Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Публичная лекция

Со своим самоваром. Русские на Манхэттене и другие приключения Шурика

Со своим самоваром. Русские на Манхэттене и другие приключения Шурика

Тэги:

Мы часто видимся с арт-дилером Игорем Метелицыным и, пардон, пьем водку. В силу того, что он бывший поэт-песенник, кандидат наук, романтический строитель ГЭС в сибирской тайге, а после бизнесмен с американским паспортом, меценат и путешественник, мы часто говорим о наших людях там, в Штатах. Это бывает даже интересно. Вот вам вкратце смысл и содержание того, что рассказал Метелицын:

 

— Напомню на всякий случай, что было три волны русской (советской) эмиграции. Так называемая первая — после Гражданской войны, белогвардейская. Вторая — те, кто попал в Америку в результате перипетий, связанных со Второй мировой. И третья — самая для нас интересная: потому что уезжали из Советского Союза, не подозревая, что вскоре после отъезда он рухнет.

В третьей волне очень важны и интересны семидесятые, когда вдруг стали выпускать евреев, это длилось года три-четыре. В то время из Одессы много уезжало. Выпускать-то выпускали, но пробиться в эмиграцию было довольно тяжело. Тогда у отъезжающих, у кого был диплом, требовали вернуть деньги за обучение. (Был даже анекдот: у одного отъезжающего потребовали десять тысяч рублей за учебу в вузе. Он положил на стол пять тысяч. «А остальные? — Так пять я заплатил, когда поступал». — И. С.) Когда эту лавку прикрыли, многие стали отказниками. Они сидели в отказе годами… Дети моего дяди подали на эмиграцию, им отказали, для них это ничего не значило, поскольку кузен работал шофером, кузина — лаборанткой, но дядю моего, фронтовика, под эту дудку выгнали из партии! Ему сказали, что он как идеологический работник (это он-то, санитарный врач) не должен был давать детям разрешение на выезд. Уехать они смогли только через десять лет, одновременно со мной. Это уже когда в перестройку Горби сказал: пусть едут все, кто хочет. «Letmypeoplego» — вот что фактически Горби сказал.

Приехали, стали жить. Кто как мог. Кругом — чужая страна… Дети начали ассимилироваться, превращаться в американцев, а люди постарше, как выяснилось, в Америке хотят быть русскими. Они собираются и общаются на единственно верном уровне — бытовом: дружат и выпивают только со своими.

Как ни странно, сколько-нибудь сильной связи между волнами эмиграции не было. Хотя когда я приехал, первая волна была еще в силе, еще была Троице-Сергиевская гимназия, где преподавание велось в духе русской православной традиции. Потом гимназия загнулась. Я застал князя Щербатова — замечательный был человек, с совершенно ясными мозгами, несмотря на почтенный возраст. После я общался с людьми из русского высшего света, когда меня попросили вступить в рыцари Мальтийского ордена, ну за деньги, конечно, но деньги были небольшие, почти бесплатно. Рыцарский значок в конце концов я потерял и вообще перестал участвовать в жизни ордена…

Это про первую волну. Что касается второй, то, понятно, там было немало коллаборационистов.

Ну а третья — мы.

Ехали по вызовам: настоящим, фальшивым — неважно. В наше время уезжали в основном люди безденежные. Если деньги у кого и были, то их все равно в тех условиях увезти было нельзя. Идеалисты эти американские ожидали, что приедут настоящие евреи, что они будут ходить в синагогу, голосовать за демократов. К своему ужасу, они увидели пьяниц, которые еще и сало жрут, и националисты не хуже белых расистов!

И тогда американцы начали эту программу сворачивать. Так что после ехали остатки, в Штаты пускали только тех, у кого здесь прямые родственники. И летели они уже не через Австрию или Италию, где надо месяцами кантоваться в ожидании, а прямым рейсом Москва—Нью-Йорк. Они прилетали на все готовое! Как правило, у них имелись какие-то деньги! Пять тысяч, десять — для начала девяностых это серьезно. Когда мы уезжали, нам, если мне не изменяет память, меняли сто тридцать долларов на взрослого и шестьдесят пять — на ребенка, и разрешено было по два чемодана на нос. И документы не разрешали вывозить! Что ты, к примеру, кандидат наук. Это третья волна; дальше пошла четвертая, и она совсем дробится. Эти люди уезжали уже по luxury way, у них были какие-то бабки… Мой младший брат вывез четыре тысячи долларов, а родители и вовсе девять тысяч — это они в Одессе квартиру с мебелью продали, в 1992-м. Бешеные в то время бабки!

князь Щербатов

Князь Алексей Щербатов в своей квартире в Нью-Йорке

Многие думают, что наша волна — сплошные евреи. Неправильный подсчет. Взять нашу семью: еврейка только моя мама, ну и мы с братом, по Галахе, а выехало нас восемь человек! Наши дети, жены, папа уж никак не евреи. И таких семей было много. Так что евреев получилось, думаю, процентов шестьдесят. Тогда нелегалов было много среди выезжающих — грузин, армян, потому что здесь стало очень плохо. Русские выезжали и по линии Толстовского фонда — староверы, пятидесятники. Я их немало повидал в Италии, они там тоже жили, ждали решения своей участи, как и мы. Это был городок Торваяника в тридцати километрах от Рима. Кстати, Италия с тех пор лишена для меня всякой романтики, я был там бесправен и нищ. С тех пор я ненавижу курятину — надоела, мы жрали ее из экономии. Некоторые мои друзья там воровали сосиски в универсамах... Жалкая, в общем, участь.

Да… Те, кто тогда уезжал, совсем не верили в распад Советского Союза. Уезжали даже из-за проблем с едой, «Память» шумела, кто-то испугался волны антисемитизма — а кто сегодня этого Васильева и эту «Память» помнит? У меня, кстати, было чувство, что эти вещи были инспирированы сверху, сами по себе они не могли появиться…

Мы приехали, начали устраиваться, вставать на ноги. Кто-то стал медсестрой, кто-то — предпринимателем, а, к примеру, литераторы оказались все в жопе. Ну кому там нужны русские литераторы? Редкие исключения не в счет. Одно из них — Довлатов. Ему завидовал сам Воннегут: «Вас, Сергей, часто печатают в “Нью-Йоркере”, а я ни одного рассказа туда не могу пробить». Наверно, это было связано и с модой; в Штатах разные страны то входят, то выходят из моды. На Россию была мода во времена железного занавеса — а потом пропала. Когда они поняли, что приобщить Россию к цивилизации, к цивилизации в их дефиниции, невозможно.

Много ли в Америке вообще думают про Россию? Вот простое наблюдение. Когда приезжаешь в Россию, тебе кажется, что к ней прикованы взгляды всего мира. А когда прилетаешь в Америку, замечаешь, что новость про Россию проскальзывает раз в две недели где-нибудь на CNN и то поводу какого-нибудь чрезвычайного происшествия. Россией в Штатах никто не интересуется — по той же причине, по которой там путают Румынию с Монголией. Америка, как гениально подметил Саша Генис, живет в XIXвеке. Генис это доказал, сравнив Штаты с Европой. В какую церковь ходит президент Франции или канцлер Германии и сколько раз они женаты — их частное дело. Там никто не говорит через слово: «God bless you».В Америке мнение пастора церкви, куда ты ходишь, является определяющим — ну чисто XIX век! Поэтому каждый американский президент заканчивает свое выступление словами: «God bless America!» Штаты усердно напирают на family values, чего в Европе никто всерьез воcпринять не может. Америка в этом смысле стала жертвой своего изоляционизма… Хотя — вот парадокс — несмотря на такой консерватизм, в некоторых традиционно демократических штатах продавлены законы о гомосексуальных браках. То есть familyvaluesраспространили и на пидоров. Связано это в основном с имущественным вопросом. Вот, к примеру, два «голубых» живут вместе; если один из них умер, может другой наследовать его имущество как жена? Это очень важный аспект. И второе. Если один работает, он может сделать медстраховку, чтоб покрыть второго как легального супруга? Тут не желание кого-то переубедить, просто надо решать вопрос со статусом и имуществом…

Довлатов, Генис, Вайль

Сергей Довлатов, Александр Генис, Петр Вайль, Нью-Йорк, 1979

Так вот с русской эмиграцией случилась удивительная вещь. В Штаты приехало множество еврейских интеллектуалов из Москвы, Питера и Одессы, в том числе бессребреники — не только ведь спекулянты уезжали! Но почему лицо русской эмиграции там — это Бердичев? О чем говорил еще Бродский, не желавший знаться с такими эмигрантами. Он говаривал: «Это местечко! Типичное местечко!» Бродский не хотел общаться с эмигрантами, и Барышников тоже. И Генис с Вайлем, по большому счету; ну общались с кем-то, выпивали, но эмиграции сторонились.

Отдельный разговор про русские рестораны, которых в Большом Нью-Йорке триста или четыреста, не меньше. Самый старый из них, наверно, «Националь». В нем когда-то Елена Ханга была ведущей аукциона шуб… И там недалеко, выше, за Кони-Айлендом — ресторан «Одесса». Ну и прочие. Тогда это было жалкое зрелище: темные залы, бархатные малиновые шторы, тяжелая еда, надутые халдеи… Сидят какие-то люди по углам, пьют, в полупустом зале поет Вилли Токарев: «Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой». В 1991–1992-м начались поездки красных директоров, как бы за государственный счет. Приезжали какие-то прожженные упыри из Тулы, Урюпинска, бухали за счет заводов, которые их послали, Токарев с ними фотографировался, потом бегали по магазинам в Бруклине, искали кроссовки по два доллара. Было и на Манхэттене несколько русских ресторанов. Один из них назывался «Арарат», он потом загнулся. На пятьдесят седьмой, угол одиннадцатой, по-моему, открылся ресторан «Русь», но и его теперь нет. Открылся Рома Каплан, это «Русский самовар». В чем была «фишка» ресторана Ромы? «Фишка» простая. Это был ресторан для своих. Кто такие были «свои»? Свои — это не только те, у кого есть деньги, подумаешь, магазин у кого-то! Надо еще быть знаменитостью и иметь отношение к творчеству, к славе. В начале девяностых Каплан сделал ставку на художников — Неизвестного, Шемякина, Купера, самых известных и самых богатых русских в Америке. Сложилось мнение: художники, элитарные люди, сидят в ресторане, по стенам висят их картины, которые вы не купите, вас жаба задушит, — ну так хоть посмотрите. А еще ж Барышников, и Бродский, и Довлатов. Замечательное сочетание — люди и по бабкам крутые, и известные, и это — реальная культура. Я стал часто бывать в «Самоваре», когда начал работать с Эрнстом Неизвестным. Мы делали памятник жертвам репрессий в Магадане. В «Русском самоваре» было действительно интересно. Те, кто приезжал из России, понимали, что этот ресторан — самое крутое место во всем Нью-Йорке. Для русскоговорящих. До сих пор «Самовар» — самый крутой русский ресторан в США. Сейчас там, правда, очень много иностранцев, а тогда были одни русские. Кстати, когда в 1995-м мы с Феликсом Комаровым (дилер «Роллс-Ройса», потом арт-дилер, теперь просто бизнесмен. — И. С.) организовали компанию, то приняли решение: все переговоры ведем в «Русском самоваре». Это было очень круто. Комаров хотел создать в Нью-Йорке новый очаг культуры — он там открыл галерею, 5th Ave& 61th. Очень богатое было место, туда ходили Фетисов, Ростропович, другие ребята. Но — нету уж той галереи.

Барышников, Бродский, Каплан

Александр Галич, Галина Вишневская, Михаил Барышников, Мстислав Растропович, Иосиф Бродский в "Русском самоваре"

Что касается «Самовара», для русских ресторан был дорогой; сказать, что Ромин кабак хорош по еде, довольно сложно, в Бруклине или Квинсе, где живет большая часть русских, ты мог иметь то же самое в два раза дешевле. Так что эмигрантам было удобней гулять в Бруклине — и дешевле, и время на дорогу экономится, не надо искать парковку и за нее платить, а car service не вызовешь. Так что к Роме приезжала публика, которая хотела приехать именно туда. Русские рестораны Брайтона выживали за счет банкетов в пятницу и субботу, накрывалось пятьдесят столов рядами: здесь у дяди Зямы семьдесят пять лет, тут у Марика бар-мицва, все отмечали одновременно, это был конвейер. Остальные три дня кабаки стояли полупустые. У Каплана такого не было. Конечно, он сам очень важен — Ромка довольно культурный человек, питерский, как-то пересекавшийся с Бродским, как-то сумевший заинтересовать Барышникова. Если бы Каплана не было, его надо было бы придумать. Какой-то загадочный человек с трубкой, косит под Сталина, и говорит: бизнес не важен, важны мои друзья, они ходят сюда, я их кормлю, они знавали Марамзина и Холина, а сам я приятель Рейна и т. д. — это всё было интересно! Но назвать это очагом русской культуры я все-таки не могу, хотя бы потому, что это была абсолютно эмигрантская точка.

Лучшая — но эмигрантская!

Надо понимать, когда те, у кого в эмиграции были какие-то деньги и успехи, увидели, что в России появились гораздо большие возможности, они, конечно, все побежали обратно! Предварительно получив в Штатах если не паспорт — с ним сложно, — то по крайней мере greencard. На России, когда она открылась, поднялись многие эмигранты! А ведь я очень хорошо помню, как Игорь Бутман играл в «Самоваре» на саксофоне, и ему бросали двадцать долларов в вазу — чаевые. И Саша Журбин там на пианино играл постоянно. Теперь в «Самоваре» только Избицер играет, он, говорят, еще с Шульженко выступал. Люди увидели, что открылась Россия, и рванули туда! Первыми бросились Шуфутинский, Токарев, Успенская, они сообразили быстрей. Они посмотрели: если такие люди там востребованы, то мы что тут делаем? В итоге оказалось, что абсолютно все вменяемые переместились в Россию! Все стали там деньги зарабатывать! Тот же Юрий Купер, прекрасный художник, с которым я работаю, последний раз был в Нью-Йорке года три назад. Шемякин, Неизвестный, Комар и Меламед, Эдик Тополь — все деньги они зарабатывают в России. А кому они там нужны? Аксенов и тот под занавес практически переехал в Россию. Ну и какая ж там осталась культура? Кто из тех, кто хоть на что-то влияет, остался? Ну Саша Генис. Он комментатор талантливый. Думаю, Саше приходится непросто. Мы там видимся, мы живем с ним в одном городке, достаточно, кстати, недешевом. Когда я там поселился, в тех местах еще шли какие-то тусовки, Костя Кузьминский там бывал. Это летописец русской поэзии, эмигрировал примерно в одно время с Шемякиным, издал восемь томов антологии. Там. Он потом отвалил на какую-то заброшенную железнодорожную станцию жить, куда-то в Пенсильванию. Понимаешь, никто из деятелей русской культуры не значит для русской эмиграции ни-че-го. Девяносто пять процентов наших людей там, которые имеют бабки, не знают, кто такой Генис. Даже успешные, даже знаменитые не могут похвастать, что у них все в порядке и им ничего не надо, и они могут спокойно заниматься творчеством.

Шемякин

Михаил Шемякин и Эдуард Лимонов с компанией друзей на Мэдисон авеню

В общем, мое ощущение таково: никакой русской культуры в Нью-Йорке нету. В «Нью-Йоркере» был опубликован список двадцати или тридцати самых влиятельных в Америке русских. К списку прилагалась статья на три страницы. Кого же мы видим на фото? Членов клуба журнала «Сноб» в Нью-Йорке! Это те, кто переписывается друг с другом на сайте «Сноба». О, типа, наша межпуха — самая крутая в Нью-Йорке! Молодцы. Это красиво. Но культура-то причем? Роль в обществе? Меня как-то спросили, кто, по моему мнению, самый влиятельный русский в Нью-Йорке? Блаватник, ответил я. Так вот Блаватника в этом списке нет. А есть те, кто никакого влияния ни на кого не имеет. Ну тот же Сема Пачиков, у которого есть пара миллионов. Есть Соня Бикерман, директор русского отдела «Сотби», которая, надо сказать, действительно имеет на аукцион какое-то влияние. Но больше тех, у кого нет ни денег, ни влияния, но они делятся своими мыслями! По поводу, например, концерта Мацуева!

Можно и такой вопрос задать: кто из значимых русских писателей живет в Нью-Йорке? Из живых? После смерти Бродского? Довлатова? Лосева? Которые, строго говоря, как писатели сформировались не в Америке, а в СССР. Сформировался в Штатах как писатель Петя Вайль, царствие ему небесное, Бог меня сподобил с ним немного пообщаться. Генис — у него тонкий ум, ирония, еврейская чувствительность, он еврейский отличник, я на этом настаиваю! Он прекрасный комментатор! Самому ему сказать нечего, он пишет комментарии. Может, он что-то пишет, но ему страшно открыться? Но Генис гораздо лучше всего, что там есть. Еще Вадик Ермолинец. Его вызывали в Москву на вручение премии «Большая книга», он номинировался, ему даже дорогу оплатили — это круто! Но я в нем разочаровался, хотя он и пишет про Одессу, мой родной город. Про то, как он решает уехать. Я читал всю ночь, даже утром пошел за глазными каплями, так резало глаза. Это первый человек, который описал новый исход, наш, даже Довлатов его не описал! Как люди чуть ли не год существовали в непонятном статусе! Как кто-то воровал и подличал, а кто-то сохранял лицо. Ну еще Тополь есть, он, правда, из Нью-Йорка перебрался во Флориду. У него две темы: первая — что у мужчин и женщин разные гениталии, вторая — что есть евреи. Ну и третья — весьма поверхностное суждение о политике.

Эрнст Неизвестный

Эрнст Неизвестный, Нью-Йорк

Вот мы говорим про русскую культуру, а из нее во всем Нью-Йорке остались Генис да Каплан… Ну еще Гена Кацов. Он успел застать Довлатова, приехал вместе со мной! Гена написал, что Довлатов был хмурый и неулыбчивый, общаться с ним было не очень приятно. Гена выпустил книжку стихов, издавал газету «Печатный орган», потом открыл кафе Anyway, я туда заходил пару раз пьяный, это на уровне тридцатых улиц. А еще он работает на самом занюханном русском ТВ, называется RTN, полный отстой, пенсионерки смотрят, это где Ростов — бывшая звезда советской перестроечной тележурналистики. Кацов — настоящий еврейский гусар-пьяница, энциклопедист, умница! Таких я давно не встречал. Он может выпить 0,7 виски, уйти в три часа утра из моего дома, а в девять утра быть в галстуке и на ТВ в прямом эфире говорить со своими корреспондентами из Израиля и Москвы. Это уникальный штымп. Боюсь, что Гена Кацов — самая большая культурная единица во всем Нью-Йорке!

Вообще же эмиграция — вещь всегда вынужденная, независимо от того, насколько ты в ней успешен. Если люди этого не признают, мне их жалко. Вот, говорят, мы обрели новую родину. Да, бабки там есть, но они живут в таком весьма невеселом месте, как Бруклин, и ходят в брайтонские рестораны, а это — отстой.

Но вопрос не в том, где русская культура в Нью-Йорке, а где она вообще? Вот я, иностранец, Агасфер из Одессы с американским паспортом, приезжаю в Москву — куда мне идти за русской культурой?

Это все очень грустный разговор…

Сергей Довлатов

Сергей Довлатов в Нью-Йорке


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое