Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Стиль жизни /Путешествие/приключения

Мьянма, Бирма, Мандалай

Мьянма, Бирма, Мандалай

Тэги:

Дорога в Мандалай

Этот путь мы проделали за сутки, выехав от моего дома. Прошли этой дорогой по воздуху, сделав три пересадки в Абу-Даби, Бангкоке и Янгоне, – всё довольно прозаично, никаких волшебных приключений и мистических озарений. Всё вообще становится довольно прозаичным, когда ты был и в Абу-Даби и Бангкоке, и не захотел бы выходить туда, будь у тебя сутки свободного времени во время стыковки. Я давно знал про себя, что не могу создать культ даже из самых приятных вещей – даже без секса я могу обходиться месяцами. Правда, за последние два десятка лет у меня ни разу не было пары месяцев полного воздержания. Я имею в виду алкоголь. С женщинами гораздо проще – они не предлагают переспать с собой с такой частотой, как друзья – выпить.

Так вот, в который раз я почувствовал, что надо немного приостановиться, впасть в созерцательную меланхолию. Бирма – вполне подходящая страна для этого, но ещё немного, и могла возникнуть опасность передозировки от путешествий и эмоциональное безразличие ко всему. Конечно, есть ещё Южная Америка, Океания и Антарктида, но в отличие от моего попутчика, который вёл скрупулёзную статистику посещения стран и старательно зачёркивал в своём блокнотике объекты ЮНЕСКО, сфотографированные с 32-х сторон, я никогда не страдал подобными маниями. Я вообще не был любителем собирать коллекции – разве что лет до 12 покупал на сэкономленные на обедах деньги марки да машинки в масштабе 1 к 43. Потом я стал другим человеком – гораздо хуже, естественно. Но, по крайней мере, не додумывался потом составлять список из всех женщин, которые у меня были. Для этого мне бы хватило нескольких мозговых извилин. А у моего друга их было уже за полсотни, по его словам. Извилин когда-то было гораздо больше. Хорошо ещё, что он не отрицал, что подавляющее большинство составляли профессиональные шлюхи. Количество шлюх примерно равнялось числу стран, которые он посетил. Это было случайным статистическим совпадением.        

И ещё я не понимал людей, которые любят ужираться в самолётах. Потом они выходят с трапа с осоловевшими глазами из русской зимы в 35-градусную жару и ничего не соображают ещё 5 суток. Вспоминаю борт «Трансаэро» в Бангкок пять лет назад – половина салона была пьяна уже через два часа, хотя спиртное не было разрешено.

Мы не в первый раз летели компанией из Эмиратов (на этот раз – Этихадом), и почему-то никто не упился, хотя все напитки были у стюардесс в наличии. При этом, в Эмиратах установлен строгий сухой закон, но никому не приходит в голову вводить запрет на вино и виски на международных перелётах.

На борту «Боинга», летевшего из Абу-Даби уже почти не осталось русских – одни французы с немцами. Все пригламуренные тёлочки из Воронежа и Смоленска уже вышли, где надо. Стюардесса с бейджиком Ирина и характерной славянской внешностью упорно не желала говорить с нами по-русски, будто пыталась прикинуться коренной жительницей Лондона. Так мы и беседовали, она предлагала нам «чикен», «ти» или «вайн», а мы в ответ говорили – спасибо, давайте курицу, чай и белое вино.

Если вы хотите увидеть бездомных, летающих в самолётах – отправлятесь в ОАЭ. С  нами на борт зашёл мужик в потрёпанной одежде, от которого пахло, как от бомжа на площади трёх вокзалов, но он спокойно прошёл паспортный и таможенный контроль. Наверняка его увидел на улице верховный эмир Абу-Даби и отправил с глаз долой,  купив ему билет в Бангкок, чтобы не портил картину благостной роскоши.

Сане не спалось, он смотрел без звука американские мультфильмы и смеялся на весь салон. Такого раньше я ещё не видел, а я видел немало. Я в который раз переспросил его, точно ли у него есть дочь и сделал ли он анализ ДНК?

В бангкокском аэропорту Суварнабхуми пришлось быстрым шагом пересечь почти всё здание, чтобы зарегистрироваться на рейс до Янгона, а потом возвращаться почти столько же обратно на посадку. Рядом со мной летели пенсионеры из Атланты, штат Джорджия, США. Ещё они поведали, что в их городе находится штаб-квартира CNNи Кока-Колы, а также огромный аквариум с рыбами из океана. Это было очень познавательно, к своему стыду я ничего ранее не слышал о гигантском аквариуме.

В Янгоне какой-то ушлый тип провёл нас в терминал внутренних рейсов, мы купили билет до Мандалая и должны были улететь через час. Когда мы уходили, он начал говорить о каких-то чаевых. Естественно, мы послали его куда подальше, по-русски. Это был первый и последний человек в Бирме, который хотел получить деньги за свою бескорыстную помощь.

Ещё час двадцать я летел на винтокрылой машине вроде Ан-24, нам даже дали бутерброд с курицей, соков и воды. Это было очень кстати, мы целые сутки только и делали, что плотно обедали да пили вино, – пора было готовиться к окончательному приземлению.

От аэропорта в Мандалай не едут аэроэкспрессы. И даже рейсовые автобусы. Самый дешёвый вариант – 8 долларов с человека в достаточно просторном мини-вэне на шестерых. Дороги я не помню, ибо начал сказываться почти суточный недосып. Полудрёма минут на 20 меня привела в себя. Я очнулся уже у отеля «Найлон», который рекомендовал Лонли Плэнет 2006 года – 7-10 долларов, номера с кондиционером, туалетом и душем. Сегодняшние реалии  – это 30 долларов. Я посоветовал Сане выкинуть его путеводитель или сделать им то, что он так любит, вследствие своего уникального метаболизма, когда через пару дней кончится его личный рулон туалетной бумаги.

Возможно, кому-то 30 долларов кажутся мелочью. Но после Непала, где в Катманду и в Гималаях мы ночевали за полтора-два доллара с человека, нам показалось это безумной растратой. Да и мифы о Бирме, как о самой бедной стране Азии выглядели на деле сильным преувеличением. По улицам разъезжали машины – гораздо лучше, чем у моего папы, молодёжь каталась на мотобайках, даже совсем юные девушки с развевающимися волосами и точёными стройными фигурками. При этом, никто не выглядел несчастным. Военная хунта не устраивала на моих глазах массовых расстрелов. По крайней мере, за то время, что мы ходили от одного отеля к другому, пока не нашли приемлемый вариант за двадцатку, с удобствами на этаже. Это был соседний с «Найлоном» «Гарден-отель». Естественно, в него мы попали только после того, как обошли пару кварталов. До заката ещё оставалась пара часов, принимать душ не было смысла. Надо было погружаться в чужую обыденность, которая раньше казалась нам экзотикой.

Бирма

 

Мандалай и окрестности

Куда бы не приходили англичане, чтобы выкачивать из страны ресурсы, то везде в крупных городах ставили узнаваемые башни с часами. Чтобы местные люди не расслаблялись и помнили, что время – деньги. Их деньги, которые потом посчитают в Лондоне. Вот и в центре Мандалая они воздвигли клок-тауэр, похожее сооружение я уже видел в Найроби, если убрать верхнюю часть.

Мой друг с фотоаппаратом узрел мечеть и побежал снимать её вокруг. Я бы написал, что мусульмане выглядят в Бирме очень толерантными людьми и живут в мире с буддистами, но недавно в центре страны толпа людей под предводительством ламы пошла громить мечети. Не знаю, кто из них оказался более нетерпимым. В принципе, в буддизме очень мало вещей вызывает у меня настоящее неприятие, но меня, к примеру, сильно раздражает, что необходимо снимать обувь при входе даже только на территорию храмов, где собаки и птицы беспрепятственно ходят по большому, а люди почему-то должны снимать ботинки.

Об этом я и размышлял, ожидая своего неуёмного друга у входа в пагоду, в первый день я ещё не сумел расслабиться полностью и проникнуться культурой буддизма, чтобы ходить босиком по собачьему и птичьему дерьму. Мимо на велосипеде проехал бородатый человек в белой одежде и сказал мне: «Салам!». Я подумал, что это и впрямь отличная страна, если даже мусульмане здесь такие приветливые и не кидаются в тебя самодельными бомбами. Потом подошёл человек, похожий на монаха из пещеры, только в джинсах и рубашке с красными дёснами от жевания бетеля. Узнав, что я из России, он сразу же вспомнил Абрамовича. В Бирме они его зовут просто «Мович». Почему-то здесь владелец «Челси» – самый известный россиянин, в их памяти сразу всплывает эта фамилия. Я не говорю ему, что Абрамович к России имеет мало отношения, даром что его выучили тут в школе, а вузовский диплом он потом купил за общий счёт. Как и «Челси», и свои гигантские яхты для лечения от комплекса неполноценности и соблазнения молоденьких дурочек. Пришлось бы долго объяснять, а мой лексикон английского не объёмнее содержимого черепной коробки гейдельбергского человека, и даже меньше: навыки охоты и собирательства – это вам не шутки, покруче оксфордского словаря, не хотелось бы обижать наши предковые формы.        

Ещё бирманцы знают Марию Шарапову, Аршавина и (прости господи) Романа Павлюченко – не иначе как любят спорт и смотрят английскую премьер-лигу в записи. Или сигнал со спутника прилетает в Бирму с большим опозданием и они не знают, что таких футболистов давно не существует.

Идём около рынка – здесь, конечно, те ещё запахи и куча летающих насекомых. Меня радует, что никто не пристаёт и ничего не просит. Страна и народ, – что надо, на первый взгляд. В буддийском воспитании есть свои преимущества.

Заходим на территорию какого-то монастыря. Я пока не готов ходить босиком, хотя после Непала, Индии и Африки преодолел почти все фобии, связанные с антисанитарией. Отошёл в сторонку, смотрю, как ребята гоняют в футбол, а девчонки моют полы. Мне всё больше нравилась эта страна. По мячу бьют со всей силы прямо о стены храма, но это никого не волнует, это абсолютно нормально. Главное – чтоб не в кроссовках бегали. А босиком – лупи сколько хочешь. Я бы взглянул на подобный матч в православном приходе, наверняка бы всю эту весёлую ватагу посадили на кол за оскорбление чувств верующих.

Мяч летит в мою сторону, вратарь одной из команд прибегает за ним, а потом специально кидает его мне, словно приглашая вступить в игру. Я делаю хороший длинный пас, ребята мне аплодируют и показывают большие пальцы, поднятые вверх. Я уже готов скинуть сандалии, если бы в спешке не забыл переодеть светлые брюки, в которых сюда прилетел. Прибегает Саня, маниакально отмечающий на карте все культурные объекты, и я хочу ему сказать, чтобы он шёл со своей картой и фотоаппаратом куда подальше, а я завтра прихожу сюда в шортах играть в футбол до заката.

Возвращаемся в «Гарден-отель», и я достаточно быстро засыпаю, ибо летел в этот Мандалай целые сутки с тремя пересадками.

Ночью нас немного покусали москиты, таблетки для профилактики малярии на этот раз мы пить не стали. Коартем для лечения, купленный в Найроби, лежит в Москве, надеюсь, что он никогда мне не понадобится. Вроде бы тут не бегают стада антилоп с плазмодиями в крови, после ночёвок в палатке в африканской саванне мандалайские москиты в отеле уже не способны чем-то напугать.

Накануне бирманские мусульмане показались мне симпатичными ребятами. Всегда вежливо здороваются, спрашивают, не нужно ли чем помочь, провожают до нужных автобусных остановок. В общем, никого не взрывают, а поистине живут по законам благочестия. И даже не выкидывают из автобуса девушек – представительниц другой конфессии –  в коротеньких шортах, когда те садятся с серьёзными бородатыми мужчинами на одну скамейку, как ни в чём ни бывало. Где бы вы такое увидели в какой-нибудь Саудовской Аравии?! Вот это я понимаю – настоящая терпимость и взаимоуважение культур!

Но почему 5 мусульман на сотню буддистов должны разбудить весь город в полшестого утра – этого я никак понять не мог. Сквозь сон я вновь услышал пение муэдзина, которого здесь-то никак не ожидал услышать – в стране победившего буддизма! Можно сколько угодно играть в толерантность, но когда у вас под окнами захотят построить мечеть – голосуйте против, если вашим мнением, конечно, поинтересуются. Или выходите на стихийный митинг.

Однако Саня заверил меня, что буддисты читали свои мантры уже с 4 утра. А может они и вообще не ложились спать с вечера. Просто я хорошо спал после перелёта и ничего не слышал. Это был удар под дых. От буддистов я такого подвоха не ожидал. Если у кого-то бессонница, почему они не могут заняться чем-нибудь другим или хотя бы не орать через громкоговоритель. Не звонить в колокола, не кричать с минарета... «Когда же наступит Ноократия?!», – спрашивал я Санька, пока он второй раз сидел в сортире. Это не последствия бирманской кухни, это его нормальный утренний метаболизм.

В 9 утра отплывают корабли на Мингун, мы завтракаем и шагаем к причалу. По пути решаем проехаться на пикапе с деревянными скамейками, заполненными местными жителями. Это стоит 200 чат (рублей 7). Никуда не торопимся. У Сани двое часов – одни на руке, другие – в мобильнике. Они показывают разное время. Причём – неправильное. Это выясняется, когда мы добираемся до причала. У меня часов нет вообще. Свой телефон, который использую только в качестве будильника, оставляю в номере. Как и фотоаппарат. Одного «фотографа» для меня и так уже слишком много.

Бирма

Уже 09. 32, но мы без проблем покупаем билет на лодку, которая должна была уйти полчаса назад. По доске заходим на ближнюю к берегу посудину, проходим ещё через две, грузимся на третью, где матросит юркая женщина лет 50-ти. Её капитан крутит штурвал где-то наверху. С нами плывут несколько китайцев и европеоидов, один из которых даже немного говорит по-русски – явно жил в соцлагере. За час плавания по Иравади нас обогнали ещё лодки 4. С расписанием тут явно были не в ладах, но мы и так это знали.

На причале нас встречает транспорт, представляющий собой двух волов, запряжённых в повозку с надписью «такси».

Пользоваться такси-быками кажется нам зазорным даже для экзотики. Огромный храм Мингун Патододжи всего в полукилометре. Но вообще, такси-быки двигаются гораздо быстрее человека – нас без труда обогнал подобный экипаж с китайскими туристами: им-то наоборот, наверно, кажется зазорным передвигать ногами. Не стоит думать, будто буйволы, носороги, слоны и бегемоты – неповоротливые махины. Это мы ещё по Непалу с Африкой уяснили на собственном опыте. От носорогов бегать не приходилось, хоть по их тропам ходили пешком в Читване и встретили одного метрах в 50, лежащего в грязной луже. Но когда идёшь по джунглям верхом на слоне – вот тут-то и становится понятно, какая это мощь и скорость!

А вот и Мингун Патододжи. Ребята только начали строить. В высоту закончили только на треть. По проекту должна была получиться самая большая пагода в мире. А чего мелочиться. Если ты король, в твоём городе-резиденции должно появиться чудо света, от которого все другие правители скукожатся от зависти. И плевать, что народ живёт в дерьме, а на это строительство можно угрохать вековой бюджет страны. Народ, между прочим, и сам рад, что в стране будет стоять вот такая штуковина – надо ведь чем-то гордиться, оглядываясь вокруг. Если б король не помер, наверняка стояла бы раза в три выше. А может, кирпичей уже не хватило, кто знает.

Ну и, естественно, к самой большой пагоде прилагается самый гигантский колокол. Наш Царь-колокол не в счёт: от него отколот изрядный кусок,  да и вообще – не в рабочем состоянии. А местный 90-тонный подвешен в маленьком храме неподалёку, и любой желающий может ударить по нему специальной дубиной и извлечь нужную ноту. Чем и занималась толпа тайских школьников. У пацанов, что в Таиланде, что в Бирме, – мода красить волосы хной, кстати. А отличить тайцев в Бирме очень легко – у них более золотистая и светлая кожа. У китайцев – ещё светлей. «Все азиаты – на одно лицо» – глупый стереотип.

Однако мне больше понравилась белоснежная пагода Синбьюме. Когда мы обошли все объекты, помеченные на карте Мингуна, как обязательные к посещению, то решили попить пивка по дороге к причалу. Времени до отплытия было полно  – официально минут 10. Но мы же знали, что на самом деле – это минут 40. Но на всякий случай подошли к берегу Иравади ровно в 13. 00. На рейде не было ни одного корабля, только такси-быки ходили по песку. Вернее, все остальные корабли уплыли, а наша женщина-матрос отталкивалась шестом от берега. Мы замахали ей руками и стали кричать, чтобы она швартовалась обратно. Нас заметили, лодка пристала к более-менее удобному месту, мы запрыгнули на палубу и поплыли обратно в Мандалай. Это было единственное транспортное средство, которое стартовало вовремя за всё наше полумесячное пребывание в Бирме!        

В окрестностях Мандалая вас не покинет ощущение, что любая самая захудалая деревенька – бывшая столица великой империи. Каждый король считал своим долгом переносить свой дворец в новое место и строить нечто циклопическое. Конечно, это общечеловеческая особенность всех людей, на которых напялили корону, но в Бирме возведение самых высоких пагод, изготовление гигантских лежащих будд и отливку самых тяжёлых колоколов поставили на поток.

В Амарапуре они построили самый длинный тиковый мост в мире, причём его опорами послужили деревянные колонны из разобранного королевского дворца, когда столица вновь отъехала в другое место. Признаться, в своей жизни я вообще ранее не видел ни одного сооружения из тика, поэтому мост, занявший второе место, наверняка находился где-то поблизости. Скорее всего, больше в мире у него не было конкурентов, ибо в остальных частях света давно строили каменные и железобетонные. В общем, Санёк сказал, что мы обязательно должны это увидеть. К тому же, в Амарапуре находился самый большой монастырь, где обитало несколько тысяч монахов – я почему-то не сомневался, что обычный монастырь человек на 100 там даже не стали бы проектировать.                                     

Так как нам казалось, что ездить на такси – удел зажравшихся буржуев – Санёк стал расспрашивать местных, как попасть в Аннапурну на общественном транспорте. Он никак не мог выговорить Амарапура и упорно долдонил «Аннапурна», размахивая картой перед лицами прохожих. Видимо, наш трекинг в Гималаях около этой горы никак не выходил у него из головы. Мужик на перекрёстке сказал Саньку, чтобы он немного обождал и тормознул нужный пикап.

Обычно в пикапы забивается человек 40 бирманцев со своими огромными мешками и корзинами, и ещё 10 едут стоя на подножке, а этот оказался полупустым. Санёк даже не понял, зачем стоит третья скамейка посередине и хотел положить на неё ноги. Через 10 минут всё пошло как надо – мы сидели плотно утрамбованные вместе с трудовым народом и весело ехали, обдуваемые ветерком. Мужик, стоящий передо мной, попросил меня убрать голову чуть в сторону и схаркнул на дорогу бетель. Весь бортик пикапа был красным от этих харкотин. Примерно через час мы приехали в Амарапуру, и ещё минут 15 мы шли до У-Бейна – того самого длинного в мире тикового моста. Женщина из пикапа любезно проводила нас до него и пошла по своим делам.        

На мосту мы натолкнулись на русских туристов, всего второй раз за три дня. Это вам не Таиланд, где встретишься с соотечественниками в любом кафе или массажном салоне. В Бирме нет легальных борделей и проституция запрещена, поэтому русских тут единицы (да и из других стран сюда пока мало ездят), и сталкиваешься с ними на территории храмов или монастырей.

Отдохнули в живописном храмовом дворике в тени деревьев. Рядом на ветвях расположились автохтонные русалки.

Вернулись в Мандалай и перекусили в уличной забегаловке, сидя на миниатюрных пластиковых табуретках, подражая местному населению. В принципе, это ненамного удобнее, чем обедать на корточках. Переждав самый пик жары (в конце февраля было уже плюс 37), отправились в Королевский Дворец, заплатив по доллару двум парням на мопедах. Во время Второй мировой его полностью разбомбили и сожгли дотла японцы, чтобы реставраторам было, чем занять себя после войны.

Напоследок осталось лишь взобраться на Мандалайский холм и окинуть всё философским взглядом сверху, запечатлеть в целости. На подходе к нему нам повстречалась странная процессия – какие-то пьяные женщины и трансвеститы устроили танцы прямо на проезжей части. Музыка раздавалась из колонки на телеги, которую они  везли в ручную. Рядом бегали дети и за всем этим нехотя присматривала полиция. Когда мы обгоняли этот карнавальный вертеп, нас хотели вовлечь в действо, но мы вежливо отказались. И куда только смотрит военная хунта, парочка разукрашенных, как престарелые шлюхи, парней в женских платьях явно напрашивалась на расстрельную команду.

Санёк засомневался, зачем нам вообще лезть наверх, если можно поехать на тон-тоне, мотобайке или на осле, но я убедил его, что как настоящий фотограф, он получит истинное наслаждение от снимков заката и впечатляющей панорамы, которая откроется ему с холма. Но для полноты ощущений, надо преодолеть этот путь самостоятельно. Мы сняли сандалии и принялись отсчитывать сотни ступеней.

Лестница была устроена таким образом, что когда ты вроде доходил до конца, ввысь уходили всё новые ступени, отчего Саня начал нервничать, борясь с одышкой. Но я подбадривал его воспоминаниями, как он взбирался на Гималайские кручи в прошлом году. «Пока мы дошли до храма в Муктинатхе, ступеней насчитали ещё больше! А ведь он находился почти на 4 км, и ты дошёл до конца!». Однако он отказывался в это верить, прислонившись к перилам с высунутым языком.

Когда мы, наконец, вышли на самый верх и Саня приготовился фиксировать прекрасные пейзажи на закате, то не увидели ничего вразумительного. До горизонта всё было затянуто дымкой. И даже солнце не торопилось садиться, и не давало нужного освещения. Саня проклинал это бесполезное восхождение. «Где обещанные панорамы, где красивые закаты?!» – вопрошал он! Я обманул все его ожидания. Вместо «отличных видов» он получил дымовую завесу. Мне оставалось лишь сказать в утешение, что когда мы поплывём завтра по Иравади, то обязательно сфотографируем золотые храмы Сагайна в лучах рассвета. Это будут лучшие кадры в его карьере моего личного фотографа, обещал я! Эти снимки возьмёт любая газета! Надо только успокоиться и пойти в номер, чтобы хорошенько выспаться. Наш корабль уплывал в пять утра. Мы отправлялись в Баган – очередную древнюю столицу, город тысяч величественных пагод. Но Санёк успокоился только после двух бутылок пива «Мандалай» и 100 грамм одноимённого рома за ужином. Так мы достойно попрощались с этим городом.

Бирма

 

Вниз по Иравади

Из Мандалая в Баган мы твёрдо решили проплыть по Иравади. За 40 долларов можно было погрузиться на быстроходный туристический корабль. Или за 16 плыть весь день на обычной посудине вместе с народом. Раз в неделю по средам посудина отплывала в пять утра. Во вторник мы как раз закончили с Мандалаем. Стоит ли говорить, какой вариант мы выбрали.

Конечно же, в пять утра никто никуда не поплыл. Не знаю, чего мы ждали, то ли восхода солнца, то ли пока бирманцы погрузят все свои сундуки, огромные корзины и бочки, то ли отдавали дань уважения традиции никуда не спешить и ничего не делать вовремя.

Мы оказались отнюдь не единственными белыми на корабле. Нас усадили на носу на пластиковые стулья, бирманский народ расположился на палубе кто как хотел. Мы заняли позицию по правому борту, чтобы Санёк сделал несколько сотен великолепных фото «золотых храмов Сагайна в рассветных лучах». Я обещал ему сказочное зрелище после осечки с мандалайским холмом. Когда мы подплыли к этой очередной бывшей столице, в коих тут не испытывали недостатка, на реке стоял туман погуще вчерашнего, а солнце едва приподнялось над горизонтом. Его лучи явно не хотели отражаться от золотых храмов под нужным углом, Санёк опять расстроился, ему не помогали даже мощные антидепрессанты.

После Сагайна и моста долгое время ничего не происходило. Кого-то многочасовое плавание по реке вводит в уныние, однообразные пейзажи навевают тоску, а лично для меня – это самое время предаться возвышенным занятиям, вроде созерцательной меланхолии.

Однако, когда туман рассеялся, и пора было снять свитер от начинающейся жары, мы пристали к одному селению, и наше судно изготовились брать на абордаж люди, промышляющие торговлей. Некоторые женщины с подносами на голове уже стояли по пояс в воде прямо в одежде. Санёк, как обычно, набрал себе всякой снеди, половину которой не доел, а потом надолго отправился в гальюн. После того, как он там освежился, он решил, что пришла пора пообедать по-настоящему. Для этого надо было пробраться на корму через лежащих на палубе людей со своим скарбом, детьми и собаками.

Мы пришли на камбуз, сели на лавку перед «барной стойкой» и заказали лапши с курицей. Ну и пива «Мьянма», конечно. Попутно научив любезных и милых женщин, хозяйничающих на кухне, нескольким русским словам, по их же просьбе.

Свежий ветерок обдувал наши успевшие загореть под палящим бирманским солнцем лица, во всю ширь раскинулась Иравади. Но даже здесь мы не забывали о Родине, и какой культурный код несём внутри нашей широкой русской души! Санёк затянул: «На речке, на речке, на том бережочке» из фильма «Не горюй!», которую мы всегда исполняем на реках Мара с крокодилами или Багмати со свиньями, роющимися в мусоре на набережной, а потом и вспомнил, что «К Дону путь-дороженька далека!». Женщины на камбузе довольно закивали.        

После обеда я прошёлся по нижней палубе. Там было прохладнее. Зашли на очередную пристань. Если в России вы будете стоять на пути мужиков, несущих тяжеленные бочки, – вас крепко обматерят и придавят тоннами груза. На корабле, плывущем по Иравади вас со смущением и чрезвычайно вежливо попросят немного подвинуться, и вам самим захочется помочь этим маленьким жизнерадостным людям. Мы поставили на доски бочку с цементом или с веществом из нейтронной звезды – такая она была тяжёлая – и скатили её прямо на песчаный берег. Снова потянулись женщины с мешками и корзинами, а какой-то мужичок неверной походкой сошёл с импровизированного трапа, сделал пару заплетающихся шагов и рухнул на песок передохнуть. Перебрал с пивком на жаре. Слабые, неподготовленные организмы.

По пути в Баган корабль делает несколько остановок. И на каждой из них складывается ощущение, будто жители всех окрестных посёлков высыпают на берег, чтобы смотреть на корабль и белых людей. Возможно, это единственное развлечение в их скромной трудовой жизни. Особенно для девушек, которые стоят на берегу, предаваясь мечтам о «белом пароходе». Эта мечта вполне интернациональна. Но мы-то с вами знаем, что на борту этих «лайнеров мечты» сидят такие же скучающие люди, которые пытаются найти какие-то утраченные эмоции и для этого выбирают самые глухие и «экзотичные» уголки планеты. Вот так мы и смотрели друг на друга, пока корабль не отчалил снова.

Окончательно мы бросили якорь часов в 10 вечера и пошли искать ночлег в ближайшей от Багана деревне.

Бирма

 

Баган

ЮНЕСКО считает Мьянму недостаточно демократической страной: военная хунта не разрешает гомосексуалистам усыновлять детей и не бомбит Ливию. Бирманским генералам надо объявить войну Башару Асаду, может тогда их вопросом и займутся. Но если в памятники культурного наследия человечества входит какой-нибудь убогий оазис в аравийской пустыне, но при этом в списке отсутствует Баган – город двух с половиной тысяч буддийских храмов с тысячелетней историей – мне проще считать, что не существует ЮНЕСКО.

Мы приплыли в Баган на корабле из Мандалая поздно вечером. И тут же были атакованы таксистами, едва сойдя на пристань. Селение Ньяун-У с постоялыми дворами было где-то рядом, так что не было смысла иметь дело с этими ушлыми ребятами, выдумывающими цены, словно научно-фантастическую поэму. Но стояла такая темень, что было не очень понятно, куда идти даже с ксерокопированной картой, поэтому в первый раз в жизни я воспользовался велорикшей. Парень явно переоценил свои силы, когда посадил нас двоих сразу: на первом же пригорке стало ясно, что моего стокилограммового попутчика надо выкидывать в придорожную канаву. К радости рикши недалеко находился пост, где мы должны были заплатить по 10 долларов за разрешение посетить археологическую хону Багана. Пока мы платили взносы, он призвал на помощь своего товарища с велотелегой и скинул ему центнер балласта.

Но всё равно, давно мне не было так стыдно, когда рикша работал в подъём. Я уже хотел поменяться с ним местами, мне было бы гораздо проще довести самому, если бы знал направление.

Затем мы покатили под горку по рытвинам и колдобинам почти в полной темноте. Въехали в это самое Ньяун-У и остановились на улице с фонарями, где были какие-то гест-хаусы. Прошлись немного по кварталу, переночевали за 25 долларов, с отдельным душем и туалетом, но без завтрака, а рано утром переселились в гест с завтраком и туалетом-очком и душем на улице. Зато за 15 долларов.

Его хозяином был толковый мужик в очках: он дал нам карту археологической зоны, заказал билеты на озеро Инле на послезавтра, рассказал, что да как. Осталось выбрать транспортное средство для передвижения по Зоне. Я-то заранее знал, что лучше велосипеда ничего нет, однако мой друг – великий путешественник, посетивший 50 стран – стал жаловаться, что он натирает задницу даже при обычной ходьбе. При каком-то тяжёлом подъёме с 30 кг рюкзаком тысячу лет назад, когда сам весил на 30 кг меньше, он заработал грыжу и действительно смазывал себе где-то там детским кремом перед выходом. Это породило множество скабрезных шуточек про анальный крем, особенно после того, как он понадобился ему в Найроби, а Саня сдал его в сейф вместе с деньгами и документами. Самые ценные вещи – деньги, паспорт и анальный крем. Вечером, придя в номер Санёк обнаружил тюбик в одном из бесчисленных карманах жилета а-ля Анатолий Вассерман, когда уже порядком натёр свою задницу.

В общем, я посоветовал ему не переживать и смазать свои детали получше: мы вышли во двор и арендовали велосипед за 1000 чат на целый день. Это чуть больше доллара. Во дворе всем заправлял отец хозяина. Это был очень активный дедушка, правда передвигался он весьма медленно, и я видел его только по утрам. Я перепробовал все велосипеды, стоявших во всех углах двора, и дед старался поспеть за мной везде и удостовериться, всё ли в порядке. Когда я выбрал себе более-менее подходящий транспорт, он как раз успел вернуться из первого угла и сказал мне, что это хороший велосипед, внимательно наблюдая, как я проверяю тормоза.

Конечно, велосипед был так себе, но уж точно получше тех ржавых агрегатов, что мы арендовали с Костяном на Кубе в уличном прокате. Да и стоили они на Острове Свободы гораздо дороже. Костян тоже весил центнер, как и Саня, и под ним отвалилось седло. А потом он и сам отвалился через час, оставшись пить воду в кафе. Я боялся, что с Саней произойдёт нечто подобное, однако его маниакальная страсть фотографировать храмы неумолимо толкала его вперёд. В горки он забирался пешком, пот лил с него водопадом Виктория, лицо и руки у него обгорели напрочь, одышка – точно у гепарда после спринта с газелью Томпсона: но две с половиной тысячи пагод не давали ему остановиться – он должен был сфотографировать их все!

«Стас, мы не успеем!», – осознал мой неуёмный друг вечером. С его методом фиксации объектов с 64 точек он не успел бы объехать и сотню. Но, к его чести, он признал, что велосипед – лучшее средство передвижения по Багану. Особенно когда мы обгоняли трясущиеся конные экипажи с белыми туристами, ползущие под палящим солнцем, от которого никакие навесы не спасут. Плюс 36 в полдень и после обеда, но на велосипеде тебя хотя бы обдувает ветерок. К тому же, – воздух совсем сухой. Вполне терпимо, если надеть белую рубашку с длинным рукавом, шорты и панаму, хоть и выглядишь при этом немного странно. Впрочем, мне не привыкать. Как и втолковывать моему вроде бы вменяемому попутчику очевидные вещи.

Итак, рано утром мы были в сёдлах и погнали своих железных коней соприкасаться с древностями.

7. 30 утра, археологическая зона Багана, Мьянма. Во дворике гестхауса ищу вчерашний велосипед, – он хорошо зарекомендовал себя накануне, а я всегда предпочитаю старые проверенные вещи. Дедушка, отец хозяина постоялого двора, который наверняка помнит английских колонизаторов, сдал его кому-то, несмотря на мою просьбу оставить его для меня, а теперь суетливо ищет новый хороший велосипед и даже ушёл в уличный прокат по соседству. Мне даже как-то неловко, ибо передвигается он весьма неспешно. Выбрав новый велик, сажусь на лавку, ожидая, когда Саня второй раз выйдет из сортира после завтрака – это уже привычный распорядок, даже не хочется смеяться. Возвращается дед, подсаживается на лавку, ёжится и жалуется, что «очень холодно». Опасаюсь, как бы дедушка не замёрз, на солнце всего градуса 23. Я бы отдал ему свою белую рубашку, если б не боялся обгореть. В 7. 40. из сортира вылезает заметно вспотевший Санёк, даже тут он не может избавиться от своих еврейских замашек, пусть и считая себя истинно православным русским дворянином.

Велосипед даёт максимальную свободу передвижения и чувство удовольствия от этого. По-моему, в Европе это поняли. А вот в Азии люди будут ездить на велосипеде, если у них нет денег на мотобайк или машину. Пешком они вообще не любят ходить. Русский менталитет пока ближе к Азии в этом плане. Вероятно, азиаты считают прокат велосипедов европейцами нелепой блажью, ибо можно кататься на повозках и такси. И ещё в Бирме несколько раз мы натыкались суть ли не на презрительные усмешки, когда говорили, что нам нужны дешёвые хостелы или что мы в таких живём.  Не знаю, с чего они взяли, что каждый белый человек любит роскошь и обязан соответствовать их мифологическим представлениям.

Бирма

Главное, что даже мой 110 кг попутчик понял, что он передвигается лучшим транспортом и успеет охватить максимальное количество храмов. К самым большим проложены асфальтовые дороги.

Обычно вблизи этих святилищ кипит оживлённая торговля, но не слишком навязчивая. Когда я сидел в тени, пока мой безумный друг бегал с фотоаппаратом, со мной часто разговаривали на отвлечённые темы, даже если я твёрдо дал понять, что не буду ничего покупать.

Одна женщина, например, совершенно бесплатно предложила намазать меня танакой, видимо, желая сохранить мой естественный цвет лица. Саньку она отчего-то эту косметическую операцию не рекомендовала, очевидно потому, что его свекольный цвет изначально сложно заретушировать. Вообще, я слышал, что танака – лучшее средство от обгорания, но в качестве отбеливателя кожи местным красавицам, честно сказать, мало помогает. Культ отбеливания здесь даже в именах – многих девочек называют Пью-Пью, что означает как раз белый цвет, как объяснила моя случайная знакомая, показывая на рукав моей рубашки. Её как раз так и звали. Может когда-то она была побелее, но тропическое солнце здесь неумолимо к женщинам. Пью-Пью пригласила посмотреть на свои товары. Мы и посмотрели, но от танаки я вежливо отказался.

Но лично мне больше нравилось добираться до отдалённо стоящих в стороне ступ по грунтовым дорогам, от пыли которых моя белая рубашка приобрела красновато-серый оттенок. В таких полудиких дебрях можно было почувствовать себя первооткрывателем из своих детских фантазий. И рядом не будет ни одного туриста, смотрителя или продавца воды или открыток.

Похоже, каменные храмы в Багане построили 1000 лет назад, чтобы в них охлаждаться, в некондиционируемую эпоху. По крайней мере, даже в полуденный жар в этих монументальных сооружениях царит прохлада. Внутри почти каждого из них стоят по 4 статуи будды.

Высшее наслаждение, когда на улице плюс 35, – присесть и неспешно поразмышлять, пока кое-кто носится снаружи, словно заводной болванчик. А потом снова отправиться в путь, где рядом с сакральной древностью проистекает обычная сельская жизнь.

В Багане вам не дадут умереть от обезвоживания – повсеместно вы найдёте для себя стаканчик холодного сока лайма, кокосовое молоко прямо из ореха или выжимку из сахарного тростника. Конечно, для идиотов продаётся и газированная вода с колой. Или вы можете заказать чай. Но в Бирме полагают, что если европеец заказывает чай – то это химическое дерьмо из пакетиков да ещё и с пакетиком не менее дерьмового сухого молока. Только англичане могли привить подобные извращённые представления. После того, как мы пару раз выставили идиотами себя, оказалось, что на столах стоит совершенно бесплатный зелёный чай, – а это без сомнения самый лучший напиток, утоляющий жажду в жару. И его вам будут доливать, сколько угодно.

Пару слов о бирманской кухне. В Мандалае мы ели отдельные блюда, типа курицы с лапшой или рисом. В Багане мы  остановились пообедать в полууличном заведении, на стенах которого были развешаны фотографии, символизирующие жизненный путь его хозяина – от школы до женитьбы. Заказали мы полный буфет местной пищи. Супчик оказался вполне удобоваримым, отдалённо напомнил щавелевые щи. Но кто знаком с рыбным соусом и со всем, что в нём плавает не даст соврать – это пахнет и выглядит  блевотиной, хоть на вкус и менее тошнотворно. Я всегда ратую за «аутентичность» и привык питаться в разных странах туземными блюдами, но в Мьянме даже мой желудок потребовал тайм-аут, без последствий, правда. После такого обеда мы с Саней с эпикурейским вожделением просто перечисляли названия блюд русской кухни и от того нам немного полегчало. Вся надежда была на морепродукты с пляжа на Бенгальском заливе. Но туда мы планировали добраться транзитом через озеро Инле.

Фото: Александр Беляев

 

(Продолжение следует)


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое