Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Маша и медведь

Полина Агуреева. Ученица Петра Фоменко

Полина Агуреева. Ученица Петра Фоменко

Тэги:

Предисловие

Петр Фоменко

Когда умирает известный человек, в некрологах пишут о его величии. Как правило, это просто дань уважения или ослепление размахом личности. Затем время расставляет свои акценты, и, отойдя на некоторую дистанцию, мы наконец можем оценить масштаб более трезво. Петр Фоменко, ушедший вчера на 81-м году жизни, — одно из немногих исключений. То, что он великий русский театральный режиссер, было понятно еще при его жизни.  

Когда мы говорим: время все расставит по своим местам — в этом есть некоторое лукавство. Мы просто не хотим брать на себя ответственность. За собственное мнение, высказывание, суждение. Однако существуют четкие критерии оценки. Фоменко создал театр, воспитал множество удивительных, талантливых актеров (среди которых прекрасная Полина Агуреева, интервью с которой мы печатаем). Его театральный стиль неповторим. Тонкая метафора, постановка на смысловых оттенках и нюансах актерского мастерства. Вторые, третьи, четвертые смыслы, которые он вытаскивал из пьес классиков и являл в своих спектаклях, позволяют уверенно сказать прямо сейчас: Петр Наумович Фоменко был и остается великим русским режиссером.  

Я не буду перечислять его заслуги, вехи биографии, удачные постановки. Об этом много написано и будет много писаться впредь. Сейчас просто хочется пожалеть... нет, не его, он уже далеко, а пожалеть нас, любителей русского театра, русской культуры. Ведь это мы остались без него. И обречены смотреть на образовавшуюся пустоту, где еще недавно был он. (Дмитрий Ромендик)

 

***

О том, что в наше время нет молодых драматических актрис говорят сегодня все режиссеры. Однако редкий талант ведущей актрисы самого незаурядного театра Москвы «Мастерская Петра Фоменко» Полины Агуреевой признают даже классики современной драмы, среди которых режиссер с мировым именем Том Стоппард, поцеловавший однажды край ее платья. 

 

Вы актриса, которая рушит все табу и нормы приличия: не сниматься голой, не ругаться матом…

- Я вообще не люблю ни в жизни, ни в искусстве умеренности и аккуратности. Мне кажется, что это враг всего живого. Но это не значит, что я экстремал. Я не буду, например, прыгать с моста. Моя экстремальность в другом - мне интересно экспериментировать над своей собственной сущностью.

А что для вас является запретом?

- Мое табу - это бессмысленность. А если это осмысленно, то можно все. Ну как, мы живем в XXI веке: был Антонен Арто, Мейерхольд. По-моему, любой художник, если он настоящий, начинает с того, что нарушает табу. Возьмите Пикассо или моего любимого художника Эль Греко: никто до них не рисовал так людей - они нарушили табу. Это просто необходимо, это самый первый шаг человека, который собирается заниматься искусством, если, конечно, он хочет сказать что-то свое. Поэтому я как-то не стараюсь специально что-то рушить. Более того, мне абсолютно не интересны люди, которые состоялись благодаря эпатажу. У меня всегда это вызывает очень большое недоверие. Может, я не права, но на такие действия, как кусать собак - мне всегда неловко на это смотреть. Может, конечно, он осмысленно кусает собаку, но мне сложно представить мотивацию, по которой человек это делает. Наверное, я просто не понимаю чего-то…

Вам здорово досталось на «Закрытом показе» фильма «Эйфория»?

- Я, честно говоря, не очень люблю это передачу, не потому что там ругают фильмы и не потому, что Гордон про «Эйфорию» сказал: «Это передача о животных ВВС». Я совершенно спокойно отношусь к тому, что этот фильм может не нравиться. У меня есть собственное мнение о фильмах и спектаклях, в которых я играю: далеко не все вызывают у меня восторг.

Вы обижаетесь на критику?

- Раньше я безумно обижалась на все на свете, на всех, на замечания, критические статьи, на все! Я и сейчас очень переживаю, но не из-за того, что я кому-то не нравлюсь, а потому что меня не понимают. Меня обижает, что про мою роль в «Июле» пишут, будто я играю старика-маньяка. Для меня это мнение человека, который не смотрел спектакль ни одной секунды. Это все равно, если я выйду на сцену и прочитаю стихотворение «Я вас любил», а журналисты напишут, что Полина Агуреева играет Пушкина. Мне жаль, если человек не понял, но я надеюсь, что есть люди, которые меня понимают. Вот если бы их не было совсем, то надо было бы задуматься о себе.

Наверное, публика рядами уходит со спектакля «Июль», когда вы от лица сумасшедшего героя в деталях рассказываете, как закололи своего соседа, потом открутили голову бомжу, разрезали на мелкие кусочки священника и съели медсестру в больнице?

- Нет, но человека два обязательно уходят. Но это их проблемы, не мои, мне кажется. Мне это не мешает, а даже помогает. Я за жесткий театр, за образный театр, за смысл, за современный темпоритм, что мне кажется очень важным, потому что художник обязан чувствовать время. Я не хочу своего зрителя втягивать в мифическое время Островского, о котором никто уже вообще ничего не знает. Я хочу играть для человека, который днем сидел в интернете, а вечером приехал на наш спектакль, я хочу, чтобы он меня понял.

Ваша «Бесприданница» - это история про девушку, которая не хочет быть товаром во время экспансии гламура?

- Может быть. Но только товаром не в прямом смысле, она хочет быть независимой, заслужить внутреннюю свободу.

Вы как-то сказали, что ваша задача на сцене сделать больно зрителям. Получается?

- Надеюсь, что да. Мне кажется, что боль, свою и чужую, нужно прожить до конца, для того, чтобы двигаться дальше. К свету, к гармонии.

У людей и так непростая жизнь, а тут вы еще их «добиваете» со сцены.

- Театр - это совершенно особая территория, там другие законы. Это не бытовые страдания. Я думаю, что страдания, пережитые в искусстве, способны возвышать.

Ну, тогда я вас сразу про книги спрошу. Какие читаете?

- Я не успеваю читать все книги, которые хотела бы. А их очень много: Лосев, Флоренский, Бахтин. У Бахтина мне очень нравится идея о том, что если твои мысли не воплощаются в жизни, то они не имеют никакого смысла. Я готова подписаться под этим. «За все, что ты понял и пережил в искусстве, ты должен отвечать своей жизнью». Если ты декларируешь одно, а живешь иначе, то это - лицемерие. Меня это мучает. Потому что очень многие люди знают, как должно быть, но живут по-другому. Это странно.

Полина Агуреева

Фото: Алексей Никишин

 

А у вас получается?

- Могу сказать, что сейчас получается гораздо больше, чем раньше. Главное условие - это говорить правду себе и своим близким, а это всегда не очень приятно.

Думаете, людям нужна правда?

- Я думаю, что стоит говорить правду только тем людям, которые очень хотят ее услышать. Потому что не имеет смысла говорить ее тем, кто не хочет. У меня есть два или три близких человека, которые сами дали мне право говорить им все. И они по отношению ко мне такими же полномочиями обладают. Есть люди, к которым я прислушиваюсь.

Есть люди, которые изменили вашу жизнь?

- Как один мой друг говорит: все твои любимые люди либо недавно умерли, либо уже давно - про поэтов, про писателей, про философов, про психологов и про актеров тоже. Я много кого люблю и много кто изменил мою жизнь.

Может, вы просто поздно родились?

- Нет, мне кажется, я вовремя родилась. Мне нравится это время. Я не хотела бы жить в другое.

У вас был в жизни период, когда произошла переоценка ценностей, или это процесс постоянный?

- Мне кажется и то и другое. Когда что-то драматичное случается - ты в чем-то ошибся или разочаровался, то задним числом ты понимаешь, что просто немножечко от себя отступил, и поэтому это произошло. Ты не сказал себе правды. 

 «Бог есть, если ты так решил», как в пьесе Ивана Вырыпаева «Бытие №2»? Он сильно повлиял на ваше мироощущение?

- Это Ванины мысли. Для меня поиски Бога - это поиски смысла. Мне вообще кажется, что люди, кем бы они ни были - кришнаитами, буддистами, православными, - придут к одному и тому же, если они идут по духовному пути.

Но вашего с Иваном сына вы все-таки решили крестить?

- Петю я крестила, потому что меня об этом попросил Ваня. Я Пете ничего не навязываю и надеюсь, он со временем сам во всем разберется. Мне вообще кажется, не надо крестить маленьких детей, потому что они должны вырасти и сами принять какое-то решение. У Пети прекрасный крестный отец, дьякон Андрей, который раньше был актером в нашем театре, а потом закончил семинарию и стал отцом Андреем. Он очень хороший человек, я его знаю с шестнадцати лет, видела все его метания, сомнения, а сейчас, по-моему, он обрел гармонию. Мы с ним очень дружим, ходим к нему в храм Святого Антипы рядом с Пушкинским музеем. Это такая «театральная» церковь, туда ходят все актеры.

Вы дружите со своим бывшим мужем?

- Нет. Мне кажется, что люди расстаются, потому что у них заканчивается дружба. Для меня любовь и дружба - это одно и то же. Я не могу любить человека, если я не дружу с ним и не разделяю с ним жизненного пути. Не потому, что он плохой, а потому, что он другой. Поэтому с Ваней я не дружу, но хорошо к нему отношусь.

А вы вообще любите пострадать?

- Я слышала, как однажды директор Пушкинского музея Ирина Александровна Антонова сказала такую фразу: «Я обладаю совершенно неинтеллигентским качеством - никогда не впадаю в депрессию». Мне так это понравилось, потому что на самом деле, это роскошь - впадать в депрессию.

Земфира в фильме Ренаты Литвиновой сказала, что каждый сантиметр близости нужно завоевывать годами. А у вас как это происходит? Вы делите мир на своих и чужих и как охраняете территорию?

- Мне очень понравился фильм «Зеленый театр в Земфире»! Я не то что охраняю себя, как драгоценность, но я думаю, что близость человеческую надо заслужить. И мне так же ее надо заслужить. Мне кажется, это очень интимная вещь - человеческая близость и дружба, тем более - любовь.

Полина Агуреева

 

Я помню, вы говорили, что нет мужчин и женщин, есть просто люди.

- Есть люди, которые близки друг другу. Для меня мужское в мужчине не первично. Для меня важен человек.

А как же секс?

- Мне кажется, что если человек глубокий и талантливый, то с ним не может быть плохого секса. Секс - не только физиология.

Кто ваши любимые режиссеры, у кого хотели бы сняться?

- У Бертрана Блие, Кустурицы, Тарантино. А все остальные уже умерли. Из русских фильмов мне очень понравился «Бумажный солдат» Алексея Германа-младшего.

Вы любите авторское кино?

- Наверное, да. Хотя меня всегда смущает такое определение: авторское - не авторское. Вот мне нравится французский фильм - «Mon Homme» - «Мой мужчина» Бертрана Блие. Я не знаю, авторский это фильм или нет, но это очень хороший фильм. Или «Фанни и Александр» Бергмана. Мне кажется, это вселенское кино, а не авторское или массовое.

Полина, а почему вы мало снимаетесь? У вас трудный характер?

- Разве? А мне кажется, у меня очень простой характер.

С режиссерами спорите…

- По-моему, так многие делают. Я не вредная актриса, это точно.

 Где вы снимаетесь сейчас и кто были ваши партнеры?

- Я снималась с прекрасными партнерами - Сережей Юшкевичем и Димой Поднозовым (это питерский актер), они мне очень помогли. Фильм называется «Дверь». Мне было интересно, я придумала себе, что я сыграю женщину с тифозной стрижкой на грани нервного срыва. Нафантазировала и даже получила удовольствие от процесса. А сейчас собираюсь сниматься у режиссера Федора Попова - играть черногорскую девушку, чуть-чуть кустурицевскую.

Опять девушка с трудной судьбой?

- Любовь и смерть - это моя тема! Меня везде убивают. Было очень смешно: утром у меня были съемки, где меня душат, а вечером была «Бесприданница», где в меня стреляют. И вот сейчас я снимаюсь в первом фильме, где меня наконец оставляют жить.

 

ЛИЧНОЕ ДЕЛО 

Агуреева Полина Владимировна

Родилась 9 сентября 1976 г. в Волгограде.

В 1993 г. поступила на режиссерский факультет РАТИ (ГИТИСа) в мастерскую Петра Фоменко, окончила в 1997 г. В настоящее время работает в московском театре «Мастерская П. Фоменко». 

Роли в театре:«Горе от ума» (реж. Олег Меньшиков), «Одна абсолютно счастливая деревня» (реж. Петр Фоменко), «Война и мир» (Наташа Ростова и Элен Курагина, реж. Петр Фоменко), «Безумная из Шайо» (Сибилла, реж. Петр Фоменко), «Владимир III степени», (Аннушка, реж. Сергей Женовач), «Варвары», «Танцы на праздник урожая», «Бесприданница» (реж. Петр Фоменко), моноспектакль «Июль» Ивана Вырыпаева (реж. Виктор Рыжаков, театр «Практика»). 

Роли в кино:

«Горе от ума» (реж. Олег Меньшиков, 2000), «Долгое прощание» (реж. С. Урсуляк, 2004), «Эйфория» (реж. И. Вырыпаев, 2006), «Ликвидация» (реж. С. Урсуляк, 2007). 

Интервью опубликовано в журнале «Медведь» №133, 2009


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое