Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / 5 наивных вопросов /5 наивных вопросов

О цене и стоимости жизни

Тэги:

Саид Гафуров, экономист

Саид Гафуров, экономист

1. Можно ли считать критерием оценки жизни ту сумму, которую государство платит террористам за заложников, или сумму компенсации за смерть в катастрофе?

Нет. Эта сумма не является по своей экономической природе ценой жизни. Она близка к понятиям, которые обычно называют оценочной стоимостью или же страховой стоимостью. Страховые выплаты (если их еще выплатят) за сгоревший дом значительно меньше реальной цены дома. По оценочной стоимости при сложившейся практике оценки нельзя купить равноценное имущество (хотя закон об оценочной деятельности включает в себя в качестве одного из трех базовых принципов так называемый сравнительный подход, но в результате оценочных процедур итоговая сумма обычно занижена – если только вы не хорошо знаете оценщика).

Что касается этики такой страховой оценки, то уместно вспомнить Дугласа Адамса:

«– Страховой бизнес продажен насквозь. Слышал ли ты, что для директоров страховых компаний снова ввели смертную казнь?

– Правда? – удивился Артур. – Нет, не слыхал. За какие такие провинности?

Триллиан нахмурилась:

– Причем здесь провинности?

– А… ясно».

 

2. Сколько, на ваш взгляд, вы тратите за всю свою жизнь денег? И из чего складывается эта сумма?

Никогда и не пытался посчитать. Из-за инфляции, например. К тому же я тратил деньги в разных валютах. В начале девяностых в центре Москвы можно было купить действительно шикарную квартиру за десять тысяч долларов.

Основную же долю расходов в моей жизни, очевидно, составят расходы на детей. И это славная трата наличности.

 

3. Хотели бы вы тратить меньше или больше? И как это отразится на цене вашей жизни?

Хотел бы тратить больше. Например, мне постоянно, систематически не хватает денег на те задумки, которые я имею по отношению к малышам из детского дома в Медведкове. Нет, игрушки и сласти у нас недорогие, но в отношении детей из детского дома всегда хочется потратить больше. Намного больше. Особенно когда увидят тебя малыши с красной от мороза физиономией и (не без легкой издевки у детей постарше, но искренне у детей помладше) кричат: «А! Дед Мороз!!!»

 

4. Как соотносится стоимость жизни и ее цена? Человек в деревне Лазинки Калужской области тратит раз в двадцать меньше, чем москвич. Значит ли это, что его жизнь в двадцать раз меньше стоит?

Нет. Совсем не значит. Даже такие люди, как статистики, были вынуждены ввести понятие «паритет покупательской способности». Но дело даже не в этом. Даже при бухгалтерско-страховом подходе, который применять не следует, но даже при нем стоимость жизни этого человека в деревне Лазинки должна включать свежий воздух, которого я в центре Москвы лишен, ночное небо, которое в Москве не увидать из-за подсветки, закат и рассвет, грибы в лесу, отсутствие неестественного постоянного стресса из-за скученности и безумного темпа жизни.

На самом деле традиционное право – еврейское ли, древнеславянское ли, законы Хаммурапи ли, мусульманское ли (с некоторыми оговорками) – цену жизни человека определяет как око за око. Правда, для людей, по статусу равных. Но мы-то с вами, слава бессмертным богам, живем уже после Великой Французской революции, которая людей в правах уравняла.

То есть от века цена жизни человека юридически равна цене жизни другого человека. По-другому нельзя. Иначе мы будем иметь постоянные повторения истории с Калоевым, который не согласился со швейцарским судом, решившим, что цена жизни полутораста башкирских и русских детей не стоит ничего. А это ведь приведет к распаду общества.

 

5. Доходная часть бюджета РФ начиная с 1996 года увеличилась примерно в восемь раз – с 37 млрд долларов до 300 млрд. В связи с этим изменилась ли стоимость жизни каждого россиянина (было бы логично, чтобы она улучшилась раз в восемь) или нет и почему?

Как я уже говорил, цена жизни человека не зависит от доходной части бюджета. Она постоянна. Это страховые по природе выплаты меняются, но не сама цена жизни. «Только так же от боли там плачут, так же в муках рожают детей».

Денис Яцутко, писатель

Денис Яцутко, писатель

1. Можно ли считать критерием оценки жизни ту сумму, которую государство платит террористам за заложников, или сумму компенсации за смерть в катастрофе?

Тут речь скорее не об оценке жизни ушедших, а о цене лояльности оставшихся. Власть прикидывает, сколько готова потратить на собственное спокойствие и в какой форме: в конце концов, телевидение тоже денег стоит. И патроны. 

 

2. Сколько, на ваш взгляд, вы тратите за всю свою жизнь денег? И из чего складывается эта сумма?

Как считать. Если деньги эквивалент затраченного труда, как оценивать труд, за который мне никто не платил? Засчитывать ли потраченное мною и на меня в детстве, когда это были, грубо говоря, не мои деньги? По какому курсу складывать копейки плохого года, на которые покупал макароны и радовался, с рублями хорошего, на которые тосковал в ресторанах? И потом, я вообще не люблю считать. Особенно деньги. 

 

3. Хотели бы вы тратить меньше или больше? И как это отразится на цене вашей жизни?

Учитывая, что сегодня я трачу все, что ко мне приходит, хотел бы, конечно, тратить больше. Жизнь как оплачиваемый процесс в этом случае станет дороже. Она, впрочем, всегда дорожает. Но это, так сказать, по абсолютному количеству денег, тратящихся в единицу времени. С другой стороны, если отставить в сторону все, что не касается поддержания непосредственно жизни, выходит, что чем больше твой доход, чем больше ты тратишь вообще на все, тем собственно жизнь для тебя дешевле. Бедный тратит все только на то, чтобы выжить. Обеспеченный тратит на это какой-то процент своего дохода, и ему еще остается на луна-парк с блекджеком и шлюхами.

Жизнь же как таковую, как факт, странно оценивать – в деньгах или как-либо еще. Она просто есть. Какова цена Проксимы Центавра? Нейтрино? Вот так и жизнь.

 

4. Как соотносится стоимость жизни и ее цена? Человек в деревне Лазинки Калужской области тратит раз в двадцать меньше, чем москвич. Значит ли это, что его жизнь в двадцать раз меньше стоит?

Для кого? Для жителя этой самой деревни, очень может быть, стоимость жизни упомянутого москвича равна нулю или отрицательна: объедает Россию, пьет и жрет, пользы никакой не приносит. Кем он там работает? Мерчандайзер, прости господи? Аккаунт-менеджер? На фонарь, и делу конец.

Житель деревни москвичу тоже кругом должен: почто в девяностых за коммунистов голосовал? Зачем, вместо чтоб стать цивильным фермером и поставлять в город отечественный хамон, ваучер на лосьон поменял? Зачем детей своих в город послал рылами пейзаж портить? Сумма долга жителя ЗАО «Путь Ильича» москвичу, скорее всего, превышает в глазах последнего стоимость жизни первого в разы и разы.

И вот смотрите: любая стоимость – это конвенция, договоренность. А какая может быть конвенция промеж граждан, которые друг друга в грош не ставят?

 

5. Доходная часть бюджета РФ начиная с 1996 года увеличилась примерно в восемь раз – с 37 млрд долларов до 300 млрд. В связи с этим изменилась ли стоимость жизни каждого россиянина (было бы логично, чтобы она улучшилась раз в восемь) или нет и почему?

Налог на фонд оплаты труда в РФ с 1 января 2011 года увеличился с 28 до 34%. Продукты питания за прошедший год подорожали в Москве раза в полтора-два, по регионам – от 10–15% и выше. Трудно в таких условиях вспоминать далекий 1996-й. Но я вспомнил. В январе 1996-го я демобилизовался из армии, где получал около ста долларов в месяц, и устроился работать журналистом в одну ставропольскую газету на оклад (внимание!) четыре доллара и сколько-то центов. В месяц, да. Сто долларов в месяц тогда казались огромными деньгами. Но я работал и за четыре. Сегодня за сто я не стану работать больше восьми часов, а за четыре пальцем не пошевелю. При этом не чувствую, что стоимость моей жизни изменилась. Если представить, что надо выбирать «кошелек или жизнь», значение суммы, находящейся в кошельке, меркнет. Кошелек и кошелек. И бог с ним. Дышать увлекательнее.

Алексей Лебедь

Алексей Лебедь

Можно ли считать критерием оценки жизни ту сумму, которую государство платит террористам за заложников, или сумму компенсации за смерть в катастрофе?

Наше государство не платит за заложников, что же касается компенсаций, которые получают родственники жертв терактов, то они увеличиваются с каждым годом. Помню, долгое время суммы были в сто тысяч рублей, а в этом году пострадавшим от теракта в аэропорту Домодедово выплачивали уже миллион рублей.

Покупать заложников за деньги я считаю крайне неэффективным методом борьбы с терроризмом. И, конечно, если террористы где-то захватили заложников, то надо отвечать не деньгами, а действиями специально подготовленных спецслужб нашей страны, на которые мы, как налогоплательщики, выплачиваем громадные суммы денег. Хочется верить, что времена Бориса Абрамовича Березовского, когда в Чечне покупали и обменивали пленных, миновали.

Говорить же о том, являются ли государственные выплаты критерием цены человеческой жизни, не представляется возможным, потому что, с моей точки зрения, каждый человек – это звезда, совершенно уникальное явление, другого такого нет и не будет. Не будет даже бомжа последнего, который, если копнуть поглубже, может оказаться в прошлом интеллигентным человеком, просто жизненные обстоятельства заставили его деградировать и стать бомжом. И говорить, что одна жизнь стоит пятьдесят тысяч рублей, другая сто, а третья миллион – неправильно. Конечно, богатые люди готовы отдавать большие и очень большие деньги за своих родных просто потому, что у них много денег, а для бедных этот вопрос не стоит. Бандиты и террористы знают об этом и поэтому не берут в заложники бедных людей.

 

Сколько, на ваш взгляд, вы тратите за всю свою жизнь денег? И из чего складывается эта сумма?

Я трачу все деньги, которые у меня есть, и мне еще немножко не хватает. Как в том анекдоте: «Солдаты, как вас кормят? – Хорошо, еще и остается. – А куда деваете то, что остается? – Доедаем и еще не хватает». Поэтому когда я был командиром взвода, роты, батальона, полка, то жил от зарплаты до зарплаты. А сейчас я депутат Госдумы, и, хотя зарплата моя стала значительно больше, чем в те времена, в силу жизненных обстоятельств мне приходится крепко думать, чтобы помочь сыну, который служит в армии, дочери, которая одна воспитывает ребенка, и жене, которой требуется дорогостоящая медицинская помощь. Вот и получается, что денег опять не хватает, живу от зарплаты до зарплаты. Сколько мне не давай, я все равно их потрачу, и еще мне будет не хватать чуть-чуть. Из чего складывается сумма на жизнь? Из военной пенсии за двадцать пять лет службы в размере 12,400 рублей и из вознаграждения депутата в размере 132,570 рублей.

 

Хотели бы вы тратить меньше или больше? И как это отразится на цене вашей жизни?

Дело в том, что существует общее правило: расходы всегда стремятся приблизиться к доходам. Сколько бы денег не было, всегда найдутся дополнительные расходы и желания: какая-нибудь кофточка для жены, или колечко для дочки, или сумка – все это стоит дорого. Поэтому, хотел бы я или нет, сумма, которую я сейчас получаю, меня удовлетворяет. Была бы она в пять, десять, сорок раз больше, нашлись бы и расходы соответствующие. Это у всех так: у вас, у меня, у олигархов. Поэтому вопрос этот я решил для себя так: я не хочу, чтобы у меня было больше денег. У меня тогда будет больше проблем. Счастье не в деньгах, не в их количестве, а в том, чтобы спокойно жить и не ругаться из-за денег.

 

Как соотносится стоимость жизни и ее цена? Человек в деревне Лазинки Калужской области тратит раз в двадцать меньше, чем москвич. Значит ли это, что его жизнь в двадцать раз меньше стоит?

Я не думаю, что траты московского учителя, врача, работника культуры, рабочего или пенсионера превышают траты той же категории людей, живущих в Калужской области, больше чем в два раза.

Так что жизнь в Калужской области, может, и меньше стоит, но мне кажется, она более привлекательна, потому что там меньше стрессов. А у москвичей стрессов больше, даже от того, что рядом масса удовольствий, мимо которых пройти невозможно и невозможно ими воспользоваться. Вот недавно по ТВ показали бабушку, которая умерла из-за того, что два сырка утащила стоимостью пятнадцать рублей. Я помню, у брата в дивизии солдат умер, сказали, что от стыда. На него кто-то повысил голос, а он обиделся, надулся и лопнул – умер солдат. Довели, называется, до инфаркта. А те, кто миллионы ворует, живут и не лопаются, у них железА совести давно рассосалась.

 

Доходная часть бюджета РФ начиная с 1996 года увеличилась примерно в восемь раз – с 37 млрд долларов до 300 млрд. В связи с этим изменилась ли стоимость жизни каждого россиянина (было бы логично, чтобы она улучшилась раз в восемь) или нет и почему?

Вы помните, когда отмечали пятьдесят пять лет Великой Победы, мы никак не могли собраться с силами и начать наконец выдавать положенные по закону автомобили участникам и инвалидам войны. Потом правительство взялось решить эту проблему. Я в то время находился на руководящей должности (председатель правительства Хакасии. – Прим. ред.), и на эти автомобили у нас была очередь в семьсот человек. Эту очередь погасили в течение пяти лет. К тому моменту оказалось, что нашлись еще в далеких сибирских уголках люди, которые ничего об этом не знали, и вот они через пять лет проснулись – еще семьсот ветеранов войны, а автомобили больше не дают. Отправили в Москву списки, и нам сказали: денег нет, программа закрыта. Но люди не получили, стояли в очереди, они участники, инвалиды. Все! До сих пор не получили! Наверное, руководство страны сидит и радуется, что решило все проблемы. А я могу отвечать за свои слова: в Хакасии семьсот участников войны, инвалидов, которые обязаны были по закону и решению правительства получить автомобили, и не получили их. Неужели им надо ждать еще пятьдесят лет?

Государство не повернулось в сторону решения социальных проблем наших граждан, оно по-прежнему озабочено наращиванием своих бицепсов и мускулов. Мы смотрим на своих западных соседей, чтобы сделать так же хорошо, привлекательно, как у них, невзирая на то, что у нас другая ментальность народа, другое отношение к тем или иным проблемам, другие традиции. Я, как бывший военный, с изумлением смотрю на те реформы, которые проводятся в армии, на те погоны, которые то на заднице вешаются, то на груди, то на плече, – как будто в этом основная государственная проблема. Бюджетникам зарплату третий год никто не повышает, они тоже изумляются: почему? Вроде есть закон, должна быть индексация ежегодная, но этого не происходит. Поэтому жизнь «за пределами Садового кольца» не такая уж и хорошая, как это, может быть, руководству нашей страны представляется. И люди это отчетливо понимают.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое