Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Папа

Отец хулигана. Гарик Сукачев о своем отце

Отец хулигана. Гарик Сукачев о своем отце

Тэги:

В костюме 70-х годов, при галстуке и в роговых очках он выходил на сцену вместе с «Бригадой С» и «Неприкасаемыми» и дул в огромную тубу. О конфликте поколений на примере своего отца рассказывает Гарик Сукачев.

 

ТИПИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Моего отца звали Иваном Федоровичем. Родом он из деревни Костемерево Скопинского района Рязанской области. В довоенные годы его мама, моя бабушка Наташа, воспитывала пятерых детей одна. Старшая сестра отца Маруся работала в колхозной столовой и подкармливала младших картофельными очистками. Во время войны детей отправляли на трудовой фронт. В результате к 14 годам отец был уже полуинвалид: а что другое может произойти, если разгружаешь вагоны с пятидесяти килограммовыми мешками? В 1944 году его призвали в армию. Он служил в Литве во внутренних войсках и сражался с «лесными братьями». Это теперь их называют «борцы за независимость», а раньше их считали просто бандитами. А как еще назовешь человека, который стреляет в тебя из-за угла? Там же, в Литве, отец научился играть на тубе и в составе военного оркестра выступал на танцах, где и познакомился с мамой, Валентиной Елесеевной. После войны они переехали в Москву, где родились мы с сестрой. Отец закончил Автомеханический институт и всю жизнь проработал на заводе «Красный октябрь». В общем, типичная история типичных людей. Честных и простых людей.

Сначала мы жили в деревне Мякинино напротив Строгино. Наш деревянный дом, кстати, до сих пор сохранился. Сегодня утром я ни с того ни с сего вдруг вспомнил, что каких-нибудь тридцать лет назад девчонки и мальчишки сидели на лавочке и ночами играли на гитаре. Может, и сейчас сидят и играют. А по узкой деревенской дороге бегали ежики, что в наше время уже маловероятно. Когда я пошел в первый класс, отцу дали от завода квартиру, и мы переехали в Тушино. Это была «хрущевка», но очень качественная, построенная из желтого силикатного кирпича. Тогда Тушино было известно не рынком, весь район работал на оборонку: на заводе «Салют» делали космический корабль «Буран», а на «Красном Октябре» двигатели для реактивных самолетов. Отец был инженером-технологом и, как передовик, постоянно «висел» на разных досках почета. Его на заводе очень уважали. Всегда называли на «вы» и по имени-отчеству, а вот меня стали величать «Игорь Иванович» совсем недавно. Извините, что сравниваю – мне смерть отца далась и дается совсем непросто.

 

ПОСТПЕРЕСТРОЙКА

В 90-х кое-кто стал сжигать свои партбилеты. А мой отец говорил: «Я свой партбилет никогда не сожгу. Я был коммунистом, им и останусь». И за это я его глубочайшим образом уважаю. От партии отец никогда ничего не требовал, и никаких материальных благ не имел. А вот я очень рано начал понимать, что существует две правды. Одна – это та, о которой нам рассказывали в школе. Совсем другую правду мы видели в реальной жизни. Я говорю о воровстве и коррупции тех времен. Впрочем, может быть, в большей степени эти слова применимы к нашему времени. Конечно, сейчас это мало актуально, но моя будущая жена в начале восьмидесятых работала во Внешторгбанке на Кузнецком. В обеденный перерыв она зашла в «Пассаж», а там выкинули финские мужские сапоги – с молнией, остроносые, со скошенным каблуком. Ей написали номер на руке, и после работы до самого утра она простояла в очереди. А на дворе была зима, стоял страшный мороз, и она бегала в жилой дом греться. Все это ради того, чтобы купить мне эти злосчастные сапоги. За которые я ей очень благодарен.

Мой отец жил ради идеалов. Ради страны, работы, семьи и своего сына. Несмотря на это мы всю жизнь не понимали друг друга. Только потому, что мы слишком разные люди. Вот вам и конфликт «отцов и детей». Я человек другого времени, а отец этого времени не ощущал и не мог понять. К сожалению, мы никогда с отцом откровенно не разговаривали, у нас были очень сложные отношения. Представьте – я рок-музыкант и он – инженер-технолог. К сожалению, только теперь я осознаю, как отец меня сильно любил. Очень жаль, что до конца его жизни мы оставались родными, но такими абсолютно разными людьми.

 

ТУШИНО – КРУЧЕ ЛЮБЕРЕЦ 

В юности мне говорили: «По тебе, парень, тюрьма плачет». Впрочем, я не считал себя хулиганом. Блатная романтика детства – это часть моей жизни. Многие из моих друзей тогда сидели или собирались сесть, и все мы очень гордились тем, что живем в Тушино – первом районе по преступности. Нас это грело. В старом Тушино порядки были простые:  двор – на двор, улица – на улицу. Кто-то сел. Кто-то вышел. Самая красивая девочка гуляла с самым опасным человеком в твоем районе, а ты в это время был в нее влюблен. Абсолютно шестидесятнические истории. Как отец видел мое будущее? Твердая зарплата, постоянное место работы, квартира, по выслуге лет пенсия. Меня не взяли в девятый класс школы, и отец хотел, чтобы я пошел в железнодорожный техникум. А мне в мои пятнадцать лет было все равно. Я не мог сопротивляться, пока не стал взрослым человеком и не сказал: «А пошли вы все». Отец умер в прошлом году 29 мая, а 24 родилась моя дочь Настя. К счастью, он успел увидеть ее фотографию. Мне кажется, что отец внутренне гордился мной, но, думаю, что до конца своих дней относился к тому, чем я занимаюсь, как к чему-то несерьезному.

Гарик Сукачев

 

СПАСИБО, ПАПА

Отец был потрясающим музыкантом, ему много раз предлагали стать профессионалом, но он был обязан кормить семью – на заводе платили хорошие деньги. На тубе отец играл всю жизнь и только за несколько лет до смерти подарил ее мне. Отец очень хотел, чтобы его сын стал музыкантом и поэтому в течение семи лет заставлял меня учиться игре на баяне. Мои друзья рубились в футбол и хоккей, я занимался по шесть часов в день. Мое детство стало адом. Только теперь я понимаю, что если бы не этот ужасный баян, я бы никогда музыкантом не стал.

Отец очень сурово со мной обращался и далеко не всегда был справедлив ко мне. Но это, может быть, и хорошо. Я сам не всегда справедливо отношусь к своему сыну Саше, который теперь уже стал взрослым человеком. Но благодаря отцу я научился чувствовать несправедливость и, если надо, просить прощения. У нас с сыном совсем другие, гораздо более демократичные отношения, потому что я и мои друзья вышли из поколения рок-н-ролла. Наши дети незаметно выросли, а мы сами по-прежнему молоды и делаем то, что нам нравится. Да и сам я в чем-то остался прежним шалопаем.

Благодаря отцу я рано стал интересоваться искусством и кино. Лет с пяти он начал водить меня в Третьяковку, Пушкинский музей и Кремль. Отец много читал и хорошо играл в шахматы. А я ни во что не играю  – начисто лишен игрового азарта. Я азартно отношусь только к жизни. Для моего отца главным было послушание и дисциплина. Наверное, поэтому я терпеть не могу дисциплину. Вот такая история отцов и детей – мы никогда не понимали друг друга, но обязательно встретимся после этой жизни. До свидания, папа.

                             Не пришлось черкнуть и пары строк впрок,

                             Не сложилось пары фраз враз.

                             Просто я любил тебя, как будто в долг,

                             И по-прежнему люблю тебя так.

(из песни «Плач» И.Сукачева, посвященной отцу)

 

Записал Юлий Камший

Фото из архива Гарика Сукачева

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №92, 2006


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое