Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Литература /Проза жизни

Секс в небольшом городе. Рассказ Валерия Зеленогорского

Секс в небольшом городе. Рассказ Валерия Зеленогорского

Тэги:

Когда я окончил школу, в нашей стране еще не было дезодорантов, никто не брил подмышки и ноги. И причинное место женщин представляло дикорастущую кущу, по фасону «пудель». Слово «эпиляция», как и «менструация» были неприличны. Женщины носили белье двух фасонов: панталоны летние до колена и панталоны зимние на байке, фасон – за колено. Люди мылись в полный рост раз в неделю. Одеколон «Шипр» был три в одном: парфюм, дезодорант и освежитель рта.

Но желания были острыми и требовали конкретной реализации. «Камасутры» не было, поэтому основными источниками сексуальных знаний были наскальные рисунки, надписи в туалете и рукописное сочинение «Баня», приписываемое одному из Толстых. Это были три кита, на которых стоял мир вожделений.

Мне было семнадцать лет, анатомию я изучал в раздевалке спортивного зала контактно и бесконтактно. Небольшой опыт слияния с женским полом был, но до главного не доходило, по разным причинам. Для этого было необходимо иметь три составляющие: кого? где? когда?

С первым вопросом все было более-менее ясно. Ответ однозначен: всех! «Где» – это была проблема из проблем! Дома нельзя, в подъезде неудобно и холодно, на природе – очень мало солнечных дней и вообще климат в России не располагает. По третьему вопросу ответ неоднозначен: утром – учеба, днем – рано, вечером – девушкам надо домой. Вот на таком фоне и происходила история моего грехопадения.

Поступив в институт, где в основном были девушки, я предполагал, что вопрос будет решен по закону перехода количества в качество. Для нормальной жизни в институте необходимо было избежать посещения уроков физкультуры и поездок на картошку. Я приобрел удостоверение кандидата в мастера спорта по настольному теннису - этот вид спорта был мне доступен. Через месяц после начала учебы меня вызвали на спортивную кафедру и сообщили о республиканском соревновании клуба «Буревестник». Учитывая, что я по рейтингу был в команде суперпервый (у меня было удостоверение), я понял, что за все в этой жизни надо платить: позор был неминуем.

Мне выдали спортивный костюм и вьетнамскую ракетку. И мы поехали в одну из столиц братских славянских республик. Нас поселили в общежитие иняза и дали талоны на питание в кафе «Березка» в центре города. Сегодня я бы сравнил эту «Березку» с Vogue-cafe. Там собирались девушки из иняза и юноши из элитных вузов. Я тогда не пил ничего, а стакан вина «Монастырская изба» делал из меня Мэла Гибсона за 7-8 минут.

В то время в ресторанах и кафе сидеть одному или парочке за отдельным столиком было невозможно: набивались незнакомые люди. Я сидел с парой дебилов-командированных и молодым человеком, который представился сотрудником Института технической эстетики. Мы выпили бутылку вина, и он спросил, хочу ли я познакомиться с местными куртизанками. Я бодро сказал, что не против, но опыта у меня немного, если честно, никакого. Мое знакомство с таким социальным явлением, как проституция, ограничивалось «Ямой» Куприна. Но нужно было начинать и вступить в мир порока и страстей. Территориально зона греха и порока располагалась в сквере рядом со зданием ЦК партии. Мой гуру вел меня на сексуальную голгофу.

В то время никто не знал про эталонные 90-60-90, и вкусы были разношерстными. Мне нравился вариант среднерусская, низкосрущая, формы пышные, жопа стульчиком. В первом приближении объекты соответствовали. Это был стандартный набор – черненькая и беленькая, одна симпатичная, вторая по контрасту и, как правило, более доступная. Знакомство было стремительным и в жестком контакте. Через минуту черненькая сидела на коленях у моего друга, мне досталась бледная тень и наперсница «звезды».

После предварительного маркетинга стало ясно, что сегодня нам ничего не обломится. Денежный эквивалент отсутствовал по определению, главенствовал натуральный обмен. Было принято решение: на следующий день выехать за город в зону отдыха. Эта тема нуждается в пояснении. Отсутствие мест соития, в принципе, требовало от участников процесса нескончаемой изобретательности. Мой гуру знал, что в данной зоне отдыха был разбит палаточный городок, где за рубль можно получить палатку с тюфяком и постельным бельем и, что характерно, паспорт не спрашивали. Я до сих пор не понимаю, как это могло быть! Есть подозрение, что это была тайная программа по изучению межвидовых отношений в среде комсомольцев.

С утра, прикупив вина и какой-то еды, мы ждали на вокзале своих наложниц. Я заметно волновался. Я был в состоянии Александра Матросова перед падением грудью на амбразуру. При свете дня моя избранница оказалась еще хуже, но, как говорится, блядей на переправе не меняют. Приехав на место, получив палатку и серое белье, я перешел в психическую атаку.

Вина я не пил, организм в ту пору не принимал алкоголь на генетическом уровне. Единственный опыт в этом деле был негативным. Первый серьезный спиртовой удар я получил в 16 лет. В 10-м классе у меня был роман с приличной девушкой. Отношения были серьезные, все шло по нарастающей. Но до секса в полном объеме не дошло. У девушки была бабушка, которую каждое утро водитель выносил во двор на свежий воздух. Но когда я с девушкой возвращался домой для постельных упражнений и слышал шаги бабушки на лестнице, они звучали в моей голове как шаги Командора в известной трагедии. Желание пропадало, а я размышлял, какая сила могла поднять бабушку для сохранения девственности внучки.

Как-то девушка захотела представить меня своим друзьям из элитного класса. Я был младше их на год и еще ни разу не надевал костюм: его у меня просто не было. За три дня мне перелицевали костюм брата. К сожалению, портной был не Gucci, костюм на мне не сидел, а лежал. Среди гостей на этой вечеринке был один юноша, видимо, мой потенциальный соперник. Он решил вывести меня из строя и налил мне стакан водки. Я понял, что это тест на вшивость. Я поставил на эту ночь многое и решил, что надо выпить. Свои ощущения передать не могу, но в результате острого токсикоза я начал блевать на гостей сразу. Харч летел из меня вне законов физики, то есть во все стороны. Проведя ковровую бомбардировку, я отключился. Проснулся в кухне, в одних трусах. Бедная девушка с отвращением жалела меня и плакала. Крепость я не взял, но понял, что спиртное и секс не идут рядом, а лежат.

рассказ

Но вернемся в зону отдыха. Мы расположились в прибрежных кустах, на пикник как бы. Я выпил немного сухого вина и вступил в борьбу за трусы. Девушка была обучена этой игре неплохо, она довела меня, а потом утешила, но благосклонность свою дозировала очень грамотно. Мой гуру, как человек дела, уже сходил в кусты на первую ходку и плотоядно оглаживал свою дичь как хозяин. Я же бился как лось. Кровь шумела в голове, яйца звенели, как колокола.

Дело шло к вечеру: впереди был решающий тайм в палатке. Ночью игра шла с переменным успехом. Девушка надела спортивный костюм, а треники затянула поясом и еще какой-то веревкой, разрезать которую можно было, только расчленив тело. Зато верхний плацдарм был взят бесповоротно. Но до полной победы было далеко. Взят был, так сказать, только Киев, до Берлина еще долгий путь.

Утром в электричке я спал, как убитый, без сил и надежд. Нужно было отдохнуть и поднакопить сил. Вернувшись в общежитие, я исследовал его планировку и нашел комнату, пригодную для низких целей. Подготовил ложе любви. И пошел на свидание с Телом. Тело, спокойно приняв приглашение продолжить банкет, проникло со мной в общежитие, где было все подготовлено для победы. В течение часа я получил все, что хотел, не заметив качественного перехода в новый мир: большое видится на расстоянии.

Спортивные соревнования еще не начались. Я опять, уже на свежем воздухе, утвердился сексуально. На третий день в душевой я почувствовал некоторое жжение в причинном месте. Не придав особого значения этому явлению, я продолжал жить жизнью настоящего мужчины. Но на следующее утро я проснулся с ощущением, что трусы и член составляли единое целое. Трусы стояли, как щит у викинга. Отклеить их от себя было невозможно. Казалось, что кто-то выдавил в трусы тюбик клея «Момент». В душе я провел визуальное обследование и быстро поставил диагноз: триппер. Надо идти сдаваться в кожвендиспансер. Страха не было, но я понял, что «так дальше жить нельзя».

Найти заведение оказалось просто. Замечу, что в то время родильные дома, диспансеры и прочие медицинские заведения носили имя Н. К. Крупской. Я долго думал об этом феномене и понял, что это месть Сталина Ленину по политическим мотивам. При первичном осмотре, даже не делая никаких анализов, милая докторша сказала, что мой диагноз верен. Для лечения необходим источник заражения, то есть моя наложница. Если ее не будет, то и лечить меня здесь не будут. Девушку нужно найти и обезвредить. Кроме ее имени, я не располагал никакой информацией. Я вспомнил фильм «17 мгновений весны», когда Штирлиц в подвале гестапо придумывал правдоподобную версию для Гимлера. Ему грозила смерть, а мне бесчестие.

Я реконструировал события последних дней и выловил из больного мозга, что девушка работала. После некоторого анализа осталось два варианта - завод телевизоров и завод электронно-вычислительных машин. В каждой из этих контор работало по 20 000 человек. Утром я встал на вахту у проходной завода электронно-вычислительных машин. Передо мной проходили смена за сменой. Ближе к ночи я вычленил из толпы свою пассию. Она была приятно удивлена моей роже. Шел дождь, мы шли рядом. Она, как светский человек, заговорила о погоде. «С неба капает», – сказала она. Я поддержал тему и сообщил, что у меня капает тоже. Она удивилась, но не сильно, заявив, что у нее ничего нет. Это меня не убедило, и я попросил ее прийти «к Крупской» на медицинское освидетельствование. Девушка пришла, и доктор определил ее в стационар на принудительное лечение. Врач показала мне схему. Внутри схемы в кружочке была написана фамилия моей девушки, и в разные стороны от кружка расходились стрелки, как на плане Генштаба при окружении Берлина. Каждая стрелка обозначала пораженный член.

После первых уколов мне стало лучше. С соревнований меня сняли за неявку, проб на допинг тогда еще не было. Так я не стал олимпийским чемпионом. На прощание я решил навестить свою девицу, купил букет. Бабушка на вахте, принимая цветы, сказала, что она здесь уже сорок лет и видела разных посетителей. Одни приходили с молотком, другие – с топором, но с цветами она видит впервые. Когда цветы девушке передали, моя ласточка крикнула из окна, что, когда я поправлюсь, могу продолжать.

Занимаясь этим уже второе тысячелетие (девушки, за которыми я ухаживал, уже начали умирать), пережив революцию от панталон до танга, стрингов и килотов, я утверждаю, что все у нас будет хорошо.

 

Иллюстрация: Константин Комардин

Опубликовано в журнале «Медведь» №84, 2004


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое