Ваш отзыв

Комментарий


Закрыть


Тексты / Интервью /Зона вылета

Люди тянутся к Шнуру

Люди тянутся к Шнуру

Тэги:

Вы уже обратили внимание, что Шнур выпустил новый альбом (по его словам, «просто жуть»). В остальном же он живет своей обычной жизнью: дает концерты, на которых фанатки закидывают его лифчиками, пьет водку, коллекционирует свои же картины, путешествует по Европе и Штатам. И вообще радуется жизни, причем с новой силой, почему – вы узнаете ниже. Со Шнуровым в офисе компании «Шнурок», что в 15 минутах пешком от Московского вокзала в Петербурге, встретился Алексей Андреев.

 

Чем вы занимались в последнее время?

–  Сейчас как-то получилось, что всем. Бешеная творческая активность. Единственное, чего не делаю: не отдыхаю. Правда, вчера отдохнул – напился. Довольно сурово. Напился, костылями махал.

Что с ногой, кстати? (Ступня Сергея в гипсе.) Спортивная травма?

– Нет, я спортом не занимаюсь. Вот мои знакомые ездили в Куршевель, так с теми, кто сидел в номере и бухал, ничего не произошло, а пара тех, кто вышел покататься, за полчаса все себе переломала. Спорт вреден.

Слышал, что сейчас много путешествуете.

– Очень много.

Где?

– Наши концерты – это вид бесплатного туризма. Вот на днях улетаем в Швейцарию, потом в Австрию, оттуда – в Германию.

А где больше всего любят?

– Сейчас скажу точно... Ну, в Германии вообще какая-то истерия по поводу «Ленинграда». 9 ноября мы играли на празднике открытия Бранденбургских ворот; мы на нем традиционно зажигаем.

А кто ходит на концерты за границей? Русские?

– В Германии в основном немцы. Я здесь недавно вел премию MTV (Russian Music Awards), и там был художник из Мюнхена – настоящий немец, которого пригласили делать сцену и декорации. Даже он оказался фанатом.

Это надо понимать так, что любят больше не в России, а за границей?

– Мы в России как-то давно не выступали толком. После событий с Лужковым все побаиваются устраивать концерты, но в Петербурге мы традиционно играем, потому что это наш родной город. Здесь нас попробуй пни.

Не все помнят, какая в Москве была история.

– Просто запретили концерт и все.

А как-то объясняли?

–  Нет. Это уже давно было, в 2002 или 2003. И с тех пор Москва не канает и, как следствие – не канают все города, равняющиеся на Москву.

Т.е. большинство городов. У вас невысказанный конфликт с властями?

– Легкий такой. Но думаю, что сейчас ситуация изменилась в лучшую сторону.

Сергей Шнуров

Давайте про Англию. Известно, что, например, Дениса Симачева в Англии спонсирует Абрамович. Вам он случайно не помогает?

– Ну, это типичная московская дрязга. Понятно, почему некоторые ездят в Лондон. Мы дистанцируемся от этого. «Ленинград» выступал в Лондоне всего один раз – в центре славянской культуры.

Я слышал, что вы недавно были в Америке. Чем там занимались?

– Мы, к несчастью, там на несколько дней задержались, хотя в принципе делать в Америке совершенно нечего. Нет, вру, мы участвовали в антибушевской демонстрации. А так делать там не хрена.

А с языками как у вас?

– Никак. Хотя, конечно, на бытовом уровне приходится иногда говорить что-то по-английски. Но не люблю.

Можете вспомнить ваш лучший концерт?

– Лучший концерт это тот, который я не помню.  

Вот про это и следующий вопрос. Вот некоторые звезды на концертах показывали член. Например, Джим Моррисон или даже Богдан Титомир. Вы не отличались?

– В прямом эфире демонстрировал. На премии МУЗТВ.

Не вырезали?

– Прямой эфир, как вырежешь.

Слышал, что вы пишете для журналов, а точнее ведете рубрику для русского Rolling Stone. Дедлайны выдерживаете?

– К счастью, пока да.

Сами предлагаете темы или редакция?

– Абсолютно сам пишу. Писать мне легко дается, поэтому почему бы нет?

Редактируют, режут?

– Один раз обрезали очень конкретно.

Обиделись?

– Да чего обижаться? На дураков не обижаются. Это была очень жесткая статья по поводу 9 мая и люди как-то не прочувствовали всего этого дела.

Про тексты. Тексты «битлов» собирают в книги и печатают. Ник Кейв издает книги своих стихов... А ваши тексты имеют право на существование на бумаге, отдельно от музыки?

– На бумаге мне все это, честно говоря, не нравится. Это все равно, что читать анекдоты по бумажке.

Есть мнение, что ваша музыка идеальна как фон для пьянства. Вы сами что по этому поводу думаете?

– Моя музыка идеальна для того, чтобы оставаться музыкой. В любом человеке есть немножко зверя, но эти звериные эмоции можно транслировать через колонки.

Т.е. это творческий способ перенаправления собственной агрессии?

– Ну конечно.

Я слышал, что рабочее название нового альбома было «На х...й рок энд ролл»?

– Это название одной из песен, а сама пластинка называется теперь несколько иначе, хотя и на букву «х» тоже: «Хлеб».

Когда выйдет?

– Наши альбомы всегда задерживаются, я никогда не загадываю. Когда выйдет, тогда и выйдет. Может, скоро.

Каким будет альбом в музыкальном смысле?

– Хотелось написать какую-то жуть. Настоящую. Выразить невыразимое. В целом альбом тяжелый получился.

Металл?

– Будет чуть-чуть и металл, но скорее Шостакович. Какой может быть металл с дудками? 

Это уже третий по счету альбом на лейбле «Шнурок». С собственным лейблом стало легче работать?

– Лейбл – это всего лишь этикетка. По-любому все решает дистрибуция. Обычно московские лейблы – это посредники между музыкантами и сетью дистрибуции. Просто я убрал этих говноедов и теперь работаю напрямую.

Денег будет больше?

– Видимо, да. Деньги говно, но без них полный п...здец. Деньги любить невозможно. Любят деньги только бедные люди. Кстати, о деньгах: «Бумер 2» меня озолотит, все будут покупать мой рингтон оттуда; вру, конечно.  

Сергей Шнуров Обычно всем артистам дарят цветы, а ко мне пробираются в гримерку жутко пьяные типы и начинают брататься. Абсолютно удручающее зрелище 

 Раньше вы много играли питерский ска.

– Ну, мы много чего играли. Сейчас в Москве дикое количество ска-групп, а все, что попадает в руки к москвичам – все портится. И потом, сейчас ска уже не модно. А я ж модник.

Serf вы раньше играли.

– Ну, серф я люблю до сих пор. Из серфа мне больше всего нравится Ventures. Еще в этом стиле есть офигенная финская группа «Лайка и космонавты».

Что будет «Ленинград» и в классическом стиле?

– Мы уже записали «Малую ленинградскую симфонию» – так называемое попурри из «ленинградских» вещей, 4 виолончели и все такое. Я вообще ничего не пел, чисто музыкальные произведения. Премьера была в Малом зале филармонии 9 мая в этом году. Мне очень льстила надпись «композитор Сергей Шнуров».

В фильме «Ленинградский фронт» вы были ведущим. Я читал, что вы ездили по местам боев и искали историю собственных родственников.

– Это писала злобная желтая пресса. Просто людям не понять, что человеку интересна история, поэтому они обязательно ищут личный мотив. Все придумали.

А что происходит с фильмом «Четыре» по сценарию Владимира Сорокина, о котором много говорили, но который практически никто не видел?

– Это долгая история, потому что о фильме начали говорить еще в 2000 году. Прошла премьера, и фильм даже получил какую-то премию на каком-то фестивале. Но с русскими была долгая заморочка – лицензия Госкино и так далее. Суть в том, что лицензию на прокат в России, по-моему, так еще и не получили.

А сами еще будете сниматься?

– Не знаю. Кино вообще мне не очень нравится. Это искусство ждать, ничего больше. Сидишь и ждешь, пока какой-нибудь идиот поставит какую-нибудь фигню, которая будет светить. Все киношники – это когорта рас...издяев, все ходят и ни фига лампочку вкрутить не могут. А ты сидишь в 32 года. Я понимаю, что в 18 можно в кино посниматься, но вот в 32 уже поздно. 

А кто вы по образованию?

– По образованию никто. Просто учился во многих местах, но не ради диплома, а после 3-го курса в институте, по-моему, делать совершенно нечего.

Вы сейчас представились как «художник». Что сейчас приятнее всего делать – музыку, бухать или вообще ничего?

– Сейчас, наверное, репетировать. Мы ведь долго не репетировали. Старый известный лозунг музыкантов: «Репетирует тот, кто играть не умеет». А недавно мы опять стали репетировать, и оказалось очень забавное занятие. Куча новых песен, которые мы как-то собираем.         

Вы оптимист или пессимист?

– Не знаю. По-моему, это глупое определение. Если совсем плохо, то е...ни водки. А можно не бухать, с собой вообще ничего не делать - и прекрасно себя чувствовать. Главное ни на чем не зацикливаться.

Ну а лично вам как больше всего нравится, простите за выражение, «творить»?

– Когда я что-либо делаю, я абсолютно трезв. Это вообще глупое представление, что я всегда пьяный. Когда ты пьяный, то тебе, собственно говоря, вообще ничего не нужно.

Значит ваши тексты, которые распевают миллионы, написаны на кристально трезвую голову?

– С бодуна. У меня, собственно говоря, всего два состояния – либо я пьяный, либо с бодуна. Вообще-то алкоголь выводится из организма где-то 2 недели. Или 21 день, а столько я просто не могу себе позволить не пить. Хотя в обычной жизни я не пью каждый день, вот когда гастроли, то, конечно, каждый.

Как обычно появляется песня?

– Ну, обычно все это происходит на студии. Я пишу одновременно музыку, текст, все компонуется, собирается и слава богу. Или какой-то текст где-то долго валяется и потом удачно вклинивается в музыкальную композицию.

А картины когда начали писать?

– Я не рисовал где-то уже лет 12. И вот обратно потянуло. Может, просто музыка за...бала. Планирую со временем выставить. Сейчас, правда, всего 8 полотен, что для выставки не очень много.

И что вообще думаете делать с картинами: продать, выкинуть, подарить?

– Вообще, сейчас продавать их глупо, потому что с каждой секундой они становятся дороже. Чем ближе моя смерть, тем картина дороже. Недавно мы вывозили их в Ригу, и когда на таможне надо было в декларации оценить картину, я поставил по миллиону евро. У них глаза, конечно, вылезли: мы здесь сидим, вагоны какие-то, а тут, ни фига себе, 8 миллионов. 5 часов из-за этих 8 миллионов на таможне проторчали. Таможенники там картин не видели: все тащат водку, сигареты, бензин, а здесь вот картины. Думали, что, наверное, блин, тут какой-то подвох.

Сергей Шнуров

У подъезда Пугачевой или, допустим, «На-На» сидят фанаты. Перед вашим офисом что-то не заметил. Или они перед вашей квартирой собираются?  

– У нас не стоят. Обычно всем артистам дарят цветы, а ко мне пробираются в гримерку жутко пьяные типы и начинают брататься. Абсолютно удручающее зрелище. 

Да, не повезло. А девушки идут?

– Идут, но потом быстро убегают.

Значит, с groupies у вас напряг?

– Да. Кто ж с нами выживет? Прицепляются на 2 дня, но потом таких темпов не выдерживают.

А трусами на сцене забрасывали?

– Лифчики были, а вот трусов не припомню. Нет, стоп, были.

Это и есть рок-энд-ролльная жизнь?

– Наверное, но, скорее всего, просто жизнь. Рок-энд-ролльная жизнь - это выдуманная история, это полная ерунда.

А вот если бы вы не пели, вы все равно были бы таким, как сейчас? Только проявляли бы себя чуть иначе? Скажем, купили бы «Норильский никель»?

– Ну, на самом деле, «Норильский никель» гораздо лучше, чем эта е...учая музыка. Это же дураку понятно. Было бы здорово, если бы у меня был никель, мне было бы не надо давать интервью, говорить про какой-то сраный альбом и другую шнягу. Жил бы себе спокойно и все. С «Норильским никелем» посылаешь всех на х...й сразу.

Сергей Шнуров через 10 лет. Где бы вы хотели оказаться?

– Так долго люди не живут. Я не загадываю наперед. Я сказал еще лет 5 назад, что, если кто-нибудь меня увидит на сцене в 40 лет, пристрелите на х...й.

Мик Джаггер тоже говорил.

– И до сих пор пляшет, сука. Убил бы его, гада! Все друзья от наркотиков скончались, а этот... рок-энд-ролл танцует. В 60 лет-то.

А вы?

– Нет, никогда. Это ж чудовищно смотрится.

Жениться не собираетесь?

– Вообще, нет. У меня есть наследник, которому я хочу все передать. Зачем я буду оставлять все какой-то пи...де?

Звонит телефон. Шнур достает VERTU.

Мы продолжаем после окончания его разговора. 

Хороший телефон. Я слышал, что вы часто «балалайки» теряете. Интересно, эту сами купили или вам подарили?

– Поклонники подарили. Стоит семь с половиной тысяч евро. Он номерной и к нему нужна специальная зарядка. С ним, кстати, связана одна интересная история. Однажды я иду по Юрмале, и подходит ко мне мужик. Говорит: «О, я тебя в каком-то там городе тащил пьяного в гостиницу! Помнишь?» Ну, я, конечно, не помню, но неважно. Этот мужик говорит: «Дай денег на пиво, горю». Я повел его к нам в гостиницу, и мы с ним начали пить. Короче, через некоторое время я полез в карман и нашел в нем два одинаковых телефона. Спрашиваю: «Откуда?» Мне друзья говорят: «Мы смотрим, что какой-то мужик с твоим телефоном в руках болтается, ну мы телефон отняли». «А где же сам мужик?» – спрашиваю. «А мы ему дали по репе и выгнали». У него оказался точно такой же телефон, как и у меня. Вот такая история.  

Что вас сейчас в жизни радует? В самом широком смысле слова?

– Сейчас меня радуют события во Франции. Все обалдели и думают, что страховка решает все проблемы. Страховка на темной улице, когда тебе дадут пи...дюлей, ни фига не поможет. И это говорят нам арабы. Смысл всего этого следующий – не фиг сидеть и зарабатывать себе на новый Golf, надо торопиться жить. Надо жить сейчас, а то придут арабы.

Что вам ближе всего в политике?

– Мне? Дешевый евро.

Закончите фразу: Я убежден в том, что...

– Не хочу. Я лучше свою фразу дам: «Больше ври – и люди к тебе потянутся».

 

Фото:Miguel

 

Опубликовано в журнале «Медведь» №94, 2005


Присоединяйтесь к нам

КОММЕНТАРИИ

Рубрики

Новое