Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Сергей Гармаш. Я к себе отношусь достаточно спокойно

Сергей Гармаш. Я к себе отношусь достаточно спокойно

Тэги:

Брать интервью у Сергея Гармаша – все равно, что ходить по минному полю: каждый второй вопрос кажется ему глупым, банальным, неинтересным. Зрачки мгновенно сужаются, сигарета выпадает изо рта: «Опять косячите?» – кричит актер, и через секунду спокойно, как ни в чем не бывало, отвечает на следующий вопрос.

Три работы с его участием – «12» Никиты Михалкова, «Катынь» Анджея Вайды и «Моя любовь» Андрея Петрова (озвучивание мультфильма) – номинировались на «Оскар», что случается не с каждой голливудской звездой. Однако все разговоры о карьере в Голливуде он считает низкопоклонством и провокацией.

 

НАШЕ КИНО

Сергей, после выхода фильма Балабанова «Груз-200» один известный актер сказал, что за него он готов дать режиссеру в морду. А за какой фильм вы могли бы дать в морду?

– Безусловно, в моей жизни были моменты, когда я наблюдал нечто на сцене или на экране, что приводило меня в состояние крайнего негодования, но я не считаю, что за это нужно давать в морду. А ваш пример с картиной Алексея Балабанова уж совсем глупость и бред. Потому что Балабанов – это режиссер с такой своей киноисторией, который уже имеет право делать вещи, которые будут не всем понятны. Но когда я на Московском кинофестивале увидел фильм «Сад» – экранизацию чеховского «Вишневого сада», я вышел в середине картины, и вместе со мной вышли и Марк Захаров, и Ираклий Квирикадзе. Есть вещи, такие как русская классика, которые для меня круче нефти и золотого запаса. Конечно, свобода в искусстве нужна, но существуют памятники, понимаете  – памятники русской литературы, которые нуждаются в охране.То, что я увидел в картине «Сад», для меня все равно, что привезти из Лувра «Мону Лизу» и повесить ее в туалете на Курском вокзале. Вот этого я не терплю, но морду за это бить не стану. Путем мордобоя в жизни решаются другие вопросы.

Почему такие картины, как «Сад», попадают на фестиваль? Нет хороших фильмов?

– Все призы я бы рассматривал в совокупности с тем жюри, которое было на этом кинофестивале. Когда председателем жюри была руководитель моего театра Галина Борисовна Волчек, они в тот год вынесли такое решение: не присуждать приз за главную женскую роль. Правильно это или нет, но это позиция. Если я получаю «Нику» или «Золотого орла», я крайне благодарен моим коллегам-академикам, но при этом совершенно осознанно понимаю, что это – огромное везение, что все актеры, которые со мной номинировались, также достойны этой «Ники». Конечно, фестивали играют огромную роль в жизни картины и жизни актеров, и попасть на фестиваль класса «А» не так просто. Значит, картина чего-то стоит. Хотя бывают исключения. В данном случае для меня исключение – попадание картины Овчарова «Сад» на фестиваль.

Что нужно, чтобы сегодня появились такие комедии, как «Бриллиантовая рука», «Ирония судьбы», «Джентльмены удачи»?

– Не знаю. Может быть, в первую очередь талантливый автор. Но, скорее всего, мы просто живем в такое время, когда нас окружает столько смешного, комедийного и трагикомедийного, что отсутствие хорошей литературы, хороших сценариев в этом жанре, наверное, в какой-то мере закономерно.

Сергей Гармаш

 

ГОЛЛИВУД

В этом году три работы, в которых вы принимали участие, были номинированы на «Оскар», но приз получили другие картины. После церемонии вы почувствовали разочарование?

– «Оскар» – это такая же премия Киноакадемии, только американская. Безусловно, поскольку она по возрасту самая долголетняя в мире, она престижная и получить ее приятно, но отношение к ней у меня абсолютно такое же, как к нашим. Это первое. А второе, поехав в Лос-Анджелес, я на церемонию «Оскара» не попал – не было билетов. Хотя я был там в трех номинациях. Я туда не попал, я не был в зале и наблюдал это по телевизору, сидя с друзьями и продюсером Верещагиным в ресторане. Но разочарования у меня не было, потому что попадание в этот шорт-лист – победа. А попадание в последнюю пятерку – еще большая победа. Понимаете?

Почему такое отношение к нашим актерам, которых не пускают на красную дорожку?

– Этот вопрос адресуйте в Лос-Анджелес, в Киноакадемию. Вы хотите, чтобы я высказал свое мнение, какие негодяи организаторы «Оскара»? Они, кроме этого, между прочим, ни разу крупно не показали во время церемонии Анджея Вайду и Никиту Михалкова, которые оба являются лауреатами «Оскара». Для меня это не важно. Вот для вас Голливуд – это низкопоклонство. А у меня такого нет. Вы никогда не задавались вопросом, почему американцы в ночь на Ивана Купалу не прыгают через костер? Зачем вы пихаете меня в Голливуд?

Я вас никуда не пихаю. Я говорю о международном признании, которое есть у американских актеров, а у наших замечательных актеров его, к сожалению, нет. И низкопоклонство здесь ни при чем.

– А, вы хотите сейчас узнать, глупее я вас или нет? Вы, значит, любите все русское, и низкопоклонства у вас нет?! А у этого дурака Гармаша есть. Нет, ошибаетесь, нету! Американских актеров знает весь мир, потому что американская киноиндустрия опережает нас на сорок лет. Вы мне не ответили: почему американцы не прыгают через костер?

У них свои праздники.

– А почему мы празднуем День святого Валентина? Католический праздник?

Я не праздную…

– Я тоже не праздную. Почему наши люди празднуют Хеллоуин? Это люди, которые не уважают свою культуру, не уважают свои традиции, даже не то, что не уважают – не знают просто! Если празднуют Хеллоуин, то почему не празднуют тогда зимбабвийский какой-нибудь праздник? Может, он еще забавнее, чем Хеллоуин?

Сергей Гармаш

 

СОВЕТСКОЕ КИНО

Уходит целое поколение актеров: Нонна Мордюкова, Лидия Смирнова, Алла Ларионова… С кем из старых актеров вы хотели бы сыграть на одной сцене, в одном фильме?

– Со всеми без исключения актрисами такого уровня: и с Нонной Мордюковой, и с Инной Макаровой, которая, дай Бог ей здоровья, жива, и с Аллой Ларионовой, и с Лидией Смирновой. Также и с Борисом Андреевым, и с Петром Олейниковым, и с Николаем Крючковым. Потому что это – наш золотой запас. Я был крайне поражен, мне было непонятно и даже обидно, что на похоронах Нонны Викторовны я увидел очень мало актеров. Из моего поколения – человек четыре-пять, несколько человек из старшего поколения, из молодого поколения я не увидел ни одного человека. И для меня это было потрясение. Потому что от нас откололась такая льдина, на которую можно поместить все молодое поколение актеров, которое существует на территории нашей страны, и там еще останется огромное пространство, где можно бегать, прыгать, играть в футбол, гулять, – все, что угодно, делать на одной этой льдине. Это не просто наша история, это наша школа. Это наше кино, это то, благодаря чему мы сейчас работаем, зарабатываем деньги, делаем фильмы. Вот недавно умер Пуговкин Михаил Иванович. Я со всеми ними мечтал бы работать. И за счастье почел бы оказаться бессловесно в кадре. Пройдет сто лет, и какой-нибудь человек, пожимавший руку Николаю Афанасьевичу Крючкову, будет легендой оттого, что он видел живого Крючкова или видел живую Мордюкову и с ними разговаривал. Для меня это – наша культура и наше искусство.

А в чем феномен советских актеров?

– Есть актеры, которых анализировать невозможно. Это такие люди, которые имеют дверцу или окошечко, или даже форточку к Богу и знают, в какое время ее открывать.

Для молодых актеров Сергей Гармаш, наверное, тоже живая легенда.

– Я к себе отношусь достаточно спокойно и не дожил до момента, чтобы кто-то почел за честь находиться со мною рядом. Если, скажем, молодежи со мной комфортно, интересно, то спасибо этой молодежи огромное, потому что мне с ними тоже хорошо. Я себя не позиционирую как человека, чего-то достигшего, я всегда говорю, что я нахожусь в пути. И как только человек не то что начинает первые камни пьедестала закладывать, а как только он начинает думать о пьедестале, на котором он будет стоять, – значит, с профессией в этот день нужно завязывать и заниматься чем-то другим.

Чего, на ваш взгляд, не хватает молодым актерам? Почему они не пришли на похороны Мордюковой?

– Не пришли – это их трагедия. Я с трудом, думаю, найду сейчас молодого актера, который готовился бы к съемкам таким образом, как готовился Женя Миронов к роли в «Идиоте». Я вообще считаю, что поколение от 20 до 30, которые очень мало читают, находится на грани глобальной интеллектуальной депрессии. Глобальной! Может, поэтому их и не оказалось на похоронах Нонны Викторовны. Ну, что же? Те, кто хотел быть, как Нонна Викторовна, – там оказались бы. Значит, желания сейчас несколько другие. Задачи другие. И мечты другие. А отсюда, безусловно, и отношение, и ощущение профессии совершенно другое. Есть хорошие ребята, но их немного. Такой исторический период.

Сергей Гармаш

 

ПЕРЕРОЖДЕНИЕ

Был ли у вас момент перерождения в жизни?

Да, был. Я свою жизнь делю на две части. Несмотря на то что я окончил театральное училище в Днепропетровске, которому очень благодарен, в центр своей жизни, а приблизительно там она и находится, я бы поставил Школу-студию МХАТ. Моя учеба там, встреча с педагогами, от которых было одно рукопожатие до Пушкина. У меня руководителем курса был Иван Михайлович Тарханов. У нас на курсе преподавали Ангелина Иосифовна Степанова, Анна Михайловна Камолова, рядом по коридору ходили Софья Пилявская, Леонид Марков, Евгений Евстигнеев, Олег Николаевич Ефремов заведовал кафедрой. Такого не бывает дважды в жизни. Это центральное событие. Потому что Школа-студия – это то место, где нас учили не просто актерскому мастерству, а воспитывали нас личностями, индивидуальностями, прививая культуру и интеллект. Это событие сделало меня другим и подарило мне шанс работать в театре, который я невероятно люблю, сниматься в кино. Весь этот отсчет я бы начинал со Школы-студии МХАТ.

А личность вообще можно воспитать?

– Да, наверное, можно. Для этого существует образование, для этого существуют театры, музеи. И на основе этого можно воспитать человека личностью.

Вы говорите сейчас о культурных ценностях и внутреннем наполнении, но, может быть, в вашей жизни были какие-то события, которые сформировали и закалили характер?

– Я служил в армии и невероятно благодарен тому времени, хотя оно было очень непростое для меня. То, что на сегодняшний день армия так пугает молодых людей, является причиной того, что на сегодняшний день мы наблюдаем огромное количество инфантильных людей мужского пола, людей малоприспособленных к каким-то непростым условиям жизни. Армия из меня сделала мужчину. Я узнал в армии, что такое жесткое общежитие, я узнал, что такое тяжелый физический труд, что такое непростой коллектив, где присутствует и дедовщина, и прочее. Я не думаю, что дедовщина сегодня намного страшнее, чем дедовщина, которая была тогда. Мы сейчас просто знаем о ней больше. Сейчас самое страшное в армии – это то, что люди, которые приходят служить, попадают на войну. На несправедливую войну. Вот это ужасно. Лично я армии могу сказать только спасибо – она мне во многом помогла. Это очень сильный и серьезный опыт для мужчины. Наверное, там мой характер как-то менялся – в чем-то закалялся, в чем-то ломался. Лет до тридцати пяти, конечно, характер как-то выстраивается, то есть вы с ним должны прийти к какому-то консенсусу. Бывают такие вещи, которые благодаря своему характеру делаешь, а потом сам на себя негодуешь. Наверное, и такое в моей жизни было. Но если б вы меня спросили, хороший ли у меня характер, я бы ответил: наверное, трудный, но не плохой.

С возрастом характер ухудшается?

– Думаю, нет. Или, думаю, не должен. Другое дело, что с возрастом проявляются какие-то вещи, которых можно избежать. Очень трудно расставаться с тем, к чему ты привык. Очень трудно с возрастом воспринимать то, чего ты уже не можешь делать. И вот это нужно понимать. Ты смотришь, как лихо человек бежит на коньках, и думаешь: так же ногу можно сломать. Нужно четко понимать, почему ты это говоришь: потому, что ты это уже делать не можешь, или потому, что это тебе не нравится. Наверное, все-таки характер делается всю жизнь – я вначале неправильно сказал. Его нужно постоянно корректировать. Когда от того, что у тебя в одном боку колет, в другом тянет, у тебя появляется брюзжание, нужно жить с брюзжанием отдельно, а с какими-то явлениями, которые тебе, быть может, непонятны, – отдельно. Попытаться их понять, а не брюзжать на них.

Ради чего актеры работают на износ без отпуска, без выходных, подрывая здоровье? Ради интересных ролей или ради заработка?

– Я не хочу на эту тему говорить! Александр Абдулов был счастливым человеком. Он работал на износ и не думал об этом. Вы знаете прекрасно ответ на этот вопрос. Ради чего – ради того, что я люблю свою профессию! Я другой жизни не знаю. Работать в офисе с девяти до пяти? Как себя беречь?

Что дает вам силы и уверенность в завтрашнем дне?

– Любовь к папе, маме, друзьям, моим детям, моей жене. Просто вера в лучшее, вера в Бога и, наверное, позиция, на которой я стою в этой жизни. Я стараюсь стоять на оптимистической позиции. Желать лучшей жизни не только себе, но и остальным. Вот это и дает мне уверенность.

Как вы отважились решиться на рождение ребенка в 48 лет?

– Не надо говорить: отважились, решились. Сейчас медицина дошла до такого уровня, что женщины рожают в 53 года. Пойдите посмотрите, сколько рожают в 45, 46, в 53 даже рожают. Было бы желание. Мы с женой не то чтобы решались, мы с женой в силу нашей профессии затянули немного с этим вопросом, потом кинулись, что тянуть больше некуда, вот Господь Бог нам подарил такую радость. Может, за то, что мы не совсем плохие люди. У меня есть взрослая дочь, я очень хотел сына и рад, что теперь у меня еще есть сын.

Вы можете в 50 лет позволить себе глупости?

–  Да. Я думаю, это можно позволять себе как можно дольше – подольше останешься молодым. Вы знаете, что еще очень важно? Не только в нашей профессии, в любой – не бояться быть смешным и нелепым. Не только на сцене, но и в жизни. Если я не буду в жизни бояться быть смешным, я буду в два раза сильнее и смелее на сцене. Не спрыгнуть ни с того ни с сего с третьего этажа и сказать: «Эх, ма!» – это тупость. Не надо позволять себе тупо вести себя. А, скажем, какие-то несерьезные вещи, которые могут развеселить, поднять настроение другим и себе – это позволять можно и нужно. И не важен возраст!

 

Фото: Miguel

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №123, 2008


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое