Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Стиль жизни /Путешествие/приключения

Гоа дримс. Наши в Индии

Гоа дримс. Наши в Индии

Тэги:

Из России в индийский штат Гоа приезжают не только туристы. Там уже несколько лет существует большая русская колония со своими русскими ресторанами, магазинами, тусовками. Число колонистов постоянно растет. Среди них оказался и наш товарищ, который уехал жить в Индию вместе с женой и трехлетним сыном. 

 

Уважаемая редакция обратилась ко мне с предложением написать заметку про то, как я уехал на полгода жить в Индию. Я охотно согласился, но, усевшись за клавиатуру, обнаружил, что задача стоит передо мной не из простых. Согласитесь: нехитрое дело накатать текст о двухнедельной поездке в Таиланд. Совсем не то рассказать про полгода реальной жизни, за которые чего только не происходило.

Мучился я, мучился, перекапывал свои индийские воспоминания и вдруг понял, что с момента моего возвращения из Гоа (конец апреля) мозг провел в ячейках памяти некоторую ревизию. Многое стер, кое-что снабдил дополнительными подробностями, частично упразднил хронологию, в каких-то случаях раздвоил персонажей. Получилась вереница эпизодов, больше похожих на сны. Зачем же вести борьбу с собственным разумом? Сны так сны. В этой форме я и поведаю про мою гоанскую эпопею.

Но прежде отвечу на часто задаваемый вопрос: «Как тебя угораздило все послать и свалить на полгода?» Очень просто. Толчком послужила вынужденная поездка на Гоа на тот Новый год, когда цунами смыло именно те тайские острова, которые мы планировали посетить. Ехали без энтузиазма, как на знакомую до тошноты дачу. Отдыхали по уже накатанной программе. Чревоугодие в дешевых пляжных ресторанчиках, барахтанье на мелководье, умеренные эксперименты над собственным сознанием, активная поддержка местного алкогольного производителя, посещение туристических рынков. Ничего нового, никаких потрясений или откровений.

Но как только мы ступили на домодедовский асфальт и родной колотун запустил под наши легкомысленные одежды свои ледяные лапы, я мгновенно осознал, что эта среда обитания меня больше не устраивает. Не хочу мерзнуть, не хочу видеть враждебные лица соотечественников, не хочу осознавать себя фигурантом криминальной хроники, чья очередь еще не подошла. Не хочу добывать средства к существованию в режиме одержимой белки из «Ледникового периода». Почему же, если мне так не нравится здесь и так нравится в Индии, я там не живу? Что мне мешает? И понял, что ничего.

Шесть месяцев, оставшиеся до следующего сезона, я готовился к отъезду – совершенствовал свой позорный английский и изучал массаж в Академии мануалогии (если вдруг прижмет нужда, всегда можно прокормиться собственными руками). И в октябре прошлого года уехал.

Гоа

 

Хозяин рыжего кота

Приезжаем мы с Захаром* в аэропорт. Несчастный сидит в клетке тихо, поскольку напоен успокоительным средством «Кот баюн» (интересно, на людей как действует?). Отстаиваем очередь за двумя йоркширами и персом к двери с надписью «Ветеринарный контроль». Заходим. Представитель по связям с животными смотрит Захаров паспорт с отметками о прививках и за ощутимые деньги вручает нам шикарный сертификат** с водяными знаками, голограммами и печатями. Идем на регистрацию.

Девушка с необъятными щиколотками в синем юбочном костюме заявляет с сочувствием:

– По правилам нашей авиакомпании с котиком в салон нельзя. Мы его поместим в специальное отделение для животных. Давайте его мне.

И Захара повезли куда-то в огромном нержавеющем лифте.

Вот я уже сижу в аэробусе пристегнутый. Вдруг по громкой связи говорят:

– Хозяин рыжего кота, пожалуйста, нажмите на кнопку «вызов стюардессы».

У меня екает сердце. Я представляю себе, что действие «Баюна» закончилось, Захар, обезумев от гула двигателей, разнес свою клетку и изувечил экипаж. Теперь, очевидно, угроза нависла над пассажирами, и вся надежда только на меня. Нетвердым пальцем нажимаю зеленую кнопку над головой и жду. Через пару минут вижу стюардессу, плывущую по проходу со знакомой бело-синей клеткой. Так обычно подносят хлеб-соль. Вручая животное, добрая женщина поясняет:

– Мы подумали, что ему одному будет грустно сидеть там семь с половиной часов.

О котике-то она, блин, подумала, а о том, что мне придется эти же семь с половиной часов провести с пластмассовым ящиком на коленях – нет.

* Захар – помойный усачевский кот. Взят в семью лет семь назад. Честно отбыл со мной в Индии весь сезон. К патрулированию приусадебных территорий приступил на третий день. Дрался с местными, исправно ловил мышей (до пяти в день), а однажды растерзал какую-то крупную птицу – пухом и перьями, как снегом, было усыпано полсада.

** Оформление кота в загранпоездку – волокита длительная и недешевая. Обидно, что ни разу ни на одной границе Захаровых документов никто не спросил. Все контролирующие инстанции только умилялись и совали пальцы сквозь решетку.

Гоа

 

«Эндфилд»

Однажды Казимирыч* говорит мне:

– Ты такой крупный, а ездишь на паршивом скутере. Смешное зрелище.

Я представил себе, как выгляжу со стороны, и загрустил.

– На чем же мне ездить?

– Тебе нужен «Эндфилд»**.

– Я никогда на мотоцикле не ездил.

– Фигня, сейчас научу. Пошли.

Перед домом Казимирыча стоят различные транспортные средства, среди которых сверкает хромом свежий черный байк. Подходим именно к нему.

– Смотри, – говорит, – вот так включается первая скорость, так – вторая, третья, четвертая. Это сцепление. Здесь старт. Садиться и слезать надо всегда слева.*** Ну, давай, давай, заводи.

Проходимец так плотно берет меня в оборот, что отказаться или перенести авантюру до другого раза невозможно. Я сажусь на огромный мотоцикл и к собственному ужасу еду. Конечно, несколько раз глохну, но еду. Спустя час мотни по местности я осваиваюсь с тормозами-скоростями и начинаю получать удовольствие, которого ранее не испытывал, но о котором догадывался и мечтал. В особенности – от могучего бархатного тарахтенья.

Так весь сезон и проездил с неослабным кайфом.****

*Знакомый авантюрист немецкого происхождения. В Индии проживает четвертый год, последние два – под подпиской о невыезде.  

** «Эндфилд» – мотоцикл, который индусы производят по английской технологии без изменений с 1954 года. Будучи одноцилиндровым (у меня была полулитровая модель), мотор этого мотоцикла издает божественный звук.

*** Попытка оседлать мотоцикл (или спешиться) с правой стороны нередко приводит к ожогу ноги об выхлопную трубу.

**** За сезон я четыре раза весьма серьезно бился, о чем напоминают несколько отметин на ногах. Пугающему виду шрамов способствует климат: раны не заживают месяцами. Лучшее средство для ускорения процесса заживления – жидкость «Эплан», разработанная отечественными военными медиками.

Гоа

В таких магазинах белые отовариваться не рискуют. Разве что кокосовой веревкой поинтересуются

 

Миша флипанутый*

Сижу в ресторане на Моржиме.** Дело к утру, ресторан скоро закрывается, клиентов нет. Приходит невысокий человек в капюшоне. Он начинает бродить из угла в угол, как будто что-то потерял. Усаживается передо мной, достает толстую записную книжку, долго листает, вчитывается, шевеля губами, достает вложенные между страниц затасканные визитные карточки. Перебирает их, потом начинает сдавать, как карты, себе и мне. Опять собирает, прячет в книжку. Расстегивает молнию на куртке, снимает капюшон, застегивает молнию, надевает капюшон. Встает, бродит по ресторану. Опять подсаживается. Достает записную книжку, снимает капюшон...

Если заглянуть в мечущиеся Мишины глаза, там можно увидеть то выражение, которое бывает у собаки, которая долго страдает. Там кошмар.

Миша ищет свою заблудившуюся душу.

* От англ. flip over (сойти с ума). Как это ни возмутительно, на Гоа можно с легкостью купить любые наркотики, включая самые экзотические. Наркоторговля процветает благодаря коррупции колоссальных масштабов. Такая даже нам в России не снилась. В большинстве случаев этот бизнес контролируется непосредственно наркополицией. К великому прискорбию, на Гоа немало любителей время от времени устроить себе кислотный трип (от trip– путешествие, экскурсия). Трип может длиться от одной ночи до нескольких суток. Такие путешествия по глубинам собственного сознания обычно приурочиваются к трансвечеринкам. Иногда люди с неустойчивой психикой из таких трипов уже не возвращаются (как Миша). Их кладут в психушки, лечат, но без убедительных результатов.

Так что, прежде чем наглотаться какой-нибудь химии, рекомендую посмотреть на Мишу.

** Моржим – деревня, полностью оккупированная русскими. А там, где начали гнездиться наши, другие народы предпочитают не жить.

Гоа

Endfild Bullet-500. Очень уважаемый на Гоа мотоцикл. Вроде нашего «Урала»

 

Джус-центр

Сарайчик под черепичной крышей, часть которой образует навес перед дверью. Под навесом – два столика с четырьмя лавками и еще два слева от заведения. Изнутри доносится несмолкающий гул соковыжималок. На стене доска с обширным перечнем предлагаемых напитков – соков и ласси.* В общей сложности наименований сорок.

Публика начинает съезжаться часам к одиннадцати. Заказывают сразу стакана по два-три. Сворачиваются первые джоинты. Люди приходят в себя, приступают к обмену новостями.** Кто прилетел, кто улетел, кто влетел ночью в дерево и теперь ищет 500 долларов на ремонт байка. Где и когда намечаются пати, у кого был обыск и чем он закончился, кого приняли в аэропорту с шестью килограммами. Какой ресторан открылся, какой закрылся.

За то время, пока ты не торопясь*** выпиваешь четыре стакана сока, узнаешь обо всем, что произошло за сутки на нашей местности от Анжуны до Арамболя.

Вот на роскошной желтой «Каризме» подъезжает Хануман**** – новгородский парень в вечных оранжевых шортах с надписью lega-lizeна ягодицах. Следом – Ковбой на скутере, в соответствующей шляпе. Ковбой неразлучен с Момой. Это маленькая местная собачка с буддийским характером. На Моме симпатичные бусы с рынка, ногти накрашены ярким лаком. Мома – всеобщая любимица. Другой Ковбоев пассажир – Махиндра, девушка с модельным экстерьером и воинским характером. Позиционирует себя как профессиональная бездельница.

Со стороны пьяного угла бредет Нептун, краснобай и философ с одесским выговором. Стариком его назвать язык не поворачивается, хотя мужчина он весьма взрослый. Кличку получил за роскошную седую шевелюру и бороду. В Индии живет лет восемь без единого документа.

За соседним столом собираются итальянцы. Целуются, рассаживаются, начинают галдеть. Кажется, что встретились после многолетней разлуки, на самом же деле расстались вчера. Чистый табор!

А вот и доминирующие самочки Гоа, как они сами себя называют. Они хороши, молоды, загорелы, татуированы. Не замечены ни за каким-либо полезным делом, ни за чем-то предосудительным. Живут, как пташки: вечно веселые носятся по побережью на хороших мотоциклах. Двухнедельные туристы, глядя на них, истекают слюной, но подступиться не могут.*****

Индусы собирают со столов пустые стаканы, несут полные.

– Грейп?

– Фо ми!

– Вотермелон?

– Хиэ!

– Ту стробери энд папайа ласси?

– Фо аз!

И так с утра до вечера. Одни приезжают, другие уезжают, моторы ревут, хохот, гомон, дым коромыслом. Хорошо.

* Ласси – сок, смешанный с местной простоквашей.

** Поскольку иноземный контингент на Гоа ограничен и практически все друг друга знают, новости распространяются с невероятной скоростью, как в небольшой деревне.

*** Гоанцы вообще никогда и никуда не торопятся. Это – важная составляющая местного стиля жизни. Всякий, кто пытается открыть в Индии свое дело, довольно скоро понимают, что никакие планы, построенные даже с большим допуском, с тамошними реалиями несовместимы.

**** Гоа-пипл любит брать себе индийские имена. Часто настоящего имени никто и не знает.

***** Многие ребята возвращаются с Гоа с убеждением, что секса там нет. Это неправда. Просто, чтобы тебя начали привечать чудесные гоанки (которых там предостаточно), они должны считать тебя своим. То есть не туристом. Поживите сезон на местности – и девушки к вам потянутся.

Гоа

На Гоа никакой внешний вид не подлежит осуждению. Справа: доминирующие самочки Вагатора. Блистательные, позитивные и неприступные

 

Госпиталь св. Антония

Моя жена Полянская не имеет навыков езды на двухколесном транспорте, а на Гоа это основное средство передвижения. Чтобы восполнить этот пробел, мы взяли в аренду скутер и после нескольких пробных заездов ей показалось, что она овладела этой техникой. Но нашего трехлетнего сына Федю возил всегда я на бензобаке своего мотоцикла, надевая на него кожаный летный шлем и защитные очки.

Как-то раз в такой конфигурации отправляемся мы на пляж. Я быстренько купаюсь и уезжаю по делам, договорившись, что ближе к обеду я их заберу.

Ближе к условленному времени звонит Полянская:

– А чего ты будешь мотаться, мы с Федей сами тихонько доедем. Тут же близко.

И я сдуру соглашаюсь.

Не проходит и десяти минут, как раздается звонок. На фоне истошного Фединого рева жена докладывает, что они едут на такси в больницу, поскольку упали со скутера и сильно поранились. Мчусь в госпиталь святого Антония.*

Несусь, как Шумахер. Нахожу семью в плачевном состоянии: у Полянской содрана кожа с голени, у Феди на лбу три глубокие раны, кровь заливает лицо. Он уже изнемог от рыданий и почти потерял голос.

Огромный пузатый доктор приглашает нас в перевязочную. Это крохотное помещение без окон, облицованное светло-зеленым кафелем со столом из нержавеющей стали, какие используют в моргах. Удушающе пахнет какой-то дезинфекцией. Доктору ассистируют две медсестрички с тонкими, как у воробьев, ножками. Дальше начинается ужас.

Доктор обрабатывает Феде раны, обкалывает обезболивающим и начинает зашивать. Федя орет и сопротивляется так, что мы с женой еле его удерживаем. Мне кажется, что это длится вечность. Думаю только о том, как самому не грохнуться в обморок. Наконец, Федя зашит и обклеен пластырем. Рыдать он перестал, только когда маме стали вычищать скальпелем грязь из раны и ее надо было жалеть. Но горестное всхлипывание продолжалось еще часа два.

* Госпиталь св. Антония напоминает полковую медсанчасть. Очень чисто (перед входом надо снимать обувь), очень бедно, пусто и пахнет карболкой. Из восьми палат только в одной лежит умирающая старушка. Картина меняется за несколько дней до Нового года. В эту пору на Гоа съезжается несметное количество курортников. Самая страшная публика – молодежь из соседней Карнатаки. Эти придурки, наглотавшись без разбору всей местной химии, носятся на скутерах стаями человек по пятнадцать в состоянии полного безумия. В это тревожное время госпиталь забит под завязку. Мест нет даже в коридоре.

Гоа

Рекламу в Индии рисуют местные самоучки. Типа Пиросмани

 

Закат

Ближе к концу сезона, когда приятного народа становится с каждым днем все меньше, компания человек в десять решила поехать отдохнуть на выходные в Махараштру (соседний, более северный штат). Нельзя сказать, чтобы все мы кошмарно устали, просто кататься по Индии на мотоцикле очень уж приятно. Тем более что езды-то всего часа два.

Вот собираемся мы неспешно в маленьком индийском ресторанчике у поворота на Моржим, коротая ожидание местным вискарем Royalstagс содовой. Так и не дождавшись некоторых, выдвигаемся караваном в сторону последнего оплота гоанской цивилизации – Арамболя. Дорога новая, шикарная.

После Арамболя начинается нищета и разруха, зато виды становятся более живописными, а шоссе начинает извиваться, как серпантин.

Штаты разделяет довольно широкая река. Подъезжаем к переправе, ждем парома. Когда посудина, исторгая сизые клубы дыма, утыкается в берег, начинается ажитация. Джипы, байки и скутеры газуют, ревут, торопятся забраться по крутому стальному пандусу. А через 15 минут уже съезжаем на махараштренский берег. Опять мчимся, уже не по такой шикарной дороге, но тоже ничего.

Дорога исчезает недалеко от моря, а нам надо еще километр ехать до гостиницы по сыпучему песку через сосновый лес. Довольно мучительное занятие.

Гостиница – это шесть круглых хижинок (5 долларов в сутки), в которых из удобств есть только твердая кровать и окошко. Зато в двадцати метрах от берега. Душ и туалет общие, в стороне. Еще есть навес, похожий на вьетнамскую шляпу, со столом, пластиковыми стульями и роскошным видом на океан. Типа, столовая. Вообще-то основная деятельность хозяев этого пансионата – выращивание кокосовых пальм.

Дело к закату.* Развешиваем привезенные с собой колонки, достаем напитки, яства – готовимся по всем правилам к проводам солнца. Наконец, рассаживаемся, ждем представления.

Над горизонтом висит длинная сизо-оранжевая туча. Солнце, становясь все краснее, постепенно скрывается за ней, а затем начинает появляться из-под нижнего края. Впечатление такое, будто гигантская капля расплавленного металла набирает критическую массу, чтобы упасть. Вот она уже начинает отрываться и медленно погружается в воду.

И когда от густо-оранжевого диска над водой остается маленький краешек, из мерцающей багровой дорожки, тянущейся в нашу сторону, выныривает здоровенный такой дельфин. Описав дугу, с каскадом брызг скрывается в воде, а следом исчезает и солнце.

Мы даже оцепенели от такого зрелища на некоторое время, потом долго аплодировали.

Думаю, это был лучший закат из тех, что я видел на Гоа.

* Проводы солнца у гоанской публики мероприятие ответственное. Сансет стараются не пропускать. Складываются даже устойчивые коллективы, собирающиеся каждый вечер в одном и том же месте на пляже. Приносят с собой барабаны, флейты и превращают закат в магическое зрелище.

Гоа

Дети в Индии растут гораздо быстрее. Как, впрочем, и рис

 

Пожар

Раннее утро. Через куски спекла, вставленные вместо некоторых черепиц,* в мою спальню пробиваются снопы света. Я сплю в своем огромном пустом доме** – семья уехала на месяц раньше. До отъезда в Москву остается четыре дня, билет уже куплен.

Сквозь сон слышу непонятные звуки, как будто на кухне кто-то гремит кастрюлями. Я недоумеваю: кроме меня в доме никого, воры в такое время не полезут. Захар, думаю, шарит в поисках пищи, и сплю дальше. Через короткое время звук повторяется, но уже громче. Деваться некуда – иду смотреть, в чем дело. Чтобы попасть из спальни на кухню, надо пройти сквозь пять помещений, и чем ближе я к конечной точке моего маршрута, тем больше дыма. В кухне реальный пожар. Стропила охвачены огнем, дерево трещит, сверху сыпется лопающаяся черепица вместе с углями, дыму столько, что вытянутой руки не видать. В углу вместо холодильника – груда закопченного покореженного железа. Это и был очаг возгорания. Соображаю, что времени терять нельзя, кроме того, телефона пожарных я не знаю. Хватаю ведра, бегу в ванную за водой, но, совершив пару ходок, понимаю, что один не справлюсь – может сгореть весь дом.

Бегу на дорогу. По счастью, натыкаюсь на двух индусов, которых и привлекаю к тушению. В считанные минуты набирается человек десять сочувствующих. Хозяйка со всей семьей приезжает, когда мы уже справились со стихией.

Как же они меня обхаживают! Не поранился ли я? Не обжегся ли? Виданное ли дело – белый человек своими руками тушил пожар! Индусы в недоумении и восхищении.

Но на следующий день ситуация меняется радикально. Они осознали, что на восстановление кухни нужны деньги. А кто их даст? Ясное дело, жилец – раз жил в доме, значит это твое риспонсебилити.

Ближе к вечеру перед моими воротами собирается толпа. Хозяева дома, родственники хозяев дома, хозяева холодильника, родственники хозяев холодильника, просто сочувствующие хозяевам дома и хозяевам холодильника. Человек тридцать в общей сложности. А я, прошу заметить, один. Когда индусами овладевает серьезное чувство,*** с ними шутки плохи. Сознаюсь, когда эта толпа заявила, что или я заплачу штуку за ремонт кухни, или они отберут у меня паспорт и билет, я реально перессал. Вполне допустимое развитие ситуации.

Так или иначе, меня потащили в полицию. Не чтобы сажать, а как бы на третейский суд. Усатый чин серьезно выслушал сначала верещание хозяйки, затем мои аргументы. В итоге он сумму располовинил. С меня взяли слово, что я обязуюсь до своего отъезда выплатить хозяевам 500 долларов.

Что мне и пришлось сделать, выпросив денег из Москвы.

* Правильный дом, в котором можно спастись в лютую жару, должен быть старой португальской конструкции: черепичная крыша, ничем не подшитая снизу. То есть изнанка черепицы и является потолком. Благодаря щелям постоянно происходит инфильтрация воздуха, и в доме не жарко. Во-вторых, это красиво. Сложные деревянные стропила и светло-коричневая черепица служат великолепным элементом интерьера.

** Свой дом я снимал за 200 долларов в месяц. В нем было восемь помещений, но изолированных комнат только две. Все остальные – проходные. За 500 долларов на Гоа можно снять двухэтажный шикарный особняк.

*** Индусы весьма приветливый, открытый народ. Но злить их или, как это у нас называется, поступать не по понятиям, не надо. Был, к примеру, такой случай. Приехали отдыхать на Моржим два конкретных, что называется, парня. Общались с местными свысока, унижали их, раздавали тычки и пинки по любому поводу. Когда у индусов лопнуло терпение, они пришли всей деревней и закидали невежливых россиян камнями. Оба надолго легли в больницу.

В завершение отвечу на закономерный вопрос: почему же, если мне было так хорошо на Гоа, я вернулся на родину? Отвечаю. С конца мая там начинается сезон дождей, так называемый «мунсун». В это время все вокруг сырое и деться от этой влаги никуда невозможно, кожа на теле расслаивается. Да и тусовки никакой не остается, все сваливают или в рашку, или на север, в Манале.

Поеду ли я в Индию опять? Пока не знаю.

Планета большая...

 

Фото: автор, Анна Алямова, Матвей Правоторов

Опубликовано в журнале «Медведь» №105, 2006


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое