Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

НОВЫЕ КНИГИ. Аргидава и Алиса

НОВЫЕ КНИГИ. Аргидава и Алиса

Тэги:

В издательстве «Азбука-Аттикус» вышла в свет новая книга Марианны Гончаровой «Аргидава». 

Гончарова поразительно похожа на свою героиню. Возможно, ей действительно столько лет, сколько сообщает бестактная Википедия, возможно, она руководит театром «Трудный возраст», и наверняка сидит часами за письменным столом и составляет из букв слова, а из слов – предложения. Но я себе её такой слабо представляю, зато прекрасно и чётко вижу, как она взбирается на крышу дома, чтобы загадывать всю ночь желания для тех, кто не имеет такой возможности. Вижу её упрямо сидящей в зале на подоконнике, хотя строгий дядька уже неоднократно делал ей замечание. Вижу создавшей целый театр только для того, чтобы сын захотел что-то прочесть из классики… Вижу играющей с мальчишками в футбол… Вижу, как играя в «городки», она вдруг остановиться и задумается… Вижу, смертельно заболев, будет придумывать себе кучу игр, и при температуре за сорок будет врать, что чувствует себя хорошо, только для того, чтобы не расстраивать доктора… Вижу сидящей за пианино, но вместо нот смотрящей в открытую книгу… Вижу всерьёз разговаривающей с животными… Влюбляющуюся в картинку…. Говорящей со звездами вслух… Вижу ту, что не носит очки, хотя близорука до такой степени, что всё видит не таким, как мы, и в прямом смысле, и в переносном… Вижу ту, что вполне готова терпеть неприятный чесночный запах, исходящей от незнакомой попутчицы, и даже готовую проехать собственную остановку, лишь бы не будить эту попутчицу, уснувшую у неё на плече… И вижу ту, что упрямо будет отстаивать права, но не свои, а чужие…  Вижу ту, что готова пожертвовать многим, ради счастья других… И верить людям на слова… И вполне допускать, что кошки «начали учить ноты»… Вижу… ребёнка! Девочку!

Девочка? Не просто девочка, а маленькая леди… Она знает как маленькой воспитанной леди надо вести в себя в обществе, но будет спорить и со злой королевой и с недобрым вахтёром…

Девочку, которая знает, что надо хорошо учиться, но не способной запомнить «таблицу умножения»…

Девочку, что любит путешествовать…

А не имея такой возможности, о путешествиях фантазировать…

Девочка, с непослушной чёлкой…

Та, что всегда глядит на мир с любопытством, но не удивляется тому, чему удивились бы взрослые, и, удивляясь тому, к чему взрослые давно привыкли…

Я вижу маленькую, культурную и воспитанную, но непоседливую леди, которой никогда миледи не стать…

Девочку вижу ясно, но ту, что не повзрослела… или, вернее, сохранила в себе эту девчонку… Умную, благоразумную, казалось бы, добрую и воспитанную леди… но вполне способную полезть за котёнком в кроличью нору и провалиться…

А падая, беспокоиться не о том, что она разобьется, а совершенно о, казалось бы, неуместных и посторонних вещах…

Что хотите мне говорите, а я знаю, что героиня прозы Гончаровой это Алиса из Зазеркалья и Страны Чудес… И ее книги -– это её путешествие в страну взрослых…

Вы скажете, что она не так уж похожа внешне. Ну, во-первых, она изменилась, конечно. А во-вторых, мы же знаем, что рисунки в книге это одно, как и фото автора, а образ – совсем другое! Кстати, Кэрролл, чтоб вы знали, в качестве основы «художественной» версии Алисы решил использовать не Алису Лиддел, у которой как раз были тёмные коротко стриженые волосы и чёлка на лбу. И  не так ли, вслед за подругой, постриглась наша героиня в повести «Дракон из Перкалаба», и носившая эту стрижку весьма долго.

Они обе – и Алиса и Маша (Мария, Марианна, Маруся) – считают себя некрасивыми и каждая может говорить со всеми, кто попадётся на пути, но лучше всего ей удаются внутренние диалоги – когда она говорит сама с собой.

Обе они обожают не только путешествовать, но «слоняться» без дела. Просто ходить и разглядывать прохожих.

Она – точно Алиса! Об этом говорят её тексты! На это сравнение наводит  и интонация тех самых внутренних монологов! Такая же как у Алисы!

Да, тексты говорят, но ещё красноречивей они об этом молчат!

К примеру, Гончарова ни разу не упомянула ни себя в сравнении с Алисой, ни свою героиню!

Может, сознательно хранит эту тайну. Но скорее всего, не подозревает о ней!

Мы ведь больше всего удивляемся, когда нас кто-то со стороны сравнивает с кем-то знаменитым. Не сразу это видим, хотя другим это так явно бросается в глаза, что прямо диву даёшься. А если признаём сходство, то никогда сами об этом не кричим, а лишь ждём, что нам об этом в который нас напомнят. А мы смутимся и этак деланно отмахнёмся: «Да ну, какое там?»

Это если нам льстит такое сравнение, но Марианна Гончарова, наверное не признАет сходства, ведь она столько раз признавалась, что не любит своего отражения. Если это так с внешними данными, то что говорить о внутреннем сходстве образов?

Кто внимательно читал прозу Гончаровой? А кто читал о приключениях Алисы?

Те, кто читал и то и другое, а ну-ка, угадайте о ком я сейчас напишу:

Верит чудесам. Принимает их как данность. Верит в необходимость, целесообразность и неизбежность победы  добра над злом. Честна! Но ради спасения готова пойти на невинную ложь. Обидчива! Но столь же быстро способна простить того, кто покается и пообещает измениться.  Импульсивна! Легко отвлекается! Выше дисциплины, для неё своё или чужое желание. Легко нарушает правила, но склонна чтить традиции. Всё хочет попробовать сама. Доверчива. Наивна. Спонтанна. Решения принимает либо на основе эмоций, либо под давлением собственной, несколько парадоксальной логики!

О ком я написал? Нет! Я написал о том, что их объединяет. Это их общая, абсолютно точная, характеристика!

Разве нет? «А? Э...Так-то, дружок, в этом-то все и дело!»

Что-то очень знакомое всё время мелькало в образе главной героини. Не явно! Какие-то мелочи, штрихи… Знакомые и приятные, милые… Эти, даже не поступки, слова-не мысли, а тени других слов и поступков, делали симпатичный образ главной героини ещё симпатичней, ещё добрее, ещё милее, прямо до очарования.

Но я долго не мог её поймать, ведь героиня хотя и рассказывает много о своей жизни, но наше внимание заостряет не на себе, а на окружающих её живых существах – от большого соседского пса до «мелкого руководителя хора».

Но вот, наконец,  я лицом к лицу столкнулся с архетипом героини, точнее разглядел черты того лица.

Нет, Гончарова скорее всего сама не знает, кого она, когда садиться сочинять, выпускает из себя погулять, попутешествовать?

Вот ей или её героине сниться преинтересный сон. А мы хоть и не учились на психоаналитиков, но помним, что ещё юный Юнг подозревал (а вскоре и убедился сам), что «сны, творческая работа, фантазия и мечты людей содержат символы и идеи, которые нельзя объяснить только их личным опытом», что  они являются собственностью некоего общего архетипа, к коему принадлежит этот человек – он сам или его внутреннее «я», и этих «архетипов» он насчитал штук шестнадцать. А другие – чуть больше. Но слово Гончаровой:

«И снится мне как-то ночью упоительный сон. Будто плыву я по морю, а навстречу мне плывет заяц. Ну как в кино: такой целеустремленный, суровый, нелепый заяц, уши висят по бокам унылого лица. Энергично шлепает по воде, подгребает одной передней лапой и отфыркивается. А в другой лапе держит, высоко приподняв над водой, счеты — старые бухгалтерские счеты с деревянными костяшками.

— А зачем тебе счеты? — поинтересовалась я.

— Не «тебе», а «вам», — огрызнулся заяц, продолжая шлепать по воде.

— Вам… А вас много? — завертела я головой, надеясь увидеть стаю умалишенных зайцев с бухгалтерскими счетами в лапах.

Заяц закатил свои косые глаза и прошипел:

— Где ты воспитывалась? К незнакомым людям надо обращаться на «вы»!

— А зачем вам счеты? — осторожно переспросила я, проигнорировав воспитательный момент и то, что зайца этого с натяжкой можно было назвать «люди».

— Счеты? Хм! — презрительно хмыкнул заяц. — Чтобы считать! — отрезал он и зафыркал еще энергичнее.

Мы продолжали плыть рядом, в одном направлении, и было как-то неловко молчать. Тем более я заскучала: все же это был мой сон, и, значит, я виновата в том, что он скучный.

— Э-э… А… — только заикнулась я.

— Можешь не утруждать себя светской беседой. Ты все равно ничего умного не скажешь! — оборвал меня заяц и поплыл еще быстрее, ловко перебирая свободными от счетов тремя лапами.

Плыву я рядом с этим высокомерным зайцем и думаю, какой странный мне снится сон. К чему бы это? Тем временем заяц ловким движением швыряет счеты на берег, гневно на меня взглянув, разворачивается и, фыркая и сплевывая, удаляется в открытое море.

Выплываю на берег в полном недоумении, а на берегу стоит… Фрейд, Зигмунд, в ленинском каноническом жилете. Стоит, перебирает костяшки на счетах. Ну, думаю, как кстати! И рассказываю ему, что снился мне только что заяц со счетами, грубиян, и с ушами. А Фрейд мне с ходу:

— Это к замужеству…»

И скажите мне после этого фрагмента, что я не прав?

Ассоциативный ряд всегда работал на руку тому, кто правильно его выстраивал. Но часто мы не можем угадать, какие ассоциации вызовет у читателя тот или иной фрагмент. Для кого-то «голубоглазый блондин» – это чуть ли не главные признаки ангельской внешности, бог Аполлон, а для кого-то – едва ли не на генетическом уровне – это враг, жестокий завоеватель, «белокурая бестия», т.н. арийской крови.

Сказки можно любить. Можно ненавидеть. Можно относиться к ним равнодушно.

Но архетип Алисы из Зазеркалья или Страны чудес не может не вызвать доверия, умиления, ощущения праздника, баловства…

Нам приятен такой герой. Ведь его проявления раздражают только людей угрюмых, самовлюблённых, злых… Только бесчувственные остолопы и слишком «сложные», много о себе возомнившие, натуры, примут в штыки того, кто считает, что жизнь прекрасна и удивительна, кто открыт ко всему новому, любит юмор, ценит свободу, готов экспериментировать, и всегда и во всём видит только хорошее…

– Секундочку! – воскликнет какой-нибудь мерзкий толстячок, обиженный, что был вынужден так долго кого-то слушать, вместо того, чтобы все слушали его. – Гончарова ваша что – совсем уже оторвана от жизни. В чём она видит хорошее? Как может любить людей? Чего она радуется, как психически ненормальная?..

Я его прерву, вступившись за леди:

-– Если вы стараетесь её обидеть, то напрасно торопитесь использовать психические диагнозы. Он сама написала, а я с ней полностью согласен: «есть такой закон природы – кто талантливый, тот обязательно немного чокнутый».

-– Вот я и говорю, она сдурела, считая мир таким уж прекрасным. Кругом льеться кровь, а она видите ли порхает… Люди – звери, мир – бардак и мусорник… Две трети населения страны живёт в нищете… Какая, к чертям, Алиса? Какие радости? Какие чудеса?

В том-то и дело, в том-то и ужас… Мир, действительно, катиться в тартарары… Люди зачастую  действительно злые, жестокие, жадные, страшные… И сказки рассказывают только политики…

Гончарова сказки не пишет!

Но её героиня просто принадлежит к такому типу людей, которые надеются на лучшее… И верят в то, что хороших людей намного больше… И что намного светлее станет потом, когда туман рассеется… И станет тепло, когда встанет солнце…

Алиса в Зазеркалье и в Стране Чудес и представить себе не могла, что она увидит, услышит, узнает, когда попадёт в страну взрослых…

Но если Гончарова сумела сохранить в себе ребёнка, то и мир сумеет сохранить в себе всё хорошее – веру, любовь, надежду, дружбу, преданность, взаимовыручку, улыбку, смех…

Мир страшен! В нем теперь много смерти, крови, секса, наркотиков, лжи, коварства, насилия, предательства, оружия, мата, хамства, пошлости, грязи, тупости, зависти…

Это если смотреть с вашей точки зрения…

А героиня Гончаровой глядит на небо и утверждает, что небесная концелярия никогда ни для кого исключений не делает. Там наверху всё продумано, и для каждого есть время. Небесная канцелярия всех готова выслушать. И помочь! Там ничего и ни на ком не экономят. Хочешь солнца – «н-на тебе солнца! Хочешь звезду – н-на тебе звезду! Хочешь сирени – н-на тебе сирени!»

Мне такой взгляд не скажу более близок, но безусловно  более приятен…

Да, Гончарова верит в чудо! А тот, кто верит, с теми чудеса и случаются! И Гончарова за такие чудеса готова благодарить… Но вы сперва узнайте, что для нее является чудом. И учитесь такие чудеса принимать с благодарностью:

«Чудо — это рождение моих детей, Боже мой, за что?! Как благодарить?!

Чудо, когда в субботу, холодным дождливым ноябрьским утром, в семь тридцать утра мой младший ребенок, собирается и шагает к своему преподавателю по истории. Учиться. И не раскрывает зонт, потому что такой ураганный ветер, что может унести девочку, как Мери Поппинс. Ничего героического. Она просто очень любит свою учительницу и ее предмет. Чудо — все мои родные и друзья, чудо — новые люди, дети, коты, собаки, птицы, ежи, приходящие в дом на правах дорогих сердцу родственников. Чудо — этот ночной снежный свет в окне, восхитительная зимняя предрождественская сказка, чудо — горящий на солнце купол храма, стоящий в пяти километрах от нашего дома, но посылающий сюда, мне, солнечных зайцев.

Чудо — жить, уважая своих читателей: и тех, кому нравятся мои книжки, и тех, кому — нет.

Жить, любя всех моих персонажей. Жить, из минуса извлекая плюс, и верить, что, как сказал кто-то мудрый, даже черная полоса может быть взлетной»

Тут уже вижу я не только умение писать, но и редкое умение правильно жить, жить чудесным образом… жить счастливо, что должно, наверное, быть нормой, жить по-человечески, по-людски…

Да, я уже знаю, убеждён, что на мир глядит именно Алиса, или Мария, Маруся, Мыха, а вот описывает этот мир уже Марианна. И нас приглашает глядеть на мир глазами её восторженной и неунывающей героини. Вот такое творческое сотрудничество! Отсюда и волшебство! И секрет успеха! И абсолютная гармония!

Однако пытливый читатель, а с ним читатель въедливый, а за ним и вредный, и скептически настроенный, словом, какое-то число читателей может справедливо полюбопытствовать: «Ну неужели у Гончаровой как у писателя нет слабых сторон? Неужели все её тексты настолько хороши? Неужели Гончарова не совершает ошибок? Разве у этого прозаика нет недостатков?»

Дорогие мои, хорошие… Ваши вопросы уместны и своевременны. Отвечаю. Есть и слабые стороны, и некоторые промахи! Поскольку любое достоинство, если посмотреть с иной стороны, является недостатком. Поэтому всё, за что хочется похвалить Гончарову, всё это можно  поставить ей и в упрёк.

 К примеру, неизменность авторской манеры повествования можно назвать нежеланием или боязнью экспериментировать и осваивать нетипичные для автора новые интонационные рисунки, расширять  диапазон авторской речи…

Реалистичность и поразительный дар воссоздавать, поддерживать достоверность событий можно трактовать, как неумение раздвигать  горизонты фантазий.

И даже постоянное присутствие лирической героини, чья личность всегда катастрофически близка особе автора, можно обозвать чрезмерным самолюбованием и патологической нескромностью. И поставить диагноз: эгоцентризм на фоне хронического латентного нарциссизма.

Но это если нарочно стараться акцентировать внимание на том, что в достоинствах при желании можно увидеть и недостатки. Господа, при желании и на кладбище можно увидеть сплошные плюсы, а в каждом плюсе, при большом желании можно узреть всего лишь перечёркнутый минус. Да и тогда пришлось бы слегка кривить душой, допускать натяжки или точно выяснять ту грань, после которой достоинство становится пороком, как день ночью, лето осенью, милосердие жалостью, осторожность трусостью, а простота примитивизмом…

Пока я писал эти заметки вышла новая книга Гончаровой – ее первый роман, с загадочным названием «Аргидава». И я хочу сказать,что после прочтения романа даже мои условные придирки полностью потеряли  свою актуальность. Как выяснилось, ей удаётся  и самое сложное для любого успешного автора, артиста, художника – не эксплуатировать собственные, вполне успешные, работающие на узнавание, удачные находки и личные изобретения. Это требует смелости. И желания -– не останавливаться на достигнутом, превращая собственную манеру в штамп, а экспериментировать. Но, опять же, не ради эксперимента, а исключительно, как и прежде, для более высокого и точного результата.

И вновь проглотил всю книгу в три подхода, за четыре дня, примерно.

«Аргидава» – роман насквозь пропитанный любовью и мистическим светом добра и грусти. Это всё та же Маруся, но это, на мой взгляд, новый виток ее творчества. А так же превосходная попытка превзойти себя, не теряя себя, не предавая собственного голоса. Удачная попытка. Гончарова не меняется, но растёт. Её мастерство усовершенствуется настолько, что сильные яркие хода, не успевшие стать штампами, она не просто видоизменяет, она заменяет их более сложными.  В результате, этот роман, не теряя лёгкости, присущей её прозе, намного глубже, написанных раннее вещей. А сколько новых ярких красок?! Правда, этой книгой она немного смешала мне карты в сложившимся пасьянсе моего эссе! (Но по-другому и невозможно! Истинный автор с каждым разом должен развиваться и удивлять, а иначе он начнёт медленно деградировать, бесконечно повторяться. До тех пор пока ему самому не опротивеет штамповать и копировать некогда штучные, а ныне поштучно продаваемые поделки собственных творений!). Она для меня теперь не просто замечательный талантливый писатель, она – большой писатель. Я многое передумал, но свою работу о ней уже переделывать не стану. Только что подобранным ключом к ней и её прозе, я «Аргидаву» не открою. Теперь Алиса где-то в глубине неприступной крепости. Гончарова опять проговаривается о себе, говоря о крепости. «Могущественная, властная, загадочная, никому никогда не сдавшаяся, с тихой нежной душой и крепким сердцем, бьющимся в подземельях своих гулко, ритмично через все времена. Всё видящая и знающая, распознающая, кто с миром пришёл, кто с войной<….>Молящая, чтобы те, кому предназначены её знаки: человек то или дерево, собака или птица, не видимые никому сущности или обыкновенные, не имеющие дыхания предметы, – пусть они её любовь, её тайны да услышат, да поймут, да разгадают. Потому что она уже не в силах сказать. Не в силах открыться. И хочет спать. И очень хочет спать. Но не может».

И скажите мне, что это Гончарова не о себе написала. Она столько раз открывала доверчиво душу, а многие лишь смеялись, или относились пренебрежительно: «подумаешь!», или хуже того, плевали туда… Она и решилась написать о той, в кого постепенно превращалась… Не в Мащу! Маша и в «Аргидаве»  всё та же её героиня, Маша, Мария, Маричка, Марианна, Маруся, её любимая героиня, но впервые она приоткрыла и то, где Маша нашла защиту, поддержку, источник силы, память, знания, силы, время, любовь… Там все это и и хранила и время от времени выносила на свет, людям… И теперь  решилась рассказать о ней, о своей хранящей тайны и чудеса, крепости. В которой когда-то кипела жизнь, бушевала страсть, таилась смерть, хранились тайны. И с которой давно уже сроднилась.  Она же назвала её «сестра моя»… Сестра, что «одаривает знаниями, мудростью, умением чувствовать и любить», «способностью видеть хорошее даже в самом плохом», да? Но ведь всё это и раньше делала Марианна Гончарова!! А вы этого даже не замечали…

Можете обвинить меня в том, что я слегка перемудрил…Но там и «мудрить» не надо. Там все и так и мудро, и глубоко, просто… Только немногие могут всё это гармонично соединять и смешивать! Всё в цель бьет в этом романе! Филигранное воссоздание давно ушедших времён! Мысли! Образы! Сравнения! А какое наслаждение получаешь от красоты и легкости грамотного и простого языка… И это высшая степень моей похвалы! Ибо я согласен с Пушкиным, справедливо заметившим: “Первый признак ума есть просторечие!” А кто ясно мыслит, тот ясно излагает, а всё остальное – понты «и томление духа».

Видимо, Алиса попутешествовав по стране взрослых, загрустила, только теперь осознав, что назад, в детство пути нет… И  одна надежда -– на сон! Ведь первые путешествия были во сне! Алиса мечтает уснуть… Но, как и Аргидава, Алиса не может уснуть. Потому что хотя бы кому-то нужно неусыпно беречь свои детские тайны. Чтобы вновь поделиться ими, когда понадобится… И поделиться светом, любовью, весельем, верой в чудеса. Всем тем, чего так мало сейчас  В СТРАНЕ ОЧЕНЬ ВЗРОСЛЫХ И ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНЫХ ЛЮДЕЙ….

(Публикуется в сокращении)


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое