Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Общество /Колонки

Первые черти на Луне. Макс Фрай — о сказках абсурда

Первые черти на Луне. Макс Фрай — о сказках абсурда

Тэги:

Елин Пелин. Ян Бибиян. Ян Бибиян на Луне

Все знают, что театр абсурда начался с написанных по-французски пьес румына Ионеско и ирландца Беккета. Это что касается мировой культуры. Зарождение же театра абсурда в отдельно взятой моей (шестилетней) голове началось со сказок болгарина Димитра Иванова Стоянова, известного, впрочем, под забавным, мгновенно и навсегда запоминающимся псевдонимом Елин Пелин.

Известного, увы, не слишком широко, по крайней мере русскому читателю. Среди множества моих друзей и знакомых нашелся всего один бывший обладатель книжки, на ярко-желтой обложке которой стоят в обнимку кудлатый мальчишка и тощий чертенок.

Елин Пелин

Очень жаль.

Потому что механизм абсурда дан нам милосердной природой для постижениявысшей цели смысла (это, если что, не я на ходу сочиняю, а вовсе даже Делез). И развивать в себе способность воспринимать и обрабатывать информацию, которую наш разум первоначально классифицирует как абсурдную, следует при любой возможности. Тут как в спорте — чем раньше начать, тем лучше.

А сказки болгарина Елина Пелина — прекрасный тренажер для начинающих. Читать их гораздо проще, чем, скажем, Кэрролла, который лично мне стал интересен несколькими годами позже, а эффект — как обухом по голове.

Бамбуковым, конечно же.

Спасибо, Учитель. 

Впрочем, лучше поздно, чем никогда. И — хорошая новость — с точки зрения взрослого читателя, сказки Елина Пелина про Яна Бибияна еще более абсурдны, чем казалось в детстве.

Потому что сегодня мне, к примеру, понятно, что даже первая, вполне добросовестно вписанная в сказочную традицию часть дилогии о похождениях Яна Бибияна — гремучая смесь истории доктора Фауста и мифа о Големе.

Пока юный предтеча грядущих панков по мере сил терроризирует своих ровесников и прочее окрестное население, наш здравый смысл может за себя не опасаться. И появление черта, точнее чертенка по имени Фьють, совершенно не угрожает нашим представлениям о допустимом — на то и сказка, чтобы на ее страницах резвились хвостатые и рогатые черти, пакостные, но совершенно не страшные, им там самое место, волшебная сказка — их родина, обетованная земля.

Совместные мелкие пакости мальчишки и черта, честно говоря, не способны поразить даже детское воображение. В детстве книжные хулиганы часто кажутся обаятельными, а их проказы — если не прямым руководством к действию, то, по меньшей мере, темой для серьезных размышлений о будущем, но «Ян Бибиян» — явно не тот случай.

Все это совершенно не заслуживает внимания до тех пор, пока в книге не появляется глиняный мальчик по имени Калчо. Истукан, вылепленный местным гончаром — не то развлечения ради, не то от одиночества — и установленный у входа в мастерскую. В шесть лет о таких вещах, понятно, не думаешь, но взрослому читателю прекрасно известно, что Голема лепят из красной глины, причем размером с десятилетнего ребенка, а до размеров великана он уже растет сам. И мне теперь, конечно, ужасно интересно, изучал ли специально этот вопрос болгарский коммунист и писатель-деревенщик Елин Пелин или просто угадал?

Впрочем, неважно. 

Потому что на глазах изумленного читателя происходит событие, сакральную важность которого переоценить невозможно. Малолетний хулиган оживляет Голема. Он не пишет на глиняном челе ни тайного имени Бога, ни даже слова «жизнь». Все происходит проще, грубее и от этого достоверней некуда: «Ян Бибиян вонзил палец под ребро Калчо, стараясь попасть туда, где у человека сердце, и глиняный мальчик закричал от боли, замахнулся на мучителя».

С этого момента мне даже в шесть лет стало непросто относиться к прочитанному как к очередной глупой сказке. Некоторые вещи человек знает с самого начала, дольше, чем помнит себя. Знает интуитивно, не формулируя, откуда — бог весть. О таких вещах обычно не думаешь, по крайней мере в детстве. Но услышав или прочитав в книге — мгновенно соглашаешься: всегда знал, что так и есть.

Всегда.

И некоторые из нас с раннего детства откуда-то знают, что боль — достаточная причина, чтобы ожить. Действительно.

Слишком сложно для дурацкой детской книжки. Но это — так. 

И одновременно с глиняным человеком оживает текст. Назидательная, умеренно волшебная сказка для детей вдруг ни с того ни с сего становится образцом абсурдистской литературы для самых маленьких. И (местами) не только.

Для начала живой мальчик меняется головой с глиняным. И не моргнув глазом, ни грамма индивидуальности не утратив, живет дальше. Голова — это, оказывается, не так важно, как всем нам казалось. Подумаешь — голова.

Ян Бибиян Ян Бибиян Ян Бибиян Ян Бибиян

Впрочем, именно теперь, с глиняной головой на плечах, мелкий пакостник Ян Бибиян вдруг становится настоящим сказочным героем. Он наконец-то начинает прислушиваться к советам волшебной помощницы-вороны, катается верхом на черте, отрывает ему хвост, приобретая таким образом невиданное могущество, сражается со злым колдуном и одерживает победу, спасает прекрасную принцессу (строго говоря, капитанскую дочку) и заодно ее младшую сестру (ту самую ворону-помощницу). Снимает чары с напрочь заколдованного мира — чего ж нам еще. И в финале, получив назад свою голову, повторно оживляет Голема. То есть глиняного мальчика Калчо. Который теперь становится совсем уж настоящим живым человеком. Круг замкнулся, казалось бы, кода. 

А вот и нет.

Все еще у нас впереди. Потому что это была присказка. Аккуратная подготовка читательского сознания, мягкое, щадящее введение в... э-э-э... ай, чего уж там, в дискурс. Теперь, разобравшись с чертями, глиняными головами и злыми волшебниками, можно приступать к самому главному. Читать вторую часть дилогии «Ян Бибиян на Луне». Ради которой мы, собственно, и затеяли разговор. 

Понимаете. Молодой человек захотел полететь на Луну. Что, в общем, вполне естественно для его возраста (и статуса главного героя истории с подобным названием). Но, в отличие от прочих персонажей фантастических романов, Ян Бибиян тут же встал перед серьезным нравственным выбором: прибегнуть ли к помощи чертей и отправиться на Луну прямо сейчас или сперва выучиться на техника и самому построить ракету. Когда-нибудь, годы спустя.

И кто скажет, что это не посильнее «Фауста» Гёте, пусть первый бросит в меня камень.

В отличие от бедного старенького доктора, Ян Бибиян, кто бы сомневался, искушение одолел. Поступил в подмастерья к местному технику, принялся зубрить французский и немецкий, чтобы читать учебники. Помог совершившим аварийную посадку летчикам чинить аэроплан и стал первым жителем городка, поднявшимся в небо. Понятно, что все им гордились — и родители, и мастер, и соседи. А больше всех — лучший друг Калчо. Тот самый оживленный в предыдущей истории глиняный мальчик.

А вы дружите со своим Големом?

А ваш Голем вами гордится? Если нет, это надо срочно исправить.

Если уж так вышло, что вы случайно оживили какого-нибудь Голема, обязательно полетайте на аэроплане или сделайте еще что-нибудь достойное всеобщего восхищения, чтобы ваш Голем мог вами гордиться, — вот вам мой мудрый совет. Он непременно пригодится в жизни всякому нормальному человеку, не сомневаюсь. 

Дальше — больше. Пересказывать сюжет близко к тексту не имеет смысла, скажу лишь, что абсурда меньше не становится. Скорее, наоборот.

Конечно же, Ян Бибиян построит космический корабль и полетит на Луну. Разумеется, в компании своего Голема. То есть лучшего друга. Идеально сформированный экипаж, я считаю. И все у них там будет хорошо, то есть абсурдно ровно настолько, насколько это возможно в межпланетной экспедиции, совершенной без активного участия чертей.

А ведь они предлагали!

Чертенок Фьють бледной тенью мелькнет в космическом корабле в самом начале полета, но наотрез откажется улетать слишком далеко от Земли. А потом будет действовать на нервы отважному космонавту, регулярно выходя на радиосвязь из дома его невесты. Впрочем, ближе к финалу о черте забудут окончательно — и Ян Бибиян, и невеста, и даже сам автор.

То есть напоследок у меня для вас печальная новость: по вине болгарского писателя Елина Пелина черти так и не добрались до Луны. Возможно, в следующий раз. Не надо отчаиваться. 

Главное — не оставлять надежды. И непременно читать о похождениях первого космонавта Яна Бибияна детям — от пяти до (примерно) восьмидесяти.

Потому что — подсказывает нам «Новая философская энциклопедия» под редакцией В. С. Стёпина — рассудок в своем дискурсивном движении наталкивается на контрсмыслы, которые поначалу воспринимаются как абсурд, как нечто немыслимое, а затем, включаясь в логику рассуждения, расширяют границы знания и становятся «здравым смыслом».


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое