Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Обзоры /Дежурный ревизор

ВОЛОНТЕРЫ В КРЫМСКЕ. Один день из жизни добровольца

ВОЛОНТЕРЫ В КРЫМСКЕ. Один день из жизни добровольца

Тэги:

В затопленный Крымск прибыли тысячи тонн гуманитарной помощи со всей страны и больше тысячи добровольных помощников. Оппозиционеры убираются в пострадавших домах бок о бок с завсегдатаями «Селигера», питерские студенты и кубанские бизнесмены разгружают фуры с гуманитарной помощью, а православные раздают еду попеременно с кришнаитами. Беда и желание помочь объединили всех за одним исключением: ни волонтеры, ни крымчане совершенно не готовы мириться с халатностью и бездействием властей. 

 

Ночной Крымск

— Ты по запаху почувствуешь, что приехали, — предупреждает попутчик по новороссийскому автобусу крымчанин Витя. — Респиратор-то есть? 

У Вити, к счастью, никто не погиб, но дом попортило основательно. Парень как раз после института работу неплохую нашел, но решил пока не выходить — будет матери помогать по хозяйству. 

— А я как раз за десять дней до этого удачно квартиру сменил, — подключается к разговору Саша, средних лет чуть лысоватый мужчина с соседнего сиденья. — Жил на первом этаже пятиэтажки: решетки на окнах, дверь железная. Вода там в субботу под самый потолок была. Я переехал на четвертый этаж. Так и проспал все наводнение. 

Выходим на трассе: тут фонари и обычная придорожная жизнь. Дальше темень и обещанная вонь — на затопленных улицах разлагаются трупы животных. Сейчас, правда, пахнет меньше, чем несколько дней назад: основную массу уже собрали. 

Проходим метров четыреста, и ситуация меняется. Возле железнодорожной станции работают магазин и кафе, местная молодежь пьет пиво за столиками и наворачивает самсу. В магазине — полные прилавки. Я-то воду и консервы из Краснодара тащил, а оказывается, все тут продается. 

Нам с Сашей по пути, и он устраивает мне небольшую экскурсию. Вот тут «Ока» на деревьях висела, но ее уже сняли. Здесь смыло пешеходный мост, но им и так давно никто не пользовался. Тут саманный дом с провалившимся от воды фасадом. Глина да солома — самый неудачный для наводнения материал. Чуть-чуть воды — он размокает и сыплется. Многих крымчан спасло наводнение, случившееся здесь десять лет назад. Не такое страшное, но саманные дома размокли, и люди отстроили полноценное жилье из кирпича и пеноблоков. 

На некоторых улицах по-прежнему нет света, горят лишь отдельные окна — от генераторов. По дороге попадается работающий спорт-бар, биллиардная, пара магазинов, а в центре городка ночная жизнь бьет ключом. Распахнуты двери уличных кафе, жарится шашлык, пиво и водка текут рекой. За рюмкой местные и спасатели смотрят на большом экране репортаж из затопленного Крымска. Попадаются нетрезвые. 

— После наводнения пить начали даже те, кто в завязке был, — объясняет Саша. 

Днем Крымск тоже живее всех живых. У дверей магазинов сушатся товары, которые еще можно спасти. Люди спешат по делам. Жених и невеста стараются сфотографироваться, чтобы в кадре не было палаток МЧС. Из-за обилия гостей в Крымске впервые появились пробки. Светофоры не работают, потоки машин разруливают гаишники в респираторах. 

Местные сервисы предлагают полную мойку автомобиля изнутри и снаружи за 12 тысяч рублей. Висят новенькие объявления о выкупе утонувших машин. Кому беда, кому доход.

волонтеры в Крымске

 

Помощь без политики

В первые дни город выглядел куда хуже. Ни света, ни людей, повсюду вода. Добровольцы спали в машинах. 

— Мы ходили по темным домам и кричали: «Есть кто живой?» — вспоминает координатор «Доброго лагеря» волонтеров Алена Попова. — Одна бабуля 89 лет встретила нас со слезами на глазах: мы были первыми, кто зашел к ней после наводнения. Бабуля сидела наверху и не могла выйти — кругом все было затоплено. 

«Добрый лагерь» у объездной дороги основали московские оппозиционеры. Другой лагерь, «Волонтер», в сквере в центре города, собрал «Наших», «Сталь» и прочую прокремлевскую молодежь. Так уж получилось, что первыми на месте трагедии оказались непримиримые политические противники: несколько оппозиционных активистов (двое ехали на отдых в Геленджик ) и депутат-«единоросс» Роберт Шлегель. Но конфликта не вышло: договорились делать общее дело, о политике не спорить, работать без символики. Надо отдать должное: и те и другие от символики отказались. 

— Когда пришла гуманитарная помощь с эмблемами «Единой России», Шлегель сам распорядился перед ее раздачей срывать этикетки, — с уважением вспоминает Алена Попова. 

Но дело делом, а лагеря врозь. Теперь, правда, и «Добрый», и «Волонтер» разрослись за счет множества посторонних. Тут и добровольцы-поисковики из «Лизы Алерт», и добровольцы-спасатели из Союза спасателей, и психологи, и ребята от казачества, и просто горожане.

Свой лагерь у православных — на базе храма Михаила Архангела. Сюда приходит помощь, собранная по приходам, а со дня на день должна приехать большая группа воспитанников духовных училищ помогать пострадавшим с уборкой домов. В городе и его окрестностях есть еще несколько самостоятельных лагерей. Например, в противоположных концах станицы Нижнебаканской, которую тоже затопило, стоят питерские и краснодарские волонтеры. 

Никакой централизованной организации добровольцев нет, единых списков тоже. Заезжают все сами по себе: кто автостопом, кто на бесплатных автобусах, кто с попуткой, кто самолетом (есть специальные бесплатные для волонтеров билеты от авиакомпаний, есть борты МЧС), кто поездом. Точному подсчету вся эта человеческая масса не поддается. Постоянное население всех добровольческих лагерей уже превышает тысячу человек. Непрерывно едут новые и новые волонтеры, многие готовы остаться в Крымске до осени. 

Есть еще кубанцы, которые лагерем не становятся, а просто приезжают на один день — раздать вещи и помочь. Бизнесмены из Краснодара гонят целые фуры с помощью, сами же потом перегружают еду и вещи на «Газели» и развозят по адресам. Горожане победнее нагружают гуманитаркой легковушки. Кришнаиты из Новороссийска раздают вегетарианские обеды. Жители не пострадавших от воды сел везут помидоры и яблоки. В общем, кто чем богат, тот тем и помогает.

волонтеры в Крымске

 

Большая уборка

Лопаты, ведра, тачка, резиновые сапоги и перчатки — главные орудия волонтера. Вместе с двумя ребятами из Владимира и одним из Подмосковья отправляюсь на улицу Речную к деду Николаю. Дед — инфарктник, живет с дочкой, тетей Галей, учительницей начальных классов. Три комнаты, кухня, гараж и подвал пришли в полную негодность. Везде ил, остатки вещей и мебели. Самим не справиться, вот и написали в волонтерский лагерь заявку. 

Тетя Галя наводит порядок в комнатах, а нам достается подвал: двадцать сантиметров ила, в котором плавают книги, Галины соления и дедовы инструменты. Время от времени тетя Галя пытается кормить нас и поить чаем. 

— Второй раз с хозяевами повезло. А то, бывает, работаешь-работаешь, а они сидят, и все, — признается владимирец Максим, он тут уже неделю. 

Подвала нам хватает на целый день. Вычерпываем ил, выносим мусор, бывший вещами, на дорогу перед домом. Потом все соберут бульдозером. У каждых ворот в пострадавших районах Крымска сейчас своя свалка. 

Работа грязная, тяжелая, скучная, совершенно не героическая, но очень-очень нужная. Собственно, все волонтеры, не занятые на развозе гуманитарной помощи, этим и занимаются. А кроме них никто людям по домам не помогает...

волонтеры в Крымске

 

Власть

Город заполнен бойцами МЧС и внутренних войск. Куда ни глянь — мундиры. Но служивые в уцелевшие дома не лезут. Они работают по завалам, собирают трупы животных, вывозят мусор с улиц, поврежденные машины. Пожалуй, на этом все. За два дня в Крымске я так ни разу и не видел, чтобы МЧС раздавало по домам продукты или воду из цистерн. Весь город пользуется пятилитровыми бутылками, которые развозят добровольцы. 

Волонтеры ворчат на эмчээсников из-за их бездействия. Местные не могут простить, что не предупредили о наводнении. Ту же Нижнебаканскую оповестили заранее. В результате минимум погибших. Ни одного человека, который слышал предупредительную сирену или видел бегущую строку по телевизору, я в Крымске не обнаружил. 

Но главный вопрос — количество жертв. В Крымске в официальные цифры — 171 человек (из которых 152 в городе) — не верит никто. Зато почти каждый готов назвать вам самые точные данные. «1,8 тысячи утонувших», — сплетничают в ЗАГСе. «У меня соседка в морг за справкой ходила, там ей список дали, а в нем две тысячи фамилий», — делится тетя Галя. «5,2 тысячи трупов», — уверен водитель маршрутки. 

В общем, особого согласия нет, но крымчане все как один уверены, что жертв на порядок больше, чем утверждают власти. Добровольцы тоже не верят данным МЧС. 

— Была идея отправить волонтеров опрашивать людей по домам, но мы сейчас не можем себе этого позволить — слишком много еще надо сделать, — рассказывает Алена Попова.

Что ж, проверим сами. В крымском морге меня встречают недружелюбно. Говорят, что погибших в городе — 152 человека, и предлагают обращаться за подробностями к представителям Следственного комитета. 

Начальница районного ЗАГСа принимает вежливо и угощает пирожками. Тут кипит работа по восстановлению утраченных документов. На помощь крымским регистраторам приехали коллеги из других районов области. 

— Сколько всего свидетельств о смерти, не только утопленников, а вообще, вы выдали с 7 по 15 июля? — спрашиваю я.

— Сто семьдесят одно, — не заглядывая в бумажки, начальница называет известную цифру из сводок МЧС и отказывается продолжать об этом разговор. 

Поверить ей, так люди за эти девять дней вообще перестали умирать от естественных причин. Невероятно, учитывая общий стресс, грязь, отсутствие удобств. Тем более что в ЗАГСе честно признаются: за те же девять дней, с 23 июня по 1 июля, в районе умерло 42 человека. 

Неужели действительно тысячи трупов? Отправляюсь на местное кладбище. Шестьдесят шесть свежих могил в четыре ряда вытянулись на краю погоста. Их рыли экскаватором. На деревянных крестах одна и та же дата — 07.07.2012. 1928 год, 1936-й, в основном старики. Тут же еще 13 могильных ям, ждущих своих покойников.

волонтеры в Крымске

Других хоронили в семейных могилах. Обойдя половину кладбища, я отыскал еще 19 свежих захоронений с той же датой смерти. В общем, пока никакой почвы для сенсации. Но ведь многие тела еще в морге. 

Иду в церковь Михаила Архангела. Она теперь в городе одна, после того как другой храм затопило. Узнаю у батюшки: 26 жертв отпели в морге, 44 — на кладбище, 18 — в храме, 22 — дома. Еще пятерых — на кладбище поселка Молдованки. По другим окрестным селениям данных нет. 

Итого115 человек. Население Кубани верующее, пусть и не поголовно. Если бы трупов было тысячи, то и похороненных по православному обряду было бы заметно больше.

Итак, история с тысячами трупов звучит неправдоподобно. Официальные цифры после посещения ЗАГСа тоже доверия не внушают. Скрытность порождает только все более чудовищные слухи. Но играть в открытую власти не хотят. Если бы государство было единственным источником помощи, местные, может, еще и успокоились бы. Но на фоне сотен добровольных помощников, вкалывающих по 10–12 часов в день, спасательная операция тоже смотрится не очень эффектно. Через девять дней после трагедии трещина между властью и крымчанами только увеличилась.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое