Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Сергей Лозница. Единственный русский в Каннском конкурсе

Сергей Лозница. Единственный русский в Каннском конкурсе

Тэги:

Единственный режиссер в конкурсной программе Канн, который имеет хоть какое-то отношение к отечественному, то есть российскому кино – Сергей Лозница с фильмом «В тумане». Ревность к своим, пробившимся на международный уровень – особенность любой культуры, но у нас она развита до крайней степени. Этот же закон действует и по отношению к Лознице (а до этого действовал по отношению к Звягинцеву и Сокурову). Известный лишь узкому кругу любителей документального кино и кинокритикам, Лозница мощно стартовал в кино игровом – первый фильм «Счастье мое», два года назад попал в конкурс Канн, а затем получил немало призов, правда, на других кинофестивалях, второй – тоже попал в конкурс Канн, и вот награда нашла героя – приз ФИПРЕССИ! А это значит, что с режиссером, который живет в Германии, и не имеет дела с российским министерством культуры, придется все-таки считаться, его узнавать. «Медведь» начал это делать одним из первых не-кинематографических изданий.
 

Сергей Лозница – кинорежиссер с мировым именем. Его документальные ленты получали призы на многих международных кинофестивалях. Первый игровой фильм – «Счастье мое» участвовал в конкурсе Каннского фестиваля два года назад. Недавно Лозница закончил снимать свою вторую игровую картину – «В тумане» по роману Василя Быкова. На сайте режиссера висит информация, что фильм выйдет весной 2012 года. Это – совсем скоро.

 

«Только через девять лет понял, что сделал правильный выбор»

Сергей, когда вы поступали во ВГИК, то шли на кафедру игрового кино. Как получилось, что вы стали документалистом?

– Как-то само собой получилось. Я не очень понимал, о чем мне снимать игровые картины, да и не умел я это делать. А тут выставил камеру в окно – и что-то там такое получилось. Кстати, неплохая картина получилась. («Сегодня мы построим дом», 1996. –Прим. ред.) Мы ее снимали вместе с моим сокурсником Маратом Магамбетовым. Потом сняли вместе вторую картину («Жизнь. Осень», 1998. – Прим. ред.). Потом каждый начал снимать сам. Лишь после третьей картины («Полустанок», 2000. – Прим. ред.) я понял, что могу, и что это то дело, которым я должен заниматься. Со времени поступления во ВГИК прошло девять лет. Девять лет нужно было, чтобы понять: кино – это правильный выбор.

Александр Сокуров начинал с документального кино, а потом стал снимать игровое. Вы тоже. В чем причина?

– У каждого своя причина. Наверное, настало время снимать игровые фильмы. Эта причина называется «судьба». Значит, так надо.

До ВГИКа вы окончили Политехнический институт, кафедру прикладной математики, и несколько лет проработали в Институте кибернетики, занимались проблемами искусственного интеллекта. Насколько этот опыт пригодился вам в дальнейшей работе, в создании картин?

– Режиссер – это универсальная профессия; чтобы быть режиссером, нужно обладать разными умениями и навыками. Нужно уметь смотреть на вещи по-разному. Чем больше разнообразных знаний и умений вы имеете, тем богаче ваши возможности и интереснее ваши решения. Любое произведение искусства – это прежде всего форма. А форма – это структура, которая поддается абстрагированию. Ну а дальше – чистая математика: числовые ряды, матрицы, понятие полноты пространства, предикативная логика и так далее. Например, у любого фильма есть ритм – соотношение длительности кадров в их последовательности – один из очень важных элементов, воздействующих на зрителя. Длительности и их соотношения – это числа. И звук – это числа, и цвет – это тоже числа, и соизмеримости пятен, и так далее, и так далее. Математический способ записи, при помощи формулы – самый краткий. Описание одной простейшей формулы, например E=mc2, словами – это много-много страниц и никакой ясности. А формула ясна и кратка и, мало того, содержит в себе все эти описания. Представьте себе, что фильм – это формула. Не нужно при этом воспринимать мои слова буквально.Мы воспринимаем гораздо больше, чем понимаем.

Сергей Лозница

Почему в ваших документальных фильмах совсем нет слов?

– Это не совсем так. Слова есть, только их мало и появляются они порой как часть звуковой палитры. Потому что кино – это не совсем про слова. У этого искусства есть другие преимущества.

Что такое документальное кино сегодня – это «кино для кинематографистов» или у него все-таки есть зритель? И если да, то как вы его себе представляете?

– Я представляю себе, что зритель – это человек. Кошки и собаки тоже любят иногда смотреть на экран, но вряд ли они обладают той же мерой условности, которая нам необходима для того, чтобы понимать язык изображения. Мы так естественно смотрим сейчас на сменяющиеся на экране картинки, что не задумываемся о том, что совсем недавно мы только начали понимать и осваивать этот язык.

Когда вы сами впервые посмотрели документальное кино? Какое впечатление оно оставило?

– Я не помню.

В советское время многочисленные студии «хроникальных и документальных фильмов» выполняли пропагандистский заказ. А сейчас?

– А сейчас пропагандой занимается телевидение, все деньги и внимание государства достаются ему. Студии документальных фильмов зачахли, жизнь там теплится скорее по инерции. О чем это говорит? О том, что государству, в том виде, в каком мы его имеем, по-прежнему безразлична культура. Его интересует только власть, поэтому поддерживается в основном то, что работает на сохранение этой власти. Все остальное если и существует, то в силу инерции. Не додавили, потому что не до этого было, или не хотели связываться, или просто забыли.

В «Блокаде» и «Представлении» использован уникальный материал, который выглядит так, будто его пятьдесят лет хранили под замком. А на самом деле, как такие вещи находят?

– А на самом деле это вполне доступный материал, под замком хранили другой способ его использования. Такие фильмы в советское время были просто невозможны. А материал найти легко – приходите в архив студии документальных фильмов в Санкт-Петербурге и смотрите.

Наверное, вас часто спрашивают, почему вы снимаете такое мрачное кино. Может ли вообще документальное кино быть веселым и жизнеутверждающим?

– Кино может быть разным. Фильм – это видение автора, которое становится (или не становится) видением зрителя в момент просмотра. Странно, когда спрашивают, почему у меня такое видение, но не спрашивают, почему у меня такие голубые глаза.

Документальное кино поначалу кажется зрителям очень сложным, а на самом деле, есть ли в нем своя классика, свой модерн и постмодернизм, своя попса и свой авангард? Вот, например, вы кем себя считаете?

– От имени какого зрителя вы сейчас говорите? Как можно утверждать от имени зрителя? Откуда вы знаете, что кому кажется? Я о себе-то, наверное, утверждать мало что возьмусь и не возьмусь утверждать о ком-то другом. Я себя никем не считаю и не собираюсь никем считать. Мне это не интересно.

Северный свет

Кадр из документального фильма Сергея Лозницы "Северный свет"

 

«Все возможно, если есть талант и умение»

В «Представлении» показаны трудовые будни советских людей и обычные для того времени (пятидесятые-шестидесятые годы) моменты «духовной жизни»: митинг, запись радиопередачи, праздничный концерт. Впечатление шокирующее – «великая советская культура» предстает в фильме в своем будничном безобразии, скудости и тоске. Насколько глубоко она проникала в сознание наших родителей, их родителей? Или все это снималось специально, в особой стилистике, и оттого выглядит так ужасно?

– «Великая советская культура» – это что такое? Это тысячи расстрелянных и замученных в лагерях и тюрьмах поэтов, писателей, кинематографистов, музыкантов, артистов, художников, ученых, учителей, инженеров, философов, священников? Это разрушенные храмы, поруганная вера, разоренные города и села, растоптанная традиция? Это отсутствие памяти и страх, страх и страх. Это убитые Мандельштам, Бабель, Пильняк, Михоэлс, Гумилев, затравленные Олеша, Зощенко, Пастернак, Платонов... Этот список может быть очень длинным. Вы это имеете в виду, когда говорите «великая советская культура»? Я за этой стеной страдания не вижу ничего, что могло бы меня утешить. Я не вижу ничего, что могло бы меня с этим примирить. И для того, чтобы видеть ту ложь, которая покрывала эту мертвую степь, не нужно специальной стилистики. Имеющий глаза да увидит.

Смотришь «Блокаду» и понимаешь: то, как сегодня показывают войну и послевоенное время в игровом кино, так же далеко от реальных людей, их быта, их одежды, как фильм «Гладиатор», к примеру, от реального Древнего Рима. Это неизбежно? Или в художественном кино можно показать время без прикрас? Вы знаете такие примеры?

– Что имеется в виду? Кто показывает войну? Если речь идет о сегодняшнем российском кино, то это в большинстве своем халтура. Зачем вообще это нужно обсуждать? Есть же хорошие фильмы. Все возможно, если есть талант и умение.

В «Блокаде» поражает личное мужество людей. Кажется, что просто для того, чтобы выжить, человек той эпохи должен был проявить такую силу духа, какую современный человек вообще не в состоянии проявить в течение целой жизни. Это так или нет? С точки зрения антропологии советские люди в ваших фильмах кажутся какими-то совсем другими, чем нынешние российские. Они суровы, как будто из камня вытесаны, просты и прекрасны. Ложное ощущение?

– Что значит личное мужество? А что, мужество может быть не личным? Мы не можем рассуждать таким образом и делать подобные сопоставления. Создайте сейчас подобные условия – и увидите. И только в этом случае сможете сказать. А поскольку событие не произошло, рассуждать и предполагать бессмысленно. И еще: все, что вы видите в фильме, видите только вы. Это ваше ощущение, ваше впечатление. Представьте себе, что другой человек может видеть иначе. И представьте себе, что наши ощущения от фильма могут не соответствовать тому, что происходило на самом деле. Потому что это всего лишь фильм, иллюзия.

Вы по первому образованию математик, а математики не столько наблюдают, сколько строят теории, не всегда связанные с жизнью. Когда вы снимаете кино, у вас появляется теория? Например, в «Блокаде» или «Представлении» что было такой теорией?

– Я прежде всего человек. Причем здесь образование? Математик, не математик – какая разница? Вы пользуетесь мобильным телефоном? Можете рассказать о том, как он работает? Но это же не мешает вам общаться с его помощью. Вот вы пишете книги. Замечательно. Но как книга связана с жизнью? Как последовательности букв на бумаге могут описать жизнь? Это абстракция или, если угодно, теория. Один сплошной символизм, набор знаков. Если будете убедительны и создадите непротиворечивую теорию, то у вас получится неплохая книжка.

Сергей Лозница

 

«Берлин – удобный европейский город»

Вы живете вне России, почему? Там легче работать? Или думать? Или жить?

– Поскольку я гражданин Украины, правильнее было бы говорить, что я живу вне Украины. А уж в России, или в Германии, или в Австралии – какая разница. Какое в наше время имеет значение кто где живет? Когда границы были закрыты, этот вопрос имел смысл. А сейчас какая разница? От Берлина до Москвы два часа на самолете. Человек живет там, где ему по разным причинам удобнее жить.

Берлин, в отличие от Москвы или Петербурга, где вы какое-то время жили, более удачное место жительства для творческого человека? Или если сравнивать Берлин и Киев?

– Фильмы не делаются ни в Берлине, ни в Москве, ни в Петербурге, фильмы делаются в голове автора. Затем они переносятся на пленку. Где эта голова находится – не имеет значения. Если мне для фильма будет нужен опыт жизни где-то – я приеду и поживу столько, сколько мне для этого необходимо. Нет смысла сравнивать города. Мне удобно, чтобы те четыре стены, в которых я провожу три месяца в году с книгами, фильмами и компьютером, были в Берлине. К творчеству это не имеет никакого отношения. Берлин – удобный тихий европейский город. Здесь нет пробок, в которых вы из места «А» до места «Б» добираетесь три-пять часов. Согласитесь, это уже преимущество.

Страшит ли вас одиночество? Не чувствуете ли вы себя в кинематографическом мире в некотором отчуждении?

– Любой человек в мире одинок. С этим ничего не поделаешь. Так устроен человек. Вы можете думать об этом, можете с этим спорить. Ваше право. Меня одиночество не страшит. Я им наслаждаюсь. Мне не скучно одному. Помните у Сартра: «Ад – это другие»?

Насколько полно вы погружаетесь в работу? Вот сейчас вы монтируете только что отснятый материал. Способны ли вы на день или на два отложить работу, забыть о ней, уехать куда-нибудь, читать книги, смотреть кино, или все ваши мысли заняты новой лентой, в голове крутятся фразы из нее, вы обдумываете будущий фильм кадр за кадром, и так до тех пор, пока не закончится работа над картиной?

– Я уже закончил монтаж картины, и она потихоньку начинает покидать меня. Когда сделаем звук и напечатаем копию, фильм полностью покинет меня, и можно будет думать о чем-то другом. Я, конечно, могу прервать работу и уехать, однако невозможно остановить мысли. Вы думаете даже тогда, когда и не подозреваете о том, что вы думаете.

Многие творческие люди в своих работах переживают детские или юношеские комплексы, неудачи, потери. Есть что-то, что вы несете в себе из детства, какую-то все еще не разрешимую проблему?

– Если и есть что-то, что я оттуда несу, то я об этом никогда никому ничего не скажу. Это тайна. Это не понять никому, тем более мне.

Кадр из художественного фильма Сергея Лозницы "Счастье мое" (2010)

 

Досье

Сергей Лозница родился в 1964 г. в городе Барановичи в Белоруссии. Среднюю школу окончил в Киеве. Выпускник Киевского политехнического института (кафедра прикладной математики, факультет систем управления). Работал научным сотрудником в Институте кибернетики. Занимался разработкой экспертных систем, систем принятия решений и проблемами искусственного интеллекта. Параллельно работал переводчиком с японского языка. В 1997 г. окончил отделение режиссуры игрового кино во ВГИКе. Работал режиссером на студии документального кино в Санкт-Петербурге. В 2001 г. вместе с семьей эмигрировал в Германию. Снял один игровой, три полнометражных и восемь короткометражных документальных фильмов. Лауреат национальной кинематографической премии «Ника» 2005 г. за фильм «Блокада». Фильм «Счастье мое» получил приз за лучшую режиссуру на «Кинотавре», за лучший сценарий на «Киношоке», Гран-при на фестивале «Молодость» (Украина), «Листопад» (Минск, Беларусь), «Темные ночи» (Таллин, Эстония) и многие другие награды.

 

Фрагменты фильма Сергея Лозницы "Представление"


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое