Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Маша и медведь

Мириам Сехон. Алкогольная музыка

Мириам Сехон. Алкогольная музыка

Тэги:

Маша Сехон – девушка редкая. Ну какую судьбу можно пожелать красивой молодой актрисе двадцати с лишним лет, к тому же умеющей хорошо петь? Клипы, ток-шоу, сериалы. Но Маша играет в театре, где ставят только классику; единственная ее роль в кино – у Павла Лунгина в «Ветке сирени», а песни, сделавшие ее знаменитой вместе с группой «Татьяна» – хиты с граммофонных пластинок Апрелевского завода, раритетные, как яйца Фаберже. 30-40-е годы прошлого века, крепдешиновые платья, шляпки, сталинский ампир.

 

Прощай, молодость

Маша, а с чего вдруг вы, современная молодая девушка, которая несколько лет жила в Европе, решили влезть в бабушкино платье и петь шлягеры 30-50-х годов?

– Моя мама очень любит эти песни, ну и я их люблю, потому что в детстве слушала. Однажды, вместо подарка маме на день рождения я с подружками, скрипачкой и пианисткой, разучили несколько песен и устроили домашний концерт. Маме очень понравилось.

И много народу приходит на ваши концерты?

– По-разному. Однажды то ли организаторы рекламу забыли дать, то ли что-то еще, но в клуб «Дом» пришло шесть человек…

И вывсе отменили?

– Нет! Было классно! Мы пели для шестерых, но больше не стали связываться с этим клубом. Но у нас бывает и столько публики, что в зале ногу некуда поставить. Мы тут перед ветеранами выступали, я пою «Ландыши», подходит ветеран и говорит: «Девочки, пошустрее, пожалуйста, потанцевать охота». Перед ветеранами непросто петь, я волнуюсь всегда, они после концерта потом приходят в гримерку и долго дают советы, некоторые возмущаются: «Господи! У вас девушка курит, а вы представьте, что в оркестровой яме кто-то закурит?!»

А зачем вы курите на сцене?

– Я не курю, я кормящая. Лера у нас курит за роялем. Она такая в шапочке сидит с длинным мундштуком и весь концерт не вынимает сигарету. И гитаристка у нас курит. Между песнями, когда не играет, она тоже достает мундштук. В этом есть фишка. Мы же в клубах выступаем, где люди едят, пьют. А когда вдруг концерты в каком-нибудь зале, где люди не едят и не пьют и тишина гробовая – сразу прям страшно-страшно, думаешь, вдруг люди тебя слушают?

А я, наоборот, думала, что музыкантов раздражает, когда зрители жуют и отвлекаются.

– Нет, конечно, намного приятнее, когда тебя слушают, но нужна привычка играть концерты в зале. А к тому, что люди едят, мы уже привыкли. Ты не можешь позвать людей на концерт в клуб «Маяк» и запретить им есть-пить. Клубам невыгодно предлагать концерт, если люди не будут покупать еду и выпивку. Потому что клуб зарабатывает не на билетах, даже супердорогих. На самом деле ВИА «Татьяна» – это такая алкогольная музыка. Ты выпил водки чуть-чуть, послушал: девочки поют. Хорошо!

А после выступления приглашают поужинать или «в номера»?

– Нет, что вы! Если это какой-нибудь корпоратив, нам накрывают отдельный стол, иногда подходят, предлагают деньги, чтобы мы еще чего-нибудь спели, но мы не берем. Недавно во время песни меня пригласили потанцевать, ну секунд десять я потанцевала и пошла обратно – все достойно. Правда, те же люди танцевали потом с официантками так, что я бы на месте девушек дала по морде. Ну не по морде, потому что это работа, но сказала бы «извините» и отошла. Вообще, я стараюсь не бывать в таких местах, где ко мне могут приставать или говорить сальности.

Мириам Сехон

У вас есть еще группа, «Green Рoint», в которой одни мальчики, и вы там сочиняете тексты на других языках.

– Раньше мы вообще не писали тексты, я придумывала их на ходу - что вижу, то пою. Или когда грустно или я что-то переживаю, могу это по-английски пропеть, могу по-французски, могу вообще на выдуманном языке. Но только не на русском! Русский язык для этого не годится. Сейчас я записываю с друзьями альбом: они пишут музыку, а я прихожу и придумываю мелодию и текст, а мой приятель переводчик-синхронист Андрей Колганов его редактирует, чтобы он не был очень бабским – про неразделенную любовь, типа: ай фил, ай виш, ай вонт.

А почему русский язык не годится?

– Если ты пишешь на родном языке, то к тебе очень высокие требования. Ты должен быть поэтом. Я не поэт, к сожалению. Вот Бьорк. Она пишет песни, которые зачастую не очень связные, но слова, которые она использует, настолько мелодичные и интересные по звучанию, что ее пение завораживает. А возьмите Мадонну или Майкла Джексона – если их песни перевести на русский, получится ничуть не умнее, чем у нашей попсы. У «U2» есть такая песня (я представляю, что кто-то у нас по-русски споет): «Мужчине нужна женщина, как рыбе велосипед». А по-английски это звучит отлично. Когда только появилась Земфира, мне очень понравился ее первый альбом, но не из-за текстов. Я не могу сказать, что «Щербатая луна» меня прямо завораживает, но в то время мы тусовались, пили водку, и все вместе – это было прекрасно. А сейчас я слушаю, и у меня кроме ностальгии никаких чувств ее песни не вызывают.

Как вы думаете, сейчас у нас в стране можно заработать деньги талантом?

– Ну Пелагея же зарабатывает своим талантом. Петя Налич зарабатывает? Зарабатывает.

Пелагею с голосом в три с половиной октавы люди узнали только после ее участия в телешоу на центральном канале. Может, вам тоже спеть с кем-нибудь или на коньках покататься?

– У меня даже нет телевизора дома. Я на даче посмотрела впервые «Ледниковый период», думаю: «Нифига себе: один фигурист и катается, другой не фигурист, но тоже катается». Мой муж говорит: «Зачем они идут позориться? Костя Дзю зачем? Какая популярность? У него и так популярность на весь мир». Я понимаю, что в этом есть некий фан, но обязательно ли это делать на зрителя? Ну Чулпан понятно: покаталась на коньках, и еще сколько-то миллионов узнали про ее фонд – разве это плохо? Другое дело, что они говорят... Вот катаются прекрасно, а потом им дают микрофон, и они что-нибудь такое ляпнут, сразу видно, что глупые. Ну зачем вы вообще рот открываете, если такие глупые? Это ж вся страна смотрит.

Мириам Сехон

 

Кино и эротика

Маша, ваш дебют в фильме Павла Лунгина «Ветка сирени» достаточно смелая работа для молодой актрисы.

– В каком смысле?

Когда читали сценарий, вас не смутила сцена близости с композитором? Или, может, обрадовала?

– Там вообще в сценарии все было по-другому. Я должна была прыгать голой на кровати и выкрикивать революционные лозунги. Я когда встретилась с Павлом Семеновичем, сказала ему: «Знаете, неприятное будет зрелище». «Нормально, – ответил он, – мы все сделаем по-другому». На самом деле раздел меня исключительно оператор, Жегалов покойный, царство ему небесное, потому что он был крайне заинтересован в этом. Сказал мне: «Здесь такой красивый свет…» Ну я не считаю, что у нас это как-то пошло получилось. Мы там и целовались с Цыгановым, правда, потом все это вырезали. Я до сих пор думаю, почему.

Видимо, режиссер не поверил в ваш поцелуй…

– Не понимаю, почему. Ну я Женю давно знаю, а как целуются в кино – не знала, и женю спрашивала: «А мы будем по-настоящему целоваться или делать вид?» Он отвечал: «Не волнуйся, я тебе потом скажу». А когда прозвучало «Мотор!», он сказал: «По-настоящему», – и меня так затрясло, это было очень страшно. С площадки всех выгнали, но световики все равно постоянно совались к нам. Удивительно, как люди постельные сцены играют?

А что, в театральном училище этому не учат?

–В ГИТИСе нас не учили. На сцене в театре обычно целуются в угол рта. А как целуются в кино Лунгин нам не объяснил. Но мне кажется, что у нас с Женей получилось неплохо, мне было не противно.

Эту сцену даже вывесили в интернете отдельным роликом. Вы сейчас с каким чувством ее смотрите?

– Если бы я ее вырезала и сказала: «Ребята, смотрите, какая у меня грудь», – это одно. А так вырезали кусок фильма, не одну грудь, там есть и другие сцены, где мы разговариваем. На самом деле, если бы мне надо было показывать, что я делала в кино, я бы взяла прямо этот вырезанный кусок. Если бы это было пошло, мне, наверное, было бы стыдно смотреть, а так Жегалов – прекрасный оператор, снял красивую сцену любви. А когда ее снимали, очень смешно было. Лунгин орал: «Заламывай руки! Закидывай ноги!»

Трудно было не рассмеяться?

– Ну как? Вас целуют везде, вам что, смеяться хочется? Мне было приятно. А смешно было, когда мы на плейбэке потом смотрели, и я вижу, как Цыганов целует меня, а Лунгин ему говорит: «Еще! Еще!» Бедный Женя глаза поднимает, вздыхает – он работал, да. А я не работала, я получала удовольствие.

Какие у вас самые любимые эротические сцены в мировом кинематографе?

– Не скажу. Я помню, что в детстве, когда мы с мамой смотрели какое-нибудь кино с откровенными сценами, обязательно придумывала предлог, чтобы выйти из комнаты, потому что мне казалось, что маме будет неудобно, что я это смотрю. Я говорила со многими своими знакомыми, и все они признавались, что тоже убегали подальше от телевизора, типа, «чая налить», чтобы не смущать родителей.

Мириам Сехон

 

Родина-уродина

Больше пяти лет вы вместе с родителями путешествовали с бродячим театром по всему миру. Вы хотели бы жить в другой стране?

– Я давно думала о том, чтобы жить в Европе или полгода там, полгода здесь, но сейчас я думаю об этом еще чаще, потому что с ребенком там намного удобнее. Удобнее просто пойти на детскую площадку и знать, что дочка не съест окурок, потому что на этой площадке не курят, знать, что можешь посадить ее на качели, и она из них не вывалится, потому что там все продумали, и пятнадцатилетние придурки не плюют и не пьют пиво на твоей детской площадке. Я вот тоже курила на детских площадках в юности, но всегда бросала окурки на землю, я всегда бросала в урну. Элементарно: здесь люди не умеют убирать за собой, не знают, что такое экономить воду – не потому что за нее счет придет большой, а потому что просто наши дети скоро останутся без воды. Здесь люди выкидывают мусор из машины, здесь происходит какая-то полная ерунда нецивилизованная. Конечно, я не буду, как гринписовцы, в знак протеста привязывать себя к якорному канату корабля, но меня волнуют вещи, которые происходят у нас с экологией. В Москве дышать невозможно, при том что деревьев примерно столько же, сколько в Лондоне.  Там ты можешь сесть на автобус и доехать вовремя, потому что он будет ехать ровно сорок минут, как написано в расписании, а если будет ехать быстрее, то остановится и подождет. Там я могу пойти в супермаркет и купить на фунт дороже органические продукты и знать, что они органические, потому что там очень большой геморрой получить справку, что они органические, а не заказывать продукты за двести кэмэ от Москвы, чтобы у меня ребенок ел курицу, которая ходила ногами и ела пшено, а не сидела в инкубаторе и ела какие-то гормональные таблетки. Реально! Мне невкусно так есть. Я не знаю, чем кормить своего ребенка. Я не говорю, что ради этого стоит переезжать. У нас много есть прекрасного в стране, но много есть такого, чего не будет очень долго, при том что я знаю, что в Советском Союзе перерабатывали и бумагу, когда делали колбасу, – все это было. Я не застала то время, но мне рассказывали.

У вас, наверное, много друзей-иностранцев, они понимают, почему мы так живем? Вам бывает стыдно за страну?

– Мне всегда стыдно. Я приезжаю, а мне говорят: «А что у вас президент идиот, что ли?» А ты начинаешь оправдываться: «Ну понимаете, это такая длинная история…», – но сама не очень-то веришь в то, что говоришь. Более того, они же видят настоящие новости, а мы их не видим, мы видим придуманные новости. Но я не хочу видеть придуманные новости, даже если у нас все говно, скажите мне откровенно, что все говно! Более того, все врут: и политики, и артисты, которые за бабло убеждают старушек, что все хорошо, что наше правительство прекрасное, и наша судебная система независимая вообще. Я с ужасом увидела, как Бондарчук говорит: «Мы за Путина». Я накрылась одеялом и думала, что я сплю. Ну что это такое? Бабушки, которые получают пятьсот рублей за то, что они придут и поставят галочку. У меня под домом магазин «Дикси», я там плачу каждый раз, потому что бабушки эти высчитывают последнюю мелочь. Это самый дешевый магазин в районе и сюда ходит весь район, а ты идешь в «Азбуку вкуса» и покупаешь себе кусок рыбы за… Мне непонятно самой, как к этому относиться, как об этом думать, как реагировать. Не ходить в «Азбуку вкуса»? Или это нормально – я же зарабатываю эти деньги? Или лучше мне отдать их бабушке? Я не знаю. Ну правда! Я чувствую себя беспомощной.

Это, конечно, ужасно, но в Европе, наверное, свои проблемы.

– Да, в Англии очень дорого жить, везде есть много проблем. Но я не представляю, чтобы там… Я сама недавно узнала, когда мы выступали в хосписе для раковых больных, что у нас в Москве их восемь, но детей официально туда не принимают. То есть если ребенок умирает от рака, он лежит дома и умирает, вы не можете ему дать ни наркотиков никаких обезболивающих, потому что они запрещены, и лекарств никаких нет. Он будет умирать у тебя на глазах, выть от боли, а ты ничего не сделаешь! Потому что у нас страна такая прекрасная, потому что у нас вся Россия за Путина, перекрывают дороги ко всем чертям, и ты не можешь доехать никуда. У нас самые грандиозные парады, самое дорогое «Евровидение». Лучше потратьте эти деньги на что-то нужное! Мне стыдно за то, что было с Бахминой. Это просто неприлично, и все неприлично, и за все стыдно! И ты думаешь, вот я об этом скажу, и меня застрелят на улице». И мне страшно, потому что у меня есть ребенок. Конечно, я не знаю всех проблем, которые происходят за границей, но я не думаю, что там прекрасно, а здесь ужасно. Здесь не все ужасно. Я никогда не буду зарабатывать там те деньги, которые я зарабатываю здесь, потому что они здесь не всегда легальны. Сюда приезжают западные артисты на частные вечеринки, на Рублевку, потому что им платят наличными. Но почему нас всех устраивает, что милиционерам можно дать взятку и ехать дальше. А как у нас ездят? Вот по встречной едут машины, едут и едут, а все стоят, потому что у тех – мигалка. А когда «скорая помощь» едет, ее никто не пропускает. Едет. к примеру, гроб «Хаммер», а вы на своем маленьком «Опеле». И что, с ним спорить, лучше отъехать, иначе он вас переедет. У меня скрипачка ехала на мотороллере, а чувак открыл окно и пригласил подвезти вместе с мотороллером, она ответила отказом, и он ее подрезал – она упала на асфальт. Я люблю ездить на велосипеде, но где в Москве нормально ездить на велосипеде. Либо ты едешь по тротуару, либо рискуешь жизнью. В Германии и Англии у тебя дорожки, светофор для велосипедистов. Посадил ребенка в кресло и рулишь. Жить там удобно… Я не говорю о друзьях и той восхитительной культуре, которая есть только у нас в стране. Где-то, не знаю где, просто мы о ней все время говорим.

Может, ваши ретропесни это уход от современности, которую вы не можете принять?

– Наверно, да. Но в Англии я ее почему-то могу принять, а здесь не могу. Музыка и театр – это вообще уход от реальности. Ты приходишь в театр, и тебе неважно, что там – дождь, гроза, или Путин с мигалками, или без мигалки. Хотя я понимаю: если будет совсем плохо, театр вообще закроют.

Мириам Сехон

 

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Мириам Сехон

Родилась 21 сентября 1983 г. в Москве.

1989-1994 гг. – путешествовала с родителями в труппе интернационального путешествующего театра Footsbarntravellingtheatre.

2000 г. - солисткагруппыGreen Рoint  Orchestra.

В 2001 г. поступила в ГИТИС на курс С.  В. Женовача в актерскую группу.

С 2005 г. актриса Студии Театрального Искусства под руководством С. В. Женовача.

2006 г. - солистка ВИА «Татьяна».

Снялась в фильмах «Ветка сирени» (реж. Павел Лунгин, 2007), «Плюс один» (реж. Оксана Бычкова, 2008).

Замужем, дочь Маргарита (1 год 4 месяца).

 

Фото: Михаил Королев

Опубликовано в журнале «Медведь» №132, 2009


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое