Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Из конфет и лягушек. Макс Фрай – об Александре Шарове

Из конфет и лягушек. Макс Фрай – об Александре Шарове

Тэги:

Перечитывая книги, которые очаровывали, или, напротив, пугали нас в детстве, можно совершенно неожиданно узнать много интересных вещей о мире и о себе. О том, из каких именно «конфет» и «лягушек» мы, оказывается, сделаны. И, если очень повезет, придумать, как теперь с этим быть.

Александр Шаров. Мальчик Одуванчик и три ключика

... и вот сидишь ты, предположим, в кресле, или, ладно, договорились, не сидишь, а ходишь из угла в угол, или, что гораздо более вероятно, лежишь, ворочаясь с боку на бок, уже который час кряду не можешь заснуть. Весь такой из себя прекрасный от макушки до пят, умный, проницательный, опытный, совершенно, окончательно, бесповоротно взрослый человек, предположим, за тридцать или даже за сорок, почему нет. 

И вот ты сидишь, бродишь, лежишь, ворочаешься, потому что никак не можешь принять какое-то пустяковое решение. Ну или, ладно, не совсем пустяковое, но совершенно точно не роковое. Вопросы жизни и смерти решаются далеко не каждый день. То есть вообще-то они решаются ежесекундно, но без нашего осознанного участия, можно не беспокоиться. 

Поэтому договоримся, что решение вполне пустяковое. Но принять его так трудно, что определение «невозможно» выглядит более чем уместно – здесь, сейчас. Хотя потом, задним числом, конечно, сам над собой посмеешься. Но мало ли что случится потом. До «потом» еще нужно дожить, будущее – кажется тебе сейчас – можно заработать, только приняв правильное решение. А если сделать ошибку, вместо будущего наступит черт знает что, и это гораздо хуже, чем вовсе ничего, хотя, казалось бы, что может быть хуже. 

Господи, какая ерунда. С чего мы вообще взяли, будто нам нельзя ошибаться? 

Кто как, а лично я, похоже, из книжки. Как, наверное, почти все сведения о мире, которыми располагаю до сих пор. Научившись читать слишком рано, в три года, и быстро убедившись, что чтение гораздо интересней разговоров со взрослыми, я теперь уже много лет с трудом, понемногу отучаюсь принимать художественный вымысел за чистую монету. А уж в детстве и подавно казалось: все, что записано, и тем более напечатано – правда. И война с марсианами, тщательно запротоколированная Уэллсом, была сравнительно недавно (по моим тогдашним прикидкам, незадолго до Великой Отечественной), и старик Хоттабыч до сих пор живет в Москве и работает где-нибудь на радио, если только не вышел на пенсию, и звери, безусловно, умеют разговаривать, по крайней мере некоторые, а что лично мне пока такие не попадались – так просто не везло, все еще впереди.

И так далее. 

Одна из любимых книжек моего детства называлась «Мальчик Одуванчик и три ключика».

На черной обложке красовались разноцветные гномы, под обложкой были истории, увлекательные и печальные. Больше прочих меня впечатлила сказка «Мальчик Одуванчик и три ключика», давшая название всей книге. Самая страшная история моего детства, сравниться с ней может разве только «Лед и пламя» Бредбери, но эта книга попала мне в руки много позже, и, господи, как же это хорошо.

С упомянутым «Льдом и пламенем» сказку Шарова роднит ужасающе стремительный ход времени. Вряд ли автор действительно имел это в виду, но, с точки зрения юного читателя, почти вся жизнь Мальчика Одуванчика проходит за одну ночь. Герой выходит из дома ребенком, а возвращается туда глубоким стариком. За эту ночь он успевает встретить гномов, получить три волшебных ключа, три одинаковых важных предостережения – держаться подальше от сундуков с сокровищами – и совершить три роковые ошибки подряд. Забыть инструкцию, польститься на драгоценности, сломать все три ключа, профукать головокружительные возможности – дружбу, любовь и подвиг, – состариться и вернуться домой, к Бабушке Черепахе, потому что – куда еще деваться?

Какой ужас.

Ну то есть.

Всякому взрослому человеку понятно, что перед нами просто история о ценностях подлинных и мнимых. Совсем простенькая метафора.

Любая хорошая сказка – метафора. Но маленькие дети о метафорах ничего не знают; я хочу сказать, распознавать метафору – это не врожденный инстинкт, тут требуются разъяснения. Поэтому многие сказочные истории в детстве воспринимаются буквально, я точно помню. 

И вот тебе, предположим, пять лет. И ты только что прочитал сказку, которая так хорошо начиналась. У главного героя была такая прекрасная судьба, от зависти лопнуть можно. Жил не в скучном городе, а на краю леса, и бабушка у него была не просто обычная старушка, как у всех, а волшебная говорящая черепаха. И, как будто этого мало, однажды ночью его позвали гномы. Никого из твоих старших друзей никогда в жизни никуда не звали гномы, тем более среди ночи, а этого – пожалуйста. Везет же! И гномы подарили ему три волшебных ключа. С тобой даже во сне такого ни разу не было, а с некоторыми, оказывается, наяву случается. О чем еще мечтать. 

Но потом этот счастливчик начинает делать глупости. Пытается отпереть волшебными ключами замки сундуков с сокровищами. Честно говоря, мальчика можно понять, потому что драгоценности – это очень красиво. Что они стоят много денег, тебе пока невдомек. Что демонстративно пренебрегать материальными ценностями считается хорошим поведением среди интеллигентных людей, к числу которых, несомненно, принадлежат детские писатели, – тем более. Зато ты наверняка видел в кино, как сверкают в сундуках сказочные изумруды, рубины и алмазы. Очень красиво! Кто угодно на месте незадачливого Мальчика Одуванчика мог бы наплевать на запрет, совершить роковую ошибку. И ты – тоже.

Поэтому все, что происходит потом с героем сказки, в каком-то смысле происходит и с читателем. То есть с тобой. И это хуже всего. 

Это хуже всего, потому что чудеса заканчиваются, дивные возможности исчерпываются, все исчезает. Бедняга остается с пустыми руками, бредет куда глаза глядят, чтобы, встретившись с очередным прекрасным шансом, снова ошибиться, даже не вспомнив, к чему это привело в прошлый раз. Жалко его до слез, хоть и сам виноват. А уж себя-то как жалко – заранее, авансом, за все будущие дурацкие ошибки, которых, как стало ясно теперь, не избежать. И не исправить, вот что самое страшное. 

Справедливости ради следует заметить, что автор, похоже, сам понял, что натворил, спохватился и завершил страшную историю Мальчика Одуванчика диалогом с другим мальчиком – своим сыном. И, на мой взгляд, излишне дидактическими размышлениями о его будущей судьбе. Как художественный прием это, увы, не сработало, по крайней мере читателя-ребенка (меня) все эти рассуждения совершенно не тронули. Однако как полезный практический совет финал сказки заслуживает внимания. 

Один из важнейших вопросов, встающих перед взрослым, взявшимся перечитывать любимые истории своего детства: давать ли эту книгу ребенку? Советовать? Интриговать, соблазняя намеками и цитатами? Читать вслух? Или от греха подальше спрятать на антресоли, а то и вовсе вынести из дома?

Действительно ответственный вопрос. 

Так вот. Книги Александра Шарова, безусловно, стоит читать детям. Это настоящие волшебные сказки, захватывающие и завораживающие, с отличными, на всю жизнь запоминающимися стихами-заклинаниями: 

Ударил молотом гном.

Гром!

Птицы очнулись от сна.

Весна!

 

Они, конечно, как и многие другие авторские сказки, только прикидываются детскими, оставаясь при этом внутренним монологом взрослого человека, обращенным в первую очередь к самому себе. Но это – далеко не всегда недостаток. 

Главное – не оставлять ребенка, прочитавшего страшную историю о Мальчике Одуванчике, наедине с этим непростым опытом. Поговорите с ним. Расскажите, если сумеете, про метафоры и аллегории. А если не сумеете, просто объясните, что это – выдумка. Каждый человек может выдумать, что захочет, и чем сказочник хуже прочих? 

А еще, если можно, поговорите, пожалуйста, со мной. Но не сейчас, а тогда, давным-давно, сорок лет назад. Потому что теперь я, конечно, довольно много знаю об аллегориях и метафорах. Честно говоря, гораздо больше, чем требуется в повседневной жизни. Но не в коня корм: перед моими глазами по-прежнему стоит выжженное белое небо, и состарившийся за одну ночь, но так и не успевший поумнеть Мальчик Одуванчик, совершивший три – всего-то! – ошибки, бредет домой, к дряхлой Бабушке Черепахе, и кажется, что в его жизни не было никакого смысла.

Хотя смысл, конечно же, был.

И есть.

Сколько ни ошибайся.

 

Фото: Юлия Бурмистрова


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое