Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Музыка слышна. Колонка Бориса Минаева

Музыка слышна. Колонка Бориса Минаева

Тэги:

В варшавских, и вообще в польских костелах меня поразила одна совершенно конкретная деталь.Однако прежде чем ее разбирать, в двух словах скажу об ощущениях чисто зрительных, архитектурных. Это тоже Европа, но другая. Европа внутри России (в этом смысле похоже на Петербург), что по-своему очень интересно.

Так вот. Буквально каждый костел в центре Варшавы – это еще и реальный мемориал польским героям. Мемориальными досками завешаны все церковные стены. Мемориальные таблички украшают вход в церковь, то есть висят и снаружи. Доски – это не просто доски, это барельефы, горельефы, бюсты, мини-памятники, в общем-то самые разнообразные виды мемориума. Каким-то апофеозом этого всего является, конечно, «сердце Шопена», штука, которая вызывает самые противоречивые чувства, вплоть до черного юмора. А ведь в костеле на Краковском предместь, в специальной гробнице – реально, физически, в прямом смысле – похоронено сердце Шопена, вывезенное из Франции, где жил композитор.
То есть в отличие от наших православных храмов, любой варшавский костел, это одновременно и «мемориал героям», и пантеон культуры, и некий музей польских жертв, и сокровищница (или гробница?) национального духа. Любая церковь, таким образом, очеловечивается, наполняется смыслами, совершенно прямо вытекающими из религиозной и национальной морали (в этих досках и памятниках они прямо пересекаются) – это верность, мужество, стоицизм, героизм, творчество, служение и так далее, и так далее.
Львиная доля того, что я сумел прочитать на стенах костелов и других польских зданий – посвящено жертвам польского народа во имя свободы. Именно в этой формуле «жертвы народа во имя свободы» заключена, на мой взгляд, формула современного польского сознания, национальной или государственной идеологии. Да, не только в этом, но это – стержневое, от этой печки все пляшет и скачет дальше. В том числе и довольно своеобразное нынешнее отношение к России.
Эта неутихающая, страстная, мрачная память о жертвах неудавшихся восстаний, борьбы с оккупацией, о бесконечных жертвах сопротивления, взирающая на вас, туристов, со всех польских стен – конечно, заставляет задуматься («произведение заставляет задуматься»). С другой стороны, и вызывает восхищение – ведь свобода, это здесь реальная национальная идея. Свобода от всех, кто в разные годы по-разному порабощал, угнетал, убивал, репрессировал поляков: от русских, немцев, австрийцев, и даже от украинцев.
Основная часть досок и памятников – посвящены второй мировой войне. В этом костеле размещался штаб Варшавского восстания. Здесь был госпиталь армии Крайовы. Для тех, кто не знает – в Польше было две антигитлеровских армии: Крайова (штаб которой размещался в Лондоне) и Людовы (штаб которой размешался в Москве). Конечно, сейчас про армию Крайову досок гораздо больше. Тема Варшавского восстания, также как и тема армии Крайовы, стала гораздо острее и актуальнее именно в последние два с половиной десятилетия – об этом стало можно говорить во весь голос. Считается, что советская армия, освобождавшая Польшу и Варшаву, не подоспела, или не хотела подоспеть вовремя, и восстание было жесткого подавлено немцами.
Вообще тема подавленного восстания, безнадежной, но от этого еще более героической борьбы – это рефрен, лейтмотив всей этой польской мемориальной культуры (помимо мемориальных досок, бюстов, памятников в костелах и на улицах, здесь еще полно музеев на эту тему, в том числе новый и наверняка прекрасный музей Варшавского восстания). Когда мы приехали в Краков и поселились в четырехзвездочную гостиницу «Амедеус», в доме какого-то там шестнадцатого века постройки, я уже без всякого удивления увидел на здании доску о том, что именно здесь, с 1943 по 1945 год располагался местный подпольный штаб армии Крайовы, и полковник такой-то руководил ее действиями прямо отсюда, из подвала.
Однако помимо второй мировой войны, есть еще и другие жестоко подавленные польские восстания или кровавые эпизоды борьбы за национальное освобождение – ну, например, в одном костеле есть доска, сооруженная в память о жертвах украинских националистов (УНА-УНСО), погромов на территории Западной Украины, с десятками тысяч погибших поляков, – наверное, сейчас бы такую доску уже бы и не повесили, не ко времени, но если уж повесили – то не снимать же! Или же доска – вот здесь похоронен поэт (по-моему, женщина), автор гимна «Сибирских поляков», далее написано, сколько в какие годы погибло сосланных поляков в Сибири, а начинается эта история ведь еще в царское время, поэтому «сотни тысяч», это, скорее всего, не преувеличение. А вот стоит какой-то гетьман с кривой саблей, прямо возле рождественского рынка, так он не просто так стоит, а он тоже в безнадежно далеком ХIХ или даже восемнадцатом веке возглавил очередное жестоко подавленное восстание. Поляки никогда и ни за что не забудут своих обидчиков, они помнят их всех по именам, «не забудем, не простим», и уж конечно, они строго и точно помнят всех, кто восставал, погибал, умирал, защищая их национальную свободу. А у нас на местах сталинских расстрелов до сих пор никаких памятников нет, даже крестов в местах массовых расстрелов на всю Москву максимум два-три, и пока что новых не предвидится. Не прижились.
Ну а вообще, костелы (и не только польские, конечно) я очень люблю, ничуть не противопоставляя их православным храмам – просто из-за пространства, из-за того, как легко в них дышится, из-за того, какой легкий и нестрашный бог в них живет, как естественно они вписаны в городскую среду, из-за архитектуры, из-за сочетания модернизма и старины, да из-за многого. Не раз я бывал на мессах, и в Нью-Йорке, и в Париже, и в Бретани, и в Испании (вот не помню уж, где именно), и всегда мне там нравилось вот это чувство легкого, не надуманного, не заумного единения. Коллективного воспарения в простых и радостных нотах органа и хора, в лицах людей.
Вот этой радости я не чувствую порой в наших церквях, может, не дано мне пока. Чувствую, что каждый стоит наедине со своим горем, со своей печалью – это да. Но это сложная тема. Без варшавских костелов, наверное, самой Варшавы нет (также как и без дворцов) – они мягкой, обволакивающей красотой вписаны в эту негромкую, тихую музыку.
А музыка слышна. Вы знаете, город воспроизводит эту музыку и буквально, и неслышно – она есть. Насколько она от Шопена, от чего-то еще, трудно сказать. Но я ее там слышал.


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое