Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература

Стихи и о стихах. Александр Аронов

Стихи и о стихах. Александр Аронов

Тэги:

Если кто не в курсе, то тем не сразу, и не вдруг объяснишь, кем был Александр Яковлевич Аронов для меня, для моих ровесников, для тех, кто был чуть старше или немного моложе меня. Безусловный авторитет? Легенда? Символ российского интеллигента? Явление нашей тогдашней жизни?

Как-то это для него слишком громко. Он был просто Александр Аронов, как сейчас становится все более очевидным – это не имя, а звание. Не присуждаемое кем-то, а заслуженное жизнью.

У него был вид истинного интеллигента: взлохмаченная волосы, чуть помятый пиджак, вечная сигарета в зубах, не вечная, но частая рюмка в руках…

Многие годы Аронов работал в «Московском комсомольце», его журналистский авторитет был непререкаемым. Все знали, что Аронов никогда не врет; И никогда не витийствует – он, скорее, беседует с читателем. В давние, да и в нынешние времена, этим удивительным искусством владеют не многие – превращать читателя в собеседника.

И еще все знали, что Аронов пишет стихи. Ну, вот просто все знали, хотя книга у него никак не выходила. Его коллеги – знаменитые поэты – в каждом интервью говорили: мол, есть у нас такой замечательный поэт Аронов, надо бы его книгу издать. А книги не было.

Уже прозвучала в «Иронии судьбы» песня на его стихи: «Если у вас нету тети…» Он уже был знаменитым журналистом и известным поэтом, а книги все не было, не было, не было…

Наконец, книга вышла. Что никак не изменило отношения к Саше, – все и так знали, что он – замечательный поэт. Он был классиком всегда.  И его официальная непризнанность делала его величие еще более настоящим.

Он умер в самом начале нынешнего века, едва переступив его порог. Но он остался, конечно, в веке ушедшем. Понять, каким был российский городской интеллигент второй половины ХХ века, о чем он думал, чем страдал, чем маялся, без поэзии Аронова невозможно.

Его журналистская работа осталась, как легенда; Его стихи живут. И должны жить. И жить будут.

Он слишком о многом сумел сказать, чтобы это вдруг забылось.

 

***

К нам пришел Александр Аронов

И понравился сразу не всем.

Тем отдельных никак не затронув,

Он коснулся ответственных тем.

 

Иногда он бывает спокоен,

А пройдет две недели, чудак,

«Боже мой, – говорит, – Боже Мой, – он, –

Как же так, говорит, как же так!»

 

Часто бабушки на перекрестке

Уважительно прячут внучат,

Когда книжки несет он в авоське,

Что-то громко при этом шепча.

 

Он не то, чтоб решительней тигра,

И, пожалуй, внушительней слон.

Но зато оглушительно тихо

В тех местах, где отсутствует он.

 

***

Если вдруг пойти в аптеку,

Лечь на полку среди склянок,

Несомненно, скажут те, кто

Вас увидит: «Это странно».

 

Ровно как себя по почте

Отправление на север

Будет понято не точно

И одобрено не всеми.

 

В силу этих обстоятельств,

Как несмелым и неловким,

Нам приходится стоять здесь

На трамвайной остановке.

 

В телефонной греясь будке,

Напевая серенады,

Ждать трамвая так, как будто

Никуда спешить не надо.

 

НАГОРНАЯ ПРОПОВЕДЬ

Встав на гору, мой родственник

Как взговорит, давясь

Пустыми бесполезными слезами:

 

– Любите же друг друга.

               Ибо мир не любит вас.

По крайней мере, он не этим занят.

 

КЬЕРКЕГОР И БОГ

Кьеркегор[1] говорит: – Бога нет!

Это очень обидела Бога.

– Ну, пошло, надоело, привет!

Это как это так – меня нет?

Докажи! Но, пожалуйста, строго.

 

Кьеркегор говорит: – Посмотрю,

Для начала загадку подкину,

Ты верни-ка мне Ольсен Регину,

Молодую невесту мою.

 

А вокруг все народы стоят,

Возле Господа и Кьеркегора,

И следят за течением спора,

Затаивши дыханье следят.

 

Напрягает все силы Господь,

Тьмы проблем на ходу разрешает,

И без времени падшую плоть

Поднимает со дна, воскрешает.

 

Рукоплещут насельники кущ,

Нет у свиты небесной вопросов:

-              Видишь, наш Господин всемогущ!

-              Значит, Бог Он, ты видишь, философ?

 

Смотрят люди с деревьев и гор,

С перекрестка и с крыши вокзала…

– Но еще, – говорит Кьеркегор, –

Нам Регина свое не сказала.

 

Тут Регина, восстав среди дня,

Потянулась в томленье ли, в неге ль:

– Если вы воскресили меня,

Где же муж мой, где добрый мой Шлегель?

 

– Так-так-так, ты меня обманул, –

Кьеркегор констатирует сухо. –

Ты не Бог. Это все показуха.

Воскресив, ты ее не вернул!

 

Бог опять поднапрягся в тиши.

Он на лбу собирает морщины.

И у женщины той из души

Изымает он облик мужчины.

 

– Где была я, мой друг, до сих пор?

Как жила без тебя – неизвестно.

Кьеркегор, это ты, Кьеркегор?

Говорит Кьеркегору невеста?

 

И притихли народы вокруг.

Человечество пот  отирает.

Овладел им ужасный испуг:

Неужели мудрец проиграет?

 

Кьеркегор говорит:

                     – Болтовня.

Это снова не хлеб, а мякина.

Если любит Регина меня,

То какая же это Регина?

 

И вздохнули народы. В свой срок

Их война или труд призывает.

И печально задумался Бог:

«Да, пожалуй, Меня не бывает».

 

1956

Среди бела дня

Мне могилу выроют.

А потом меня

Реабилитируют.

 

Пряжкой от ремня

Апперкотом валящим

Будут бить меня

По лицу товарищи.

 

Спляшут на костях,

Бабу изнасилуют.

А потом простят.

А потом помилуют.

 

Скажут: – Срок ваш весь.

Волю мне подарят.

Может быть, и здесь

Кто-нибудь ударит.

 

Будет плакать следователь

На моем плече.

Я забыл последовательность,

Что у нас за чем.

 

РЕШЕТКА

Мы друг другу давно по заслугам не верим:

Столько всякого было до этого дня.

Оттого и решетка между мною и зверем

Я гляжу на него. Он глядит на меня.

 

Проплыла надо мною прощальная арка.

Не имеют значенья просторы Земли.

Я везде за решеткой живу зоопарка.

Даже если я зверю не виден вдали.

 

***

Остановиться, оглянуться

Внезапно, вдруг, на вираже.

На том случайном этаже,

Где вам доводится проснуться

 

Ботинком по снегу скрипя,

Остановиться, оглянуться.

Увидеть день, дома, себя,

И тихо-тихо улыбнуться.

 

Ведь уходя, чтоб не вернуться,

Не я ль хотел переиграть,

 

Остановиться, оглянуться

И никогда не умирать!

 

Согласен в даль, согласен в степь,

Скользнуть, исчезнуть, не проснуться, –

Но дай хоть раз еще успеть

Остановиться, оглянуться.  



(1) Кьеркегор – датский философ ХIХ века


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое