над моими улитками, расстегнув пальто и обнимая контейнер, чтобы хоть как-то уберечь ахатиночек от холода. Как только неторопливый проводник открыл вагон, я, растолкав всех, извиняясь и раскланиваясь, поднялась в вагон, бормоча что-то нечленораздельное, из чего другие пассажиры поняли, что я чуть ли не многодетная мать семи недоношенных… непонятно кого.

– Та-а-ак, – засопел проводник, войдя в моё купе, ткнув в мой контейнер – а это у нас что такое? Конопля?

Я внимательно вгляделась во внутренность контейнера. Там на компосте лежали какие-то сухие листья, белые плоские лакомства из раковин морских моллюсков, всё было щедро засыпано сухими червяками – прикормом для ахатин, но…

– Да шучу, шучу!  – загоготал проводник, – Я всегда так шучу, га-га-га! – тут же посерьёзнел, – А что там у вас?

– Этодомашние… домашние… – я вспоминала, как они бегом побежали на запах огурца, как маленькими ротиками откусывали от листочка салата… – Это домашние любимцы, – ответила я проводнику.

– Животные?
– Ну вроде того. Из Африки.
– А паспортЫ на их имеются?
– О, – думаю, – спасибо, Аня и Лёша, сейчас нас высадят и поползем мы вдаль сквозь ночь, ветром гонимые. Мой мелкий рогатый скот и я.
– Имеются! – брякнул мой язык, не связанный в ту минуту ни с мозгом, ни с совестью. – ПаспортЫ…
– А то смотрите, – покачал указательным пальцем проводник, – Африка, она если… То это может… Ого!
Мои опасные африканцы прилипли к стенкам, наблюдали сцену, волновались… Ну что? Мы едем, нет? Нас пропускают?

Дома нас встретили по-разному. Люди еще ничего. Сын только пошутил, что их надо выгуливать. Один раз в сутки по восемь часов. Вокруг дерева. Я даже поверила сначала. Так что родные еще ничего. Они привыкли к тому, что я тягаю кого попало с улицы. Да они и сами не ленятся подхватить кого-нибудь под пузо и притащить домой. А вот кот Мышкин тут же пытался вскрыть контейнер. И был очень настойчив. Спасибо, собака Амур отпихнул Мышкина и возлёг гигантской башкой прямо на крышку и – два в одном – и отдыхал, и наблюдал. А у меня возникла проблема. Где брать грунт, корм и, если вдруг, сгодится ли ветеринар Серафим, который наблюдает всех наших меньших.

За едой я пошла в ветаптеку, где беру корм для всех.

– Конечно! Конечно, есть! – сказал ветеринар-фармацевт Олег, протягивая мне пакетик – конечно. Они так любят это. Всё съедают.

Я обрадовалась и уже потянулась за кошельком, но  Олег добавил:

– Ни одной не остаётся. Такая отличная отрава!

– Что вы, Олег, – испугалась я, – это же африканские ахатины! Они же… это же… У них есть сердце! У них же мозг!

– Аааа… – виновато насупился Олег, – если не это, а наоборот, то вам не к нам…

Словом, я поехала в соседний город, набрала там всякой улиточьей еды, купила грунт,  каких-то подозрительных лакомств… Хотела еще ошейники, игрушки, потому что «чтобы развлечь ваших улиток…», но для улиток, оказывается, такое еще не придумали.

И стали мы жить вместе. Я их достаю по одной, купаю под теплым душем. Они водят шеями, наслаждаются. Я меняю им грунт. Каждый день нарезаю ассорти из овощей и фруктов. Благодаря ахатинам в нашем доме, наконец, регулярно появляются фрукты, сухофрукты, овощи и ради моих улиток работает, не ленится, увлажнитель воздуха.

Со временем мои девочки попривыкли ко всем нам, чистенькие, неприхотливые, деликатные, нежные, трогательные с этими своими рожками… После регулярного купания и завтрака, они чинно прогуливаются по контейнеру парами. Только зонтиков кружевных не хватает. Так и слышишь их неспешную мирную беседу. О погоде, о том, что носят сейчас в Париже… А однажды, мне показалось (ведь у них есть мозг и сердце. сердце! тук-тук…), что одна из моих малышек сказала другой:

– Видите ли, друг мой, Махатма Ганди, помнится мне, однажды сказал…

Что ей сказал великий Ганди, я не услышала, но осознала, что мои ахатины меня приручили. Но что я вам скажу. Когда они по очереди сидят у меня на ладони, на ваш первый взгляд противные, склизкие – мои ласковые малышки – не могу сказать, что я тут же кидаюсь их целовать, как Джефф – своих ребят. Но очень часто приговариваю те словечки, которые он бормочет своим варанам, крокодилам или опоссумам: «моя детка», «мой малыш», «лапочка моя». И теплое местечко в моём сердце они уже завоевали.  А та самая, старшая, которая еще в самом начале нашего знакомства была смелей и больше других, на днях повела рожками, стеснительно их опустила и призналась, что вот-вот… Так что, кому нужны маленькие ласковые существа с умом и сердцем, интеллигентные, милые и неприхотливые, звоните, приходите, берите. Не пожалеете. Приоритет тем, кто владеет игрой на баяне.

    


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое