Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Теплые ступени. Колонка Наталии Осс

Теплые ступени. Колонка Наталии Осс

Тэги:

Главный христианский храм для меня — в Израиле. И другие храмы, куда я хочу прийти, теперь тоже где-то там, за границей — в Греции, на Кипре, в Армении.

В марте я вдруг захотела в Иерусалим. В первый же день понеслась к Храму Гроба Господня. А неслась я из Вифлеема, гнала своего водилу, как лошадь. Но это был тот еще водитель — сначала опоздал на два часа с подачей машины, в Вифлеем я приехала за час до закрытия базилики, потом экскурсовод промурыжила меня положенное время в сувенирной лавке (не хотите ли икону — всего 300 евро, или вот крестик — всего 1000?). А ведь я хотела сразу по прилету — в Храм, но у экскурсоводов своя логика — давайте сначала в Вифлеем, чтобы день на два города не делить, а уж завтра хоть с утра до вечера по Иерусалиму. Вроде разумно, но при чем тут голова, если все два часа в ожидании пропавшей машины ноги гудели мне: зачем мы здесь сидим, если нам надо бежать вот по той пыльной дороге, сначала прямо, потом вверх, к Яффским воротам, и вниз по скользким ступенькам, сквозь запах ладана, апельсинов и перца, мимо ковров, мармелада, золота и свечей, мы же помним примерно, где повернуть, да? И теперь они гудели о том же. Я купила что могла, я хотела скорее, но водитель подсадил в машину какую-то парочку, у девушки не было с собой паспорта, и мы простояли еще полчаса на посту, пока погранцы что-то выясняли и обыскивали машину.

В итоге как ни стегала я кобылку, она приковыляла к стенам Старого города в начале восьмого. Да еще и умудрилась припарковаться так, что полицейский нас сразу же и приметил, загудел. Понятное стечение препятствий, продиктованное местом и моим намерением. Я была в Иерусалиме второй раз и уже знала, почему так происходит.

Бросила я дурацкого водителя и понеслась по ступенькам вниз, трезвоня приятелю в Москву — «Где свернуть? Я помню, сначала вниз, потом налево, потом опять вниз, потом... А потом куда?!». Конечно, заблудилась. Деньги на телефоне тут же закончились — роуминг. Опять выбралась из закоулков. Ковры, апельсины, мед. Опять поплутала. Золото, золото, ладан. И вышла, наконец, к Храму.

В этот момент всегда наступает тишина. Потому что это и есть то, зачем ты приезжаешь. Послушала я тишину, постояла, пообмирала.

И вернулась на землю. Двор. Ступени. Обломок капителя. Небо, камень.

Сразу было понятно, что Храм, разумеется, закрыт. Но уже полчаса как. В 19.30 он закрывается.

У Храма на ступеньках, что вверх, к Голгофе, тусовалась компания арабских дядек. Курили. Ладно, думаю, хоть и неудобно, но уходить не хочется — посижу неподалеку, покурю. Один из них — ко мне. Что да как, кто ты да что. Я, понятно, с незнакомцами в ночи боюсь разговаривать. Они хотят познакомиться, а я — совершенно не желаю. Тем более в таком месте. В общем, скорчив приличествующую постную мину, я дядьку вежливо проигнорировала, прикинувшись странствующим набожным шлангом.

На следующий день рано поутру мы с экскурсоводом отправились в город. С тем расчетом, чтобы не позже полудня дойти до Храма. Я уже волновалась — надо обязательно сначала туда, а то вот какие препятствия, крутит, вертит враг рода человеческого. Парень мне попался грамотный и очень местный. Идем мимо патриаршего подворья, он говорит — если сегодня дежурит знакомый охранник, я тебя проведу. И точно — знакомый. Он говорит — надо же, везучая ты, давай вперед, по лестнице вверх! Ну мы и поднялись. Зал для приемов, патриарший трон, часовня. А потом пробрались на тот самый балкончик, с которого рукой подать до купола Храма. Город лежал под нами, но его не было. Только купол и крест.

Напротив, на балконе пониже, где сушилось белье, черный, блестящий на солнце ротвейлер внимательно разглядывал нас. Провожатый подбил меня закурить. Резиденция же, нехорошо,говорю я, отформатированная вековыми сакраментальными традициями РПЦ. Он — да ради бога, не впервой. Вот смотри — и показывает мне на урну. Там пустые бутылки из-под вина и вискаря. Монахи — тоже люди, смеется. И иерархи. Полазили везде, побродили по крышам, добрались до дверцы, по которой монахи заходят в храмовые купольные кельи — идем дальше. Спустились в город. Он уже почти домашний. Церковь для меня специально открыл — с древними византийскими иконами, она не доходя до Храма, буквально в двух шагах.

В этот момент всегда наступает тишина. Потому что это и есть то, зачем ты приезжаешь. Послушала я тишину, постояла, пообмирала.

Наконец, выходим к нашей главной цели.

У входа справа — мой давешний арабский дядька. Привет, как дела? Опять сюда? Видишь, сейчас открыто, заходи, — говорит он мне. Я тоже здороваюсь. Но и напрягаюсь. Что, думаю, за странные дела? Почему он приметил меня? И зачем он тут все время тусуется? Денег, что ли, хочет? Разводка какая-то арабская?

И тут экскурсовод мой и говорит — так он же из семьи ключарей Храма Гроба Господня, они тут самые главные люди. Откуда они тебя знают?

Объясняю, что вчера тут была и он со мной пытался заговорить. Парень мой поясняет, почему они важные люди, особенно на Пасху, если у тебя нет билета в Храм. Так что я теперь тоже знаю, как пройти. И у кого спросить дорогу.

Через час мы вышли из Храма во двор. Мой друган опять там — ну, как дела? Как впечатление? Как настроение? Сегодня жарко, хочешь воды? А вот голову лучше накрыть, напечет, — радостно воркует он. И экскурсовода моего пытает — аоткуда она? Из Москвы? Кто такая? Православная? Экскурсия или паломничество? Я, понятно, ничего не понимаю, но догадываюсь. Да и мой потом перевел.

Смирившись с этим негаданным-нежданным дружелюбием, мы с экскурсоводом сели на ступеньки рядом с нашими парнями, воды попили, покурили, поболтали. Дальше пошли.

Вечером опять пришли. И опять — привет, как дела, хочешь туда (кивает на очередь в кувуклию, а до закрытия храма всего полчаса, и людей много, всем не пройти), можно еще, если хочешь, приходи завтра, пока, до свидания, завтра опять придешь?

Назавтра я не пришла. Я уезжала в Тель-Авив.

Лица его я почти не помню. Но увижу — сразу узнаю.

Сейчас я поняла, что очень люблю это свое воспоминание. И то, что он ко мне привязался тогда на теплых ступеньках — здорово и прекрасно.

А у ХХС — охранники. И такой истории на ступеньках этого Храма ни с кем никогда не произойдет. А произойдет что-нибудь другое, нравоучительное, кровавое и неповадное. Тоскливо, холодно от этого жестяного православия и хочется от него сбежать.

Сбежала я в одну хорошую церковь. Теплую, с хорошими ступеньками, не такими неудобными, как в ХХС. Усердно, долго сбегала. И даже как-то принесла туда найденных на блошинке ангелов. На самом деле это были архангелы, конечно, но я реставрировала их вышитые серебром крылья, думая, что они — ангельские. Когда принесла — приняли, поблагодарили. Батюшка как раз обедал в пристройке, поэтому отдавала я своих ангелов кому-то из свечниц, стоя на ступеньках, перед закрытой дверью. Ступеньки были деревянные, узкие и покатые. И стоять там было неловко. Но я дождалась, когда ко мне, наконец, выйдут, отдала ангелов и ушла. Сбежала. 

 

Привет, мой арабский дядька, я приехала, ты меня, конечно, уже не помнишь, да, опоздала, как обычно, Храм уже закрыт, знаю, но я просто посижу рядом на теплых ступеньках, покурю, ничего не говори, что тут еще скажешь, а завтра я опять приду.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое